Золотая рыбка в мутной воде (СИ) - Торрентон Билли-Боб - Страница 170

Война началась весной 1093 года. Сначала аркайские полки вторглись в королевства Раданор и Вестору. При этом Раданор находился на восточном побережье материка, Вестора — на западном. А когда аларийские войска двинулись на помощь раданорцам и весторцам, аркайцы вошли в Ларинью, где их встретили лишь обычные гарнизоны, зачастую даже неполные. Но аркайцы даже не стали с ними связываться всерьез. Просто обошли и заблокировали в крепостях, заняли всю провинцию без серьезного сопротивления, а потом прошли кровавым катком по северу Сентеры (соседней с Лариньей провинции), сметая гарнизоны и ополченцев из местных, сжигая деревни и хутора, прежде чем были отброшены регулярной аларийской армией. Но там и к аркайцам подоспели подкрепления, и фронт застыл на несколько месяцев на подступах к Лариниру.

К началу осени аркайцев выдавили из Раданора, а когда пошел первый снег, то и из Весторы — много позже стало ясно, что вторжение в эти королевства было отвлекающим маневром, однако и там, и там аркайские полки отходили к границе, упорно сопротивляясь. И Антару Второму, несмотря на заключение мира, пришлось оставить треть войск на этих рубежах — он не сомневался, что захватчики забудут о своих обещаниях, едва армии этих королевств останутся с ними один на один.

В Ларинье же аларийцы смогли отвоевать до зимы лишь южную часть провинции, включая главный город, потом бои практически прекратились — обе стороны лишь вяло перестреливались из пушек да устраивали вылазки небольшими отрядами в тылы друг друга. Весной, когда сошел снег и подсохли дороги, боевые действия возобновились, но шли с переменным успехом. К концу лета 1094 года аларийцы сумели перевалить через хребет, разделявший провинцию и войти в северные районы Лариньи, но, когда осенью пошли дожди, аларийцам пришлось отступать, бросая пушки и обозы. К зиме они едва не откатились до Сентеры, но тут уже обильные снегопады не позволили аркайцам развить успех. А весной — уже следующего года — все повторилось. Ну, почти все — ведь и противники сделали выводы из прошлогодней кампании, и погода тоже была хоть немного, но другой…

Постепенно некогда вполне процветающая земля начала напоминать пустыню. Мужчины — кто не успел избежать мобилизации и не сумел потом дезертировать — воевали в одной или другой армии, были и партизаны из числа сторонников возвращения независимости, которые воевали против обеих армий, да и просто банды, грабившие всех, кого могли ограбить без риска для себя. Те из мужчин, кто отвертелся от мобилизации в чью-либо армию, отряд или банду, а также старики, дети и женщины, или бежали либо в одну империю, либо в другую, или прятались по лесам. Рудники, некогда служившие опорой власти ларинийских герцогов, совершенно пришли в упадок — входы в шахты завалены, поселки при них сожжены. В основном этим грешили аркайцы, когда им приходилось отступать, но аларийцы не сильно от них отставали. Поселки же жгли и бандиты — особенно, если им пытались оказать сопротивление.

Перелом в войне наступил летом 1096 года, когда аларийская армия, потерпевшая до этого целую серию серьезных поражений и почти оставившая Ларинью, применила, по всей видимости, какое-то чудо-оружие. Что это было — остается тайной до сих пор даже для аларийских генералов, но захватчики потеряли в один день тысячи солдат, костяк корпуса вторжения, остальные в панике бежали, хотя их никто не преследовал. Масштабные боевые действия практически прекратились, а спустя несколько недель, еще до начала осени, аркайцы неожиданно сами ушли из южной части Лариньи и предложили перемирие. По условиям мирного договора, подписанного следующей весной, они все-таки получили северную часть бывшего герцогства, что поначалу вызвало недоумение и даже недовольство в Аларии, однако Антар Второй заявил, что не считает нужным сохранять эти безжизненные земли за империей. Ведь прежнее население в той области либо перебралось во время войны в южную часть Лариньи, а то и дальше вглубь империи, да там и осталось, либо ушло вместе с аркайской армией — жители остались лишь в тех немногих поселениях, где аркайцы поставили гарнизоны. Остальные деревни и поселки лежали в руинах, зарастая лесом и быльем. Фактически все это нужно было не восстанавливать, а строить заново. Делать же это никто не хотел — ни аркайцы, ни аларийцы, ни местные. Прежде всего потому, что никто из них не имел необходимых ресурсов. Ни денежных, ни людских.

