Указанная пророчеством - Ренье Сандра - Страница 25

Потом я увидела Филлис. Она стояла рядом с Хью в глубине зала, с бутылкой в руке и возбужденно о чем-то с ним разговаривала. Кажется, в этот раз инстинкт Руби подвел: Филлис совсем не выглядела как несчастная девственница среди грешников. Джейдена и Николь нигде не было видно. Следует ли, право, отрывать Филлис от беседы? Она так увлечена! Прямо не знаю, что и делать! Ли стоял с Фелисити в углу комнаты. Она, по своему обыкновению, висла на нем, как каторжная цепь, и лезла с поцелуями.

Чьи-то грубые лапы стиснули сзади мою талию и грудь. Больно, между прочим! Я рванулась на волю, но не тут-то было! Этот хищник вцепился в меня намертво. Я почувствовала, как он сзади провел языком по моей шее и впился зубами в мочку уха. Я заорала, как резаная, но в этом грохоте никто, конечно, моего крика не услышал. Какая-то девушка рядом взглянула на меня, но только хихикнула и отвернулась.

— Ну давай же, Сити, — тяжело зарокотал мне в ухо пьяный голос Джека, — тебе же хочется парня, я знаю.

— Да отвали ты! — Я пихала его локтями, он не сдавался, и чем отчаяннее я отбивалась, тем крепче он сдавливал меня руками. Потом рывком повернул к себе и впился мне в губы пьяным, отвратительным поцелуем.

В прошлом году в пабе у матери один такой тоже попытался ко мне подкатывать — спасибо, Стенли заступился. Он дал мне тогда один умный совет, к которому теперь пришлось прибегнуть.

Я со всей силы наступила Джеку на ногу, вырвалась и, пользуясь его растерянностью, коленом как следует двинула ему пониже живота. Прямое попадание! Джек согнулся пополам, как будто переломился в талии. На этот раз никто не хихикал. Эта дура, что плясала по соседству, уставилась на поверженного Джека с отвращением. Ее партнер опустился рядом с переломленным на колени. Танцы вдруг прекратились. Все замерли и уставились на меня и Джека. Музыка оборвалась, вспыхнул свет.

— Ты, ведьма убогая! — Синтия возникла из толпы гостей. — Я так и знала, что ты тут устроишь скандал. Исчезни уже!

Я посмотрела ей прямо в глаза. Я и сама собиралась вон отсюда, но ей приказывать не позволю.

— Он не имеет права дотрагиваться до меня против моей воли! — Я указала на поверженного Джека, с трудом унимая дрожь.

— Телка тупая! — простонал Джек, валяясь по полу. — Сама же…

Я было занесла ногу, чтобы ткнуть его как следует, но кто-то снова схватил меня сзади за талию. Это был Фитцмор. Я брыкнулась, чтобы освободиться, но он поднял меня над полом, так что я дрыгала ногами в воздухе, и понес к выходу. Толпа смотрела на меня с ненавистью.

Только у выхода я заметила, что другой рукой Ли тащит за собой Филлис, что Руби, Николь и Джейден в крайнем смятении и беспокойстве ждут нас у колонны.

— Где Кори? — испугалась Филлис.

— С ним все в порядке, — отвечал Ли, — надо увести отсюда Фей.

На улице он поставил меня на землю.

— Ничего же не случилось! — сообщила я.

— Очень даже случилось! — резко оборвала Филлис.

— Я бы и сама справилась, — обиделась я, — разве вы не видели?

— Нет, — признался Ли, — честно говоря, я вообще ничего не видел. Ну и что случилось?

Несколько пар глаз уставились на меня в ожидании сенсации. И мне стало вдруг как-то неудобно рассказывать им всю эту скверную историю. Но отступать было поздно.

— Джек полез целоваться, я не хотела и применила защитный прием.

Руби, Филлис и Николь шумно вдохнули ночной воздух. Джейден поморщился, Леандер негодовал. В это время нас догнал Кори.

— Сити, старушка, что стряслось? — задыхаясь, выговорил он.

Но ему никто не успел ничего ответить: из темноты возникла Фелисити Страттон и кинулась на шею Фитцмору.

— Не уходи! — крикнула она театрально, как звезда немого кино закатывая глаза и отчаянно влюбленно заглядывая ему в лицо.

К моему удивлению, Леандер, который только что с ней целовался в уголке, мягко и деликатно, но решительно отодвинул ее от себя и произнес:

— Фелисити, иди в дом. Завтра поговорим.

Страттон не трогалась с места, не замечая никого, кроме Фитцмора.

— Пойдем со мной, — взмолилась она, — пойдем в другое место, если тебе здесь не нравится. Пожалуйста! — И она снова повисла у него на шее.

Мы остолбенели: еще никто никогда не видел наглую Страттон такой униженно-умоляющей. А Ли молодец: кто бы еще решился отказаться, когда на тебя вешается такая девушка!

Фитцмор освободился от ее рук, посмотрел ей в глаза и отчеканил:

— Я должен отвезти Фелисити домой. Возвращайся на вечеринку. Завтра поговорим.

У Страттон в глазах заблестели слезы, и она, сникнув, поплелась обратно в дом. Ли оставался убийственно холоден.

— Да, Сити, умеешь ты устраивать концерты, — заявил Кори в понедельник утром в столовой.

Я молча бросила на него взгляд, какой бросала на меня Страттон, то есть полный презрения. Видимо, у меня получилось, потому что он замолк и больше не выступал. В это время к нашему столику нелегкая принесла Джека, Синтию, Аву и Фелисити.

— Как ты могла! — пафосно обратился Джек ко мне и тут же отвернулся.

Фелисити завертелась перед Ли, он не обращал на нее внимания. Вместо этого он поднялся и крепко ухватил Джека за плечо. Тот попытался отпихнуть моего соседа, Фитцмор не шелохнулся, как будто был вылит из стали. И вдруг снова, как уже бывало прежде, затихли все звуки, как будто нас накрыло стеклянным колпаком. И только тихое жужжание. Как будто где-то далеко-далеко выли противовоздушные сирены, как во время войны. А потом это жужжание превратилось в тихое рычание, как будто рычала собака, очень злая, огромная, опасная собака. Кроме меня, никто этого не слышал. Все уставились на Ли и Джека, но только я заметила то, чего больше никто не заметил.

У Джека был такой странный взгляд! Он застыл, не смея шелохнуться, и с ужасом взирал снизу вверх на Фитцмора. И в этот момент я поняла, откуда доносится рычание. Это рычал Леандер.

— Не смей к ней прикасаться! Больше никогда! Проси прощения!

Сказал ли он это громко или я опять услышала его мысли? Джек съежился. Фелисити металась между мной и Ли. Видимо, все-таки он произнес эти слова вслух, потому что все вдруг разом обернулись ко мне. Я нервно сглотнула. В жизни больше всего я ненавижу две вещи — когда меня унижают и когда я оказываюсь в центре всеобщего внимания.

Джек кивнул. Он был так напуган, что согласился бы просить у меня прощения, будь я даже желеобразной медузой.

— Сорри, Сити, — промямлил он.

— Ее имя Фелисити. — Ли стиснул его плечо еще сильнее.

Опять все взгляды обратились на меня. Я покраснела. Стала пунцовой. Меня никто здесь не называл просто по имени, никто, даже учителя давно перешли на «мисс Морган». Даже мои друзья Филлис, Руби, Николь, даже Кори и Джейден звали меня Городом.

— Извини, Фелисити, — прохрипел Джек.

Я кивнула. А что мне оставалось? Как мне вообще жить дальше? В голове мутилось. Внутри была пустота, как в канистре из-под бензина. Ли отпустил Джека, и тот попятился, будто хотел оказаться отсюда как можно дальше. Филлис за руку вывела меня из столовой, прочь от всех этих взглядов.

Поблагодарить Ли не хватало духу. Что там поблагодарить, даже в лицо ему посмотреть не могла еще часа два. Он наводил на меня первобытный страх. Неужели никто больше не слышал, как он рычит? И как ему удается так влиять на людей?

Фелисити увивалась за ним всю оставшуюся неделю. Она засыпала его глупыми эсэмэсками и нелепыми записками, детский сад, ей-богу! Моргала ему со своего места, махала ресницами как сумасшедшая, кидалась к нему всякий раз на перемене. Ава и Синтия явно были в шоке от ее поведения. А меня уже ничего не удивляло. Когда Страттон уселась на биологии рядом с Ли на мое место, мой сосед без обиняков прямо заявил ей, что не хочет, чтобы она сидела рядом с ним, что место это мое, и она удалилась с видом побитой собаки.

Мне же, честное слово, проще было бы сидеть рядом с Синтией, чем с моим заступником. Синтия что? Ничего нового, презирает меня, и все, я давно к этому привыкла. Но вот Ли с его странным вниманием, с его рычанием и властным поведением по-прежнему казался мне непонятным и страшным. Филлис, Николь и Руби пели ему хвалебные гимны, только я никак не могла им подпеть. Для них он был героем, защитником бедной золушки. Мне он совсем не казался сказочным принцем. Я сама не была принцесса, и герои-спасители наводили на меня страх, а не внушали благодарность.