Золотая рыбка в мутной воде (СИ) - Торрентон Билли-Боб - Страница 30

Выхожу в коридор. С этой стороны за окном видна станция — небольшое одноэтажное здание вокзала, под двускатной черепичной крышей, еще какие-то постройки. На одном из параллельных путей стоит небольшой паровоз — точная копия того, что таскал вагоны в Мелате. Стоит удачно — почти полностью закрывает название станции на здании вокзала. Из небольшого домика рядом с вокзалом внезапно появляется барон в сопровождении Киртана и двоих графских бойцов. Они быстрым шагом возвращаются к поезду. Рядом, стараясь не отставать, семенит невысокий полноватый мужчина в мундире транспортного чиновника. Начальник станции, наверное.

А я ведь даже не услышал, как они вышли из вагона. Похоже, барон воспользовался телеграфом — другого объяснения я не вижу. Хорошо бы только ради организации торжественной встречи. Желательно без оркестра.

Не дожидаясь, пока меня заметят, возвращаюсь в купе. И потому остаюсь в неведении относительно того, добежал ли до вагона начальник станции, или кто он там.

Тройной гудок. Состав дергается и начинает разгоняться. Все-таки, что горит в топке нашего паровоза? Дым белый, почти прозрачный, да еще и запаха что-то не уловить.

Поезд проходит стрелку за станцией, две колеи сливаются в одну, и он снова набирает ход. Дверь купе распахивается, вваливаются Киртан с Хонкиром.

— Шай, тебя господин барон зовет, — говорит Хонкир, присаживаясь к столику. Ну да, в отличие от нас с Киртаном он еще не обедал.

— Чего ради, если не секрет?

— Не знаю, он мне не сказал, — Хонкир простодушно улыбается и пожимает плечами.

Ага, просто поговорить, что ли? Хорошо, если это личная инициатива барона. Мой наниматель достаточно просто смотрит на жизнь, и с ним можно потрепаться на отвлеченные темы. А вот если его об этом попросил Урмарен, даже если ничего пока не рассказал ему о телеграмме из Ларинира — то дело может принять слишком уж интересный оборот. Или не интересный — это уж как посмотреть.

Постучавшись и получив разрешение войти, сдвигаю дверь купе Фогерена. Хм, барон один. Что ж не в компании маркизы? И лицо у него какое-то… грустное.

— А, Таннер, входите, — барон жестом показывает мне на сиденье напротив себя, — Я тут вспомнил о нашем разговоре в… Трех Соснах. Так вроде бы называлась та деревня?

— Да, господин барон, Три Сосны.

— В таком случае, вы должны помнить, что мы не договорили?

— Разумеется, — на чем мы тогда остановились, я тактично умалчиваю.

Барон, явно все еще сомневаясь, какое-то время молчит, потом, наконец, решается:

— Во-первых, я не принадлежу к Серой Страже. Но не потому, что я сам так хотел или не хотел. Просто так сложилось. Но граф — принадлежит. Более того, он — даже не офицер среднего звена. Полагаю, впрочем, что вы это поняли еще в Рекане — вряд ли позже.

— Да, господин барон, в Рекане.

Чего уж отрицать очевидные вещи. Эх, знали бы вы, господин барон, о чем граф со мной разговаривал в том Рекане… А, может, сказать? Cдается мне, что Фогерен мне больше будет доверять, если узнает от меня, а не от кого-то, что я не тот, кем он меня считает. Хотя, а кем он меня считает сейчас? Я думаю — не рано ли говорить, а, может, уже поздно? И — если все-таки не поздно — как быть с тем, что граф обещал это сделать вместо меня, когда будет нужно? Стоит ли забегать вперед паровоза?

— Впрочем, на эту весьма интересную тему, Таннер, пусть вас просвещает сам граф Урмарен, когда найдет для этого время, — внезапно улыбается барон. — Я же хотел поговорить о другом.

— О чем же? — что-то мне его улыбка не нравится. Что ему нужно?

— О вас. Скажите, Таннер, что вами движет? Какая у вас цель?

— Простите?

— Я имею в виду — почему, например, раз уж вам просто надоело в северной глуши, вы не поехали в Гинзур? Попутчики бы нашлись, днем раньше, днем позже. Почему не остались в Мелате? Думаю, если бы вы хотели уйти, граф бы вам не помешал, хоть и очень хотел — да и сейчас хочет — чтобы вы работали на него. Хальду Барену вы не сказали ему ничего определенного о том, куда направляетесь, но при этом допускали, что доберетесь до столицы. У вас есть родственники в Тероне? Друзья? Женщина?

