Дождь в полынной пустоши (СИ) - Федорцов Игорь Владимирович - Страница 77

− Я прислушаюсь к эсм Аранко, − выручил Колин растерявшуюся девочку.

Из всего нагромождения слов понятно, Янамари назначили отвечать. За него. Предельно ясно. Но, не гарантирует, что все произойдет или будет происходить согласно чьей-то воле.

ˮПротивостояние обозначили. Кто займется компромиссами?ˮ - где-где, а в совете добровольцев Колину не отыскать. А придется. С той самой минуты, как угольный рисунок появился на стене его комнаты, ему придется дружить с грандой. Еще раз по буквам. С Г.Р. А. Н. Д. О. Й. Вот тебе и ой!

Найти точку взаимных интересов трудно. Тут одного желания мало. Предпочтительней наличие общей выгоды. А где выгода, там худой мир лучше доброй войны. Насколько может быть лучше не рубить голову, а перепиливать шею.

− Несомненно, наше обращение к бейлифу придаст делу необходимое ускорение, − подхватил Гаус за грандой, делая многочисленные пометки. Исчеркал бумаги предостаточно. От верха до низа листа.

− А я бы позволил унгрийцу продолжить, − не разделил общего благодушия Гусмар. - У Акли другим голова занята, болеть за вашего Гарая.

Скажи он это раньше, выглядело бы по-другому, обычное мнение, а сейчас.... сейчас он ставил под сомнение решение не Совета, но самой гранды. Под общее неодобрительное, но будь оно не ладно, молчание! В кое-то время Сатеник, самостоятельно, без подсказки наставника, признала отсутствие у нее какой-либо поддержки. Не людей сочувствия и слова, но людей дела.

ˮКрови и стали!ˮ − любил говаривать Моффет о послушных сражаться и умирать.

Самой удивительно, сколь легко далось её признание. Возымела ли действие нудная бубнежка Старого Лиса, судить не по одежке и уму, а по потенциалу полезности. Накопилось ли опыта переосмыслить полученные от старика знания, снизошло ли озарение в тяжкую минуту безысходности, или же Гусмар ненароком расшевелил муравейник её злого отчаяния, но ей просто-напросто необходимы приверженцев. Собственные, а не подаренные, приставленные или одолженные. И на роль одного такого, напрашивался (не сам, а следуя логике поступков) Поллак. Человек, которого она почти ненавидела. Не терпела уж точно. И если искать объяснения включению его в миньоны*, а искать их все-таки придется, то на первый случай вполне сгодятся и такие, унгриец обойдется дешевле остальных и справится значительно лучше. Хотя бы потому....

− ...Потому как родственники худшие из сволочей, которых наживешь, или заведешь, − учил канцлер. − Они вечно чем-то недовольны, они вечно чего-то от тебя хотят и требуют. Ты им вечно чем-то и что-то обязан и должен. Титулы, землю, деньги, должности, привилегии. Они считают себя вправе советовать, обижаются, когда им отказывают и первыми забывают все, то хорошее, что видели от тебя.

О друзьях и близком приятельстве Лис отзывался едва ли мягче. Старого эгле Сатеник толком не знала, но не поленилась справиться о значении богато рассыпаемых эпитетов: мачесаг, оурат и хэнзир. Перевод никак не отнесешь к похвале.

Поллак не родственник, не друг и они не состоят в приятельстве. Он ей никто! Что многое упрощает и одновременно усложняет их будущие взаимоотношения.

− Уместно сразу оговорить сумму. Отдельно за сведения об убийцах и награду за их поимку, - разложил по полочкам Брайт. Вроде бы не занятый ничем, он нити происходящего вокруг не упускал.

− Пятьдесят и пятьдесят, − щедр Лоу, подозрительно молчавший весь совет.

Гаус выжидал занести решение. Маршалка сумма не смутила, смутила Латгарда.

ˮВы рехнулись? Такие деньги за дохлого провинциала?ˮ − выдало обеспокоенность канцлера его покрасневшее лицо.

− Достаточно сорока за все, − слегка урезал требование амольсунартий.

− И двадцать на поминальные молитвы, − запросила Арлем. В этот момент её не любили ни Латгард, ни Брайт.

Чтобы сказали члены Высокого Совета, умей хоть кто из них подглядеть в мысли унгрийца?

ˮПожаловал бы двести, да не поймут. Не меньше девятисот, на покойнике выручил.ˮ

Но чего не дано, того не дано и слава богу. Совет оказался в счастливом неведенье о доходности с мертвеца.

