Золотая рыбка в мутной воде (СИ) - Торрентон Билли-Боб - Страница 78

— А что должно было закончиться? — спрашиваю я, когда пауза начинает затягиваться.

— А вы как думаете? Если там были тринадцать колдунов и куча непонятных фиговин, зашитых в кожу?

— Может, они должны были провести какой-то обряд? — ничего другого мне в голову не приходит. Не собирались же они просто закопать все это?

— В точку! — хмыкает Линденир, — именно так. Обряд, ритуал… назовите как хотите…

Что доставили на холм "носильщики" из сводного отряда и что с этим собиралось делать такое количество явно не рядовых магов, никто из бойцов не знал. А потом всем стало не до вопросов. Похоже, разведчики все-таки наследили у вражеского лагеря, а там нашелся толковый следопыт или просто кто-то слишком бдительный. И аркайцы, числом не менее сотни, вывалились из лесу перед позициями основной части отряда. За несколько минут до полудня.

Но обе стороны успели сделать лишь по несколько выстрелов.

Ровно в полдень на вершине холма вспыхнул ослепительный огненный шар. На какое-то мгновение он раздулся до размеров самого холма, а потом словно лопнул и пламенем стало все вокруг. И тишина, показавшаяся на мгновение абсолютной, тут же сменилась жутким воплем многих тысяч глоток.

Это продолжалось несколько минут, а потом все исчезло так же внезапно, как и проявилось. Лес стоял, словно пережил всего лишь сильный порыв ветра…

Я даже не ожидал, что отставной вояка сможет описать это так красочно. Тем более, что сам он там не был.

— А что случилось с людьми?

— Аркайцы превратились во что-то непонятное… и жуткое. Вроде лежит тело как тело, только мертвое, а дотронешься — рассыпается в пыль, только металлические предметы остаются, причем ни на что уже не годные, словно оплавились от прикосновения.

— Аркайцы? А… наши?

— Нашим тоже досталось, из моих уцелело лишь семь человек — это из полусотни-то… Хорген и все его люди погибли.

— А маги?

— А вот тут было кое-что странное… — хмурит брови полковник, — от них не осталось ничего, даже пепла, только знаки их принадлежности к гильдии.

— Что же тут странного? Они же были в самом центре?

— Это да… Странно, что знаки начисто утратили магический заряд. Превратились в безобидные красивые штуковины из металла. А главное — нашли их только двенадцать.

— Погодите, вы же сказали, что магов было тринадцать?

— Верно. Причем всех тех, что их сопровождали, получилось опознать. У них тоже что-то вроде личных жетонов было.

А вот здесь действительно начинается что-то непонятное. Уцелело семеро из сотни. Наверняка они тоже не одним испугом отделались. И эти семеро ходили вокруг холма, зная, что вполне могут набежать уцелевшие и очень злые враги?

Полковник нервно хмыкает:

— Вы же понимаете, Таннер, хоронить было… нечего. Оружие стало непригодным даже в качестве дубины. Они всего лишь собрали жетоны — должны же они были как-то подтвердить свои слова по возвращении? Часы капитана Хоргена остановились ровно в полдень. Их нашли и по ним определили, когда все случилось. Ведь откуда быть часам у простого бойца?.. Пока выходили к своим — умерли еще двое. Причем умерли странно — только что шел человек, совершенно здоровый с виду, и вдруг упал и уже не дышит. Третий умер, когда они линию фронта обратно перешли.

— А как они вообще выжили?

— А вот это загадка. Сами они ничего внятного сказать не могли. Один все же предположил, что его защитил огромный валун, у которого он занял позицию. Само собой, не все же время он там неподвижно лежал. И когда полыхнуло, валун оказался между ним и вершиной холма.

— Да, пожалуй, с некоторой натяжкой это можно принять за объяснение, — соглашаюсь я, — а что стало с теми, кто выжил?

Полковник мрачнеет.

— Они фронт когда обратно переходили, слегка заплутали, но все же вышли на участке того же полка, что и в ту сторону шли. Там хоть и не поверили им, но согласились вызвать Серую Стражу, а не "красным плащам" их сдать. На их счастье, в штабе полка в тот момент оказался тот офицер из Стражи, который их за линию фронта провожал. Парней допросили тщательно, но вежливо, и в батальон привезли. Я смотрю — какие-то они вялые. Отправил в госпиталь. А там их как начали лечить — так и память отшибло. Причем никто так и не понял, с чего вдруг. Потом, правда, через пару месяцев где-то, вспомнили не только как их зовут, но и прежнюю свою жизнь… Вот только почему-то ровно до того дня, когда нас в тыл отвели с фронта, перед всей этой ерундой.

— И где они теперь?

— Не знаю, — разводит руками полковник, — как война кончилась, демобилизовались. Домой вернулись, наверное.

— Да, наверное, — соглашаюсь я и, хотя уверен в отрицательном ответе, все же спрашиваю:

— А имена тех магов, конечно, неизвестны?

— Откуда? Меня с ними не знакомили, бойцов тем более… Думаете, не встречали ли того, тринадцатого? — полковник даже наклоняется ко мне поближе, потом откидывается в кресле. — Вряд ли, Таннер. Из них самому молодому на вид было под пятьдесят — причем тогда, а не сейчас.

— Скажите, полковник… Неужели аркайцы не могли додуматься нанести такой удар первыми?

Линденир лишь иронически ухмыляется. А потом начинает рассказывать.

В свое время вожди зарождавшейся северной державы, среди которых не оказалось сильных магов, зато оказалось немало параноиков, опасавшихся за свою жизнь и свою власть, предпочли уничтожить под корень всех, кто имел неосторожность проявить хоть какие-то магические таланты — даже лекарские. Со временем, впрочем, способных к врачеванию в Аркае стали оставлять в живых. Еще лет через сто или даже двести к ним добавились и другие, но путь у магов там был один — на государственную службу или на плаху. Даже старушка, лечащая простенькими заклинаниями жителей двух-трех соседних деревень, должна в Аркае стоять на учете и иметь официальную лицензию. Откуда это знает отставной армейский полковник, я не уточняю. Главное понятно — затевая войну за Ларинью, Аркай делал ставку на грубую и понятную силу. А сейчас? Впрочем, а что сейчас? Ведь считается, что использование магии не проходит незамеченным даже в малых дозах, а тут расход энергии — уж не знаю, только ли магической — был просто чудовищным. И никак не мог быть восполнен в короткое время. Очень похоже, что аркайцы сделали простой логический вывод — раз случившееся в той долине не вписывается в сложившиеся представления о свойствах магии, значит, аларийцы применили сверхоружие, полученное с помощью "обычной" науки, имеющей иные ограничения. Разубеждать их в этом никто не стал.

Он говорит еще что-то, красиво закругляя затянувшееся повествование. Делаю восхищенное лицо и откланиваюсь. Уже поздно, нера Теуса явно тянет в сон — судя по все учащающимся и увеличивающимся паузам. Упорный старик. Другой бы уже сдался и оставил окончание истории на потом, а он — нет, стойко довел рассказ до того финала, какой запланировал вначале.

Добираюсь (наконец-то) до своей комнаты.

Все же кое-что мне кажется непонятным. Судя по некоторым деталям, упомянутым полковником, маги рассчитывали благополучно вернуться, а не совершить коллективное самоубийство, пусть и в интересах родной империи. И куда, в таком случае, подевался тринадцатый медальон? Означает ли его отсутствие, что владелец жив?

А еще мне очень не нравится то, что упомянутое полковником озеро, мимо которого его бойцы проследовали к злополучному холму и обратно, по описанию вполне походит на то, на берегу которого началась известная мне часть моей жизни. И очень похоже, что оно оказалось на границе круга, так сказать, поражения. Встречал ли я тринадцатого? А, может, я он и есть? Это легко объяснило бы мои… некоторые мои способности. Но тогда мне сейчас должно быть около семидесяти, а никак не чуть за тридцать. И мое знание истории этого мира заканчивается почему-то теми годами, когда войной уже попахивало, но в нее еще никто не верил. А не, к примеру, накануне получения магами предложения послужить Родине — почему-то мне не верилось, что это была их личная инициатива. Как это случилось с выжившими бойцами Линденира, которые вспомнили свою жизнь только момента до прибытия магов в лагерь их батальона.