— Нет, у меня там никого нет. Во всяком случае, я ничего такого не помню.

— Тогда что ведет вас на юг?

— Мне просто не нравится север — так, пожалуй, будет точнее. Но пока я не вижу, где мог бы остановиться. А вы — что уж тут скрывать — очень подходящий попутчик. Вряд ли я смог бы найти лучше.

Барон хмыкает, потом на его лице проявляется задумчивое выражение:

— Вы хороший боец и неплохой собеседник. Редкое сочетание…

Он молчит, а потом вдруг спрашивает:

— Скажите, Таннер, вы совсем не помните, чем занимались прежде? До того, как вы решили двинуться на юг? В той замечательной истории, которую мне пересказал Барен, нет ни слова о том, как человек, имеющий по наследству долю в каком-то деле и промышляющий охотой или чем еще, мог научиться так драться и стрелять. Я много лет провел на военной службе, и я могу сказать, что даже очень способному рекруту нужен не один месяц ежедневных тренировок, чтобы хотя бы напоминать вас в бою.

Честное слово, барон Фогерен, в следующий раз обязательно позволю вас прирезать. И графа тоже.

— Однако кое-что меня смущает, — после еще одной паузы говорит Фогерен.

— Что же?

— Мне почему-то кажется, что в армии вы не служили. Я имею в виду, в регулярных частях. В аларийской армии, во всяком случае. Или у кого-нибудь из союзников империи, в той же Магрии или Раданоре — у них схожие с нашими уставы и методы обучения. Кроме того, даже год службы оставляет в человеке неизгладимый след — слова, фразы, жесты, движения, некоторые привычки… В вас ничего такого нет. А вы молоды, вряд ли вас это могло стереться… с возрастом. Может быть, в Итангере или Аркае солдат обучают как-то иначе, но не думаю, что их принципы подготовки отличаются от наших настолько. Тем более, что вы не аркаец, а с итангерцем я вас и в сумерках не перепутаю. Тогда где вы этому учились? Если бы вас учил отец, то я наверняка слышал бы о нем — бойцы такого уровня, да еще и способные передать свои навыки другим, наперечет. Но вы — единственный Таннер, которого я знаю.

И что мне вам ответить, господин барон? Что у меня книжка с картинками была? Обидитесь, чего доброго… Нет, с этим надо что-то делать — уже два человека, имеющих отношение к местной тайной полиции, независимо друг от друга обратили внимание на странности в моих… манерах. Что там граф говорил? Что я еще и за дворянина могу сойти? А что, если… Нет, лучше без самодеятельности. Я не на конкурсе поэтов-импровизаторов. Причисление себя к дворянскому сословию без каких-либо на то оснований — может выйти боком, причем больно. При здешнем порядке в архивах. Но что-то ответить надо, пока барон не насторожился. Эх, ну почему до Порт-Мелара еще ехать и ехать, а? Пожалуй, безопаснее всего приплести какого знакомца с соседнего лесного хутора, пришлого, где-то воевавшего и очень не любившего рассказывать о своем прошлом, зато очень терпеливо обучавшего меня всяким хитрым приемчикам, и откликавшегося на какое-нибудь распространенное имя или и вовсе на прозвище. Вроде Лесника.

Однако выдать барону эту шитую белыми нитками легенду я не успеваю — в дверь стучатся. Ее светлость зовет барона к себе. Очень кстати. Хорошо бы они проговорили до конечной станции. Хотя это всего лишь отсрочка. Рано или поздно придется раскрыть карты. А козырей среди них пока что не видно.

Я долго стою в коридоре, любуясь пролетающими за окном красотами, на деле же терпеливо жду, пока успокоятся нервы. Незачем показывать Киртану с Хонкиром, что недолгий разговор с хозяином так меня напряг. Легко ведь учуют, если будет что.

Солнце уже касается вершин деревьев на дальних холмах, когда поезд начинает замедлять ход. Мы приближаемся к Порт-Мелару. После той станции, названия которой я не увидел за паровозиком, были еще две остановки, но там никто из наших не выходил — видимо, всего лишь доливали воду да сгружали почту.