С затратами согласились, прописали и закрыли прения о розыске повинных в гибели Дрэго аф Гарая, награде за их поимку и ограничении самоуправства унгрийца.

− Второй и наиболее значимый вопрос, требующий взвешенного отношения..., − фраза затянута до бесконечности, − ... вопрос о погашении долга инфанта Даана.

Сатеник ничего бы не обсуждала. Ничего касающееся ,,инфанта Даанаˮ. Опустить из словосочетания любую составляющую, не означает изменить ситуацию. И порознь и врозь ,,инфантˮ и ,,Даанˮ выводили её из себя. И слова и человек, стоявший за ними.

ˮДаан - наследник, а она только дочь короля. Незыблемость некоторых вещей отбивает всякую охоту любить. Ему королевский венец, ей Гусмар или Анхальт или все сразу,ˮ − раздумывал Колин над неестественной бледностью гранды. - Ни замуж, ни штатгальтером ей не хочется. И выбирать между двух зол, она не намерена.ˮ

− Хочу услышать ваше мнение?

− Саин Даан просил содействия в отсрочке, − недовольно напомнил Гусмар. Ей напомнил! Остальные альбиносу постольку поскольку. - И не настаивал на оплате. Я не слышал и НИКТО не слышал и намека на оплату.

ˮПравильно, укажи где её место. Может быстрее созреет указать, где твое,ˮ - одобрил Колин колкую прямоту ставленника солеров.

Одобрение Гусмару ни к чему. Как и добрые советы. Он их достаточно слышал в отчем доме. К примеру такой.

− Желательно объездить кобылу, до того как нарядиться в красное платье венчания, − поучал родитель, понимая сложность и неустойчивость ситуации с браком. - Обрюхатишь до срока, вовсе отлично. Причуд убавится. И у короля и у нее.

Габор несогласия не выказывал, но практиковал выездку обитательниц ,,Шелкового шлейфаˮ, по семи штиверов за ночь.

На долю ,,необъезженной кобылыˮ не перепадал даже обязательный ежедневный букет цветов из одиннадцати роз, предписанный куртуазными менестрелями в качестве знака особого внимания.

ˮКоролю необходим покорный Анхальт, − рассуждал Колин. − Лучше постоянно, но сойдет и временно. Пока не отхватит от Тоджского Всполья сколько ему потребно. И он готов за это заплатить. При острой необходимости отдаст дочь за Гусмара-младшего, или любого другого, отягощенного связями, финансами и древней фамилией. Рискнет, так сказать. Равноценен ли навязанный ему обмен? Ни в коем случае! И тут у короля в запасе должна быть возможность пойти на попятную или подправить условия обременительного соглашения с солерами, − Колин переключил внимание на Кэйталин. Что если эсм рыцарь не только вдохновлять гранду на решительные поступки? А рассказ не настолько лжив, как ему показалось? И союз новиков создан вовсе не для того служения, о котором ими заявлено. И почему так сложно? И сложно ли? Заговор особ королевской крови всегда карается ссылкой. В Анхальт, к примеру. А под заговор замечательно подходит все не угодное Завоевателю.ˮ

− Справедливое уточнение, − согласилась с альбиносом камер-медхин.

Остальные тактично покивали. В предусмотрительном молчании.

− Отсрочкой тоже придется заниматься, − не слова, но призыв Сатеник. В безуспешной попытке развязать языки собравшимся. Не ёй же одной спорить с Гусмаром.

ˮСами в свару не полезут и её не поддержат,ˮ − продолжал наблюдать Колин инертность совета. - ˮВ чем-то правы. Слабоват боец.ˮ

− Поручительством, - поправила Лисэль, выдерживая недовольный взгляд племянницы.

ˮЛюбопытная щука,ˮ − но стоило глянуть на Аннет и Колин пересмотрел собственное утверждение. - ˮНе любопытней этой.ˮ

− Эсм, саины! Попрошу высказываться по порядку и по существу, − бдел за регламентом Гаус.

Маршалку определенно нравились обязанности актуариуса. Канцлер на час, но канцлер! Истинно, пути господни неисповедимы, но и у самодержцев они сплетены мудрёно.

− Раз к нам обратились за помощью, вправе ли мы отказывать? Не воспримут ли отказ отсутствием доброй воли и недружелюбным актом по отношению к Краку? - произнес Лоу уставившись в лист бумаги. То, что на нем Колину видно, не видно другим. Отнюдь не пламенная речь.