Спустя два десятилетия доставшаяся аркайцам область, именуемая ныне округом Лархин, по-прежнему остается малонаселенной — до войны здесь жило раз в семь больше народу. Вся жизнь сосредоточена в Лигеране — единственном городе на севере, который даже разросся, а также в нескольких поселках вокруг гарнизонов и в деревнях вдоль старой дороги, идущей через Лигеран к Лариниру. Впрочем, до Ларинира по ней теперь никто не доезжает — хотя граница официально не закрыта, но этой дорогой не пользуются ни торговцы, ни дипломаты, ни даже те, кто еще верит, что по другую сторону Сартанского перевала у них остались родственники — никому не хочется попасть в круг интересов Серой Стражи или Синих Псов. Кроме того, аркайцы сразу после войны отселили хутора и деревни возле границы — в полосе шириной сорок тиг не осталось ничего, кроме застав пограничной стражи. Лишь дорога, идущая к перевалу, служит напоминанием о прежнем благополучии.

С аларийской стороны границы наблюдается схожая картина — в провинции Ларинья основная часть жителей сосредоточена в городах или не слишком удаленных от городов и больших дорог поселениях, и, как ни странно, у хребта, по которому теперь пролегает граница империи. Вот только в Лархине среди нынешнего населения мало тех, кто жил там до войны, еще меньше тех, кто бежал, но потом возвратился — куда больше тех, кто предпочел Лархин тюрьме или каторге, или кому не было смысла возвращаться в коренные земли после окончания военной службы. А в Ларинью многие беженцы все же вернулись — включая и тех, кто прежде жил на севере, но по понятным причинам не хотел жить в округе Лархин, делая выбор в пользу если уж не независимого герцогства, то хотя бы провинции империи с менее мрачной репутацией, чем у Аркая. Основная масса вернувшихся предпочла осесть в городах или вокруг них, нежели возвращаться в удаленные деревни или на хутора — тем более, что от многих селений ничего не осталось — порой даже пепелищ. Все же в целом численность населения с аларийской стороны не дотягивает пока и до половины довоенного уровня. Хотя в последние годы начали отстраиваться некоторые прежде пустовавшие деревни, появились новые… Хозяйственная жизнь понемногу налаживается. Во всяком случае, местные фермеры уже практически полностью обеспечивают провинцию основными продуктами, завозится только то, чего здесь и раньше не водилось. Что до промышленных товаров, то с этим хуже, но все же кое-какое производство уже развернулось, причем в основном это то, что раньше только привозилось издалека. На рудниках дела обстоят лучше всего — наименее пострадавшие от войны уже почти вышли на довоенный уровень добычи, если верить отправленной в столицу империи сводке за 1113 год. Восстанавливать не стали только те, где шахты успели уйти слишком глубоко, и те, где известные залежи начали истощаться еще до вторжения, а новых не обнаружилось.

Только земли на самом юге Лариньи, у границы с Сентерой, где, по слухам, и было применено загадочное оружие, и сейчас безлюдны на несколько дней пути. Но старики говорят, что там и раньше случались странные вещи…

ГЛОССАРИЙ ДЛЯ НЫРНУВШИХ

Алария, Аларийская империя — государство, занимающее среднюю часть континента; "исконная" или "изначальная" (иногда еще "срединная") Алария (территория княжества, затем королевства в границах до начала создания империи) в 1114 году Эры Чистого Неба разделена на 2 провинции — Западную Аларию и Восточную Аларию, а также столичный округ Армарет.

Анганор — город в провинции Кардея (в северо-западной ее части), центр сегета.