Дождь в полынной пустоши (СИ) - Федорцов Игорь Владимирович - Страница 22

− Принимаешь парад, сестрица? - впередиидущий казалось сметет любую преграду, опрометчиво оказавшуюся на его пути. Явное внешней сходство с грандой указывало на близкое кровное родство. - Скольких уже успела обидеть? Как говориться..., − щелчок пальцами и шедший за ним, исполняющий роль ходячего цитатника, прокаркал.

− И не будет отказано ни в хлебе, ни в крове, ибо все мы ИСПРАШИВАЮЩИЕ благ пред ликом небесным....

− Скольких отлучила от счастья лицезреть твою особу по будням, шаркать ножками в праздники и волочиться за твоим подолом, ослепить пределы державы? - хохотал черно-серебристый родственник.

− Инфант Даан, − запоздало объявил мажордом, прождавший знака от Сатеник. Не дождавшись, представил на свой страх.

− Мог бы выбрать другое время, - не скрывала своего недовольство гранда. Новый раздражитель благодарно наложился на неприязнь к унгрийцу. Полшага до нервного срыва - крика и топанья.

− Шутишь? Пропустить такое? Но обещаю, я на минуту. Одним глазком, - усмехнулся Даан и счел нужным для разрядки, переключится. - Эсм Лисэль... вы сегодня великолепны.

− То же самое я слышала третьего дня, − раскланялась камер-юнгфер с наследником трона.

− Эсм Аннет..., − кивок одной, но речь по прежнему к другой. − Готов под этим подписаться.

− Намереваетесь вести меня к алтарю? - тут же следует шпилька Лисэль.

− О! У меня нет столько крови*! - вступил Даан на скользкий путь словесной схватки. И с кем? С лучшим языком королевства? И речь не только об острословии. - Надеюсь, сестрица, ты позволишь приударить за одной из новеньких?

Сатеник выжидающе молчала, привести в порядок расстроенные чувства и собраться с мыслями. Братец горазд на сюрпризы.

− Тебе надоела Сиджи? - взялась Аннет за наследника с другого бока.

− Она, как и эсм Лисэль увлечена идеей приковать мое сердце законным браком.

− Сиджи выдвинула ультиматум? - рассмеялась Лисэль.

− Ожидаю со дня на день.

− И с чем связано? Не с будущим ли отцовством? - не остается в стороне Аннет.

Разговор походил на обливание горячей и холодной водой. Вот только Даану, что горячая, что холодная...

− Боюсь, вы правы, эсм, − полон мнимого раскаяния Даан.

− Отчего же не боялись раньше?

Никто не уступит и не признает поражения. Для этого они хорошо знают друг друга. Слишком хорошо. И давно.

Он выглядел боевым псом среди подросших щенков. Разница заметна и бросалась в глаза. Он не был старше, ну разве только некоторых, не лез вперед заявить о себе - держался в стороне. Тем не менее Смуглый (врожденная, а не приобретенное качество) контролировал и события и их участников. Свиту гранды, застывшую охрану, новиков, Сатеник, черно-серебристых приятелей, лениво бродивших борзых, шумных ратонеро. На подобное мало кто способен, но ему удавалось.

− Где оцарапался? - вопрос не на ответ, на реакцию. Проверка на лояльность.

ˮПроверяйˮ − Колин скрытно, указательным и средним, показал пальцами ножницы. Жест портовых воров. Не суй нос куда не просят. Припрятанная в рукаве альбацета, подстраховаться от ненужного любопытства. Да и вообще пригодиться.

В свою очередь Смуглый поправил оружие. Талгарские мечи-бастарды удивительно хороши, прививать вежливость зарвавшимся провинциалам.

− Так что за повод вторгаться ко мне? - у Сатеник иссякло всякое терпение к обществу брата и его пикировке с камер-юнгфер. − Обычно обходишься милым письмишком в две строки. Причем полторы из них просьба одолжить денег.

− В знак уважения прибыл лично, − Даан вынул из-за пазухи свиточек.

− Сколько?

− Боюсь произнести вслух, потому написал. Но и попрошу только об отсрочке. Отсрочка это уже немало.

− Я подумаю, − не спешила соглашаться Сатеник. Вексель взяла с запозданием и с таким видом, что ей вручили осклизлый кусок тухлятины.

− Буду премного обязан.

− Слышу не в первый раз.

− За этот случай ручаюсь головой. Все свидетели! Любая просьба.

− Посмотрю, что можно предпринять.

− Знал, что могу на тебя рассчитывать.

− Я посмотрю..., − повторное согласие вуалировало настоятельное убирайся!

− Сестричка..., − прощальный жест раскрытых объятий, прочие обойдутся.

ˮЯ что-то упустила,ˮ − думала в расстройстве Сатеник, провожая уход черно-серебристых.

Только пребывание в раздерганости чувств, оправдывало поспешность жеста гранды скорее заканчивать церемонию представления.

− Эсм! Саины! - бдителен мажордом, − Соблаговолите проследовать....

Сопровождать гранду почетно даже в самом хвосте эскорта. Не обращая внимания, что в спину вот-вот упрется сталь не особо вежливых скаров. Но шага не прибавить. Оттопчешь пятки и подолы передним.

До поворота коридора пять крепких дверей и кордегардия. За поворотом человеческая змея свернула в распахнутые двери. Зал встречал огнями зажженных свеч, тусклым блеском столовых приборов, тонкими штришками вилок и ложек на черной палисандровой столешнице и раздражающей, или дразнящей, кому как, мешаниной запахов. П-образный стол уставлен блюдами, тарелями, мисками, чашами и чашечками немыслимой разновидности и разной степенью наполненности. Сервировочное серебро отступая от Высокого Места, теряло плотность, но восполнялось оловом. К дальнему краю откровенное преобладание глиняной посуды, какую встретишь в худородных баронствах и шатилиниях, крестьянских домах и придорожных шинках.

Новики расселись, руководимые жестами и указаниями тафельдеккеров*. Ожидаемо Высокое Место закреплено за грандой и её сопровождением. Ни канцлер, ни Гусмар, ни монашка своим присутствием трапезу не почтили. Их персоны лишь обозначены гербовыми салфетками, вывешенными на спинках стульев. Близко к избранным, прибывающие в трепетном ожидании подняться выше. Оставшееся пространство - новопринятым. Нахождение за одним столом не означало доверительных отношений, о чем их честно предупредили, но манило радужными иллюзиями. Есть поговорка, о твоей успешности говорит металл блюд у твоего носа. Тем кому досталось олово уже счастливей тех, чья тарелка из обычной глины.

Начиная от Высокого места слуги обнесли чашу с водой ополоснуть руки. Колин, внутренне запротестовал. Плескаться в мутной жиже после всех, едва ли лучше, не мыться вовсе.

− Ты чего? - велико не понимание Улфа промедлению соседа. Сам виконт Ладжос помакнув ладони, промокал влагу черным залапанным полотенчешком.

− Я не с кем не здоровался, − невольно пошутил Колин, притягивая любопытные взгляды рядом и напротив. От одной мысли окунуть руки в грязнущую воду, саднило кожу.

− А сортир? - Улф услужливо протянул полотенчишко.

− Так и не ел еще, - Колин упорно игнорировал поднесенную ему чашу.

Заминка перерастала в ненужную паузу, пауза грозила обернуться гарантированные неприятностями.

ˮЧем не повод обоснованно указать на дверь?ˮ

Соображать приходилось быстро. Колин извлек из эскарселя* флакон с яблочным уксусом для обеззараживания питьевой воды − настоятельная рекомендации тринитария. Смочил платочек и протер каждый палец. И все это с легким флером снисходительности. Милую улыбку приберег. Не дразнить небожителей.

Импровизация несомненно удалась. Провинция переплюнула столицу. Многие сочли - плюнула!

− У нас так принято, − объяснил унгриец.

Подловить на лжи проще простого. Но кто этим займется сейчас? Тем более когда на него обращены взгляды вдоль стола, взгляды через стол, взгляды с Высокого Места. Весь спектр чувств выразить и подчеркнуть - выскочка!

Лисэль отметила новика одобрительным прищуром. Мальчик умеет себя преподать. Ах, ему бы мордочку покрасивши!

Поразительно, но в данный отрезок времени, мысли гранды сосредоточены не на унгрийце, как тот опасался. Сатеник прибывала в раздрае души и ума от неожиданной встречи с братом. Своим появлением, Даан умудрился ввергнуть двор в смятение и замешательство. Обозначил нарождающуюся неприглядную тенденцию скорого оттока её ближайшего окружения в Крак. Кто останется с ней, когда он займет Золотое Подворье? И поручится не за кого.