Красный рыцарь - Кэмерон Майлз - Страница 109

— Внимание! — прокричал он.

Отряд замер.

— Когда мы окажемся за воротами, убивайте всех, до кого дотянетесь мечом. Край траншеи будет обозначен огнем, не забудьте об этом. Если потеряете меня из вида, поступайте как условлено. Услышав, что Карлус трубит сигнал к отступлению, разворачивайтесь и скачите назад. Ясно?

Выслушав приказ, они выехали из ворот, а требушет обрушил на врага очередной смертоносный каменный дождь.

Снаряды, выпущенные из требушетов, уничтожали все живое на участке земли формой с огромное яйцо: все существа перемололись здесь в кровавое или ихорозное месиво, землю усыпали камни. Там, где почва была не слишком твердой, виднелись глубокие округлые выбоины. Кусты и трава превратились в крошево. В утренних сумерках это выглядело как настоящий ад, особенно если смотреть сквозь узкие прорези опущенного забрала. Свою лепту в общую картину ужасов войны внес и внезапно вспыхнувший сигнальный костер в свежевырытой траншее.

Никакого боя с людьми или чудовищами не случилось. Потому что не нашлось тех, кто смог бы выбраться из–под камней, или тех, кому удалось бы обогнуть простреливаемый орудиями из Замка у моста участок. Остались лишь те, кто убегал к лесу, на расстоянии, превышавшем милю.

Капитан направил отряд на юг, вдоль реки, по равнинной местности. Они выстроились в шеренгу. С ними был трубач и огромное черное знамя с тремя переплетенными восьмерками и золотой окантовкой — личный герб Красного Рыцаря. Капитан обнажил меч.

— До границы леса следуйте за мной, рассредоточившись по линии.

Он поднял забрало и осмотрелся: Плохиш Том у него за спиной, Изюминка — сбоку, неподалеку — сэр Йоханнес.

— Убивайте всех, до кого дотянетесь мечом, — повторил Красный Рыцарь.

Майкл даже не предполагал, что им удастся сюда добраться, не потеряв ни единого человека. Военные орудия позволили отбиться от атаковавших. Он глубоко вздохнул, и тут мимо них к лесу пронеслись спасавшиеся бегством враги, понуждая передвигаться свои уставшие ноги, или когтистые лапы, или клешни, или копыта.

— В атаку! — проревел оруженосец, указав знаменем на врага.

До этого Майкл никогда не был в первых рядах атакующих. Он чувствовал невероятное воодушевление, будто ничто на свете не могло их остановить. Они неслись прямо на ирков, людей и какое–то крупное существо родом из ночного кошмара. В первых проблесках зари оно сверкало отвратительным зеленым цветом, но это не помешало Плохишу Тому вогнать острие копья чудовищу в ухо, когда оно на когтистых лапах развернулось в сторону Гренделя. Наконечник копья — острие длиной с мужское предплечье и шириной с ладонь горца — отделил черепную коробку от нижней челюсти.

— Лакланы за Эа! — взревел гигант.

Чудовище упало замертво; рыцари подавили слабое сопротивление и погнались за спасавшимися бегством людьми и созданиями из земель Диких.

Когда солнце поднялось над горизонтом, отряд достиг границы леса. Все, до кого рыцари смогли дотянуться, превратились в изуродованные останки, разбросанные по всему полю, а сотни еще живых врагов удирали от них на север или юг или, повалившись на землю, мечтали, чтобы копыта лошадей прогрохотали, не задев их.

Той же дорогой капитан повел отряд обратно к воротам крепости, пробившись сквозь шеренгу отчаянных ирков, пытавшихся, правда безрезультатно, защититься копьями, кремневые наконечники которых разбивались о стальные доспехи всадников. На склоне холма, на котором располагалась крепость, рыцарей ждали двадцать слуг со свежими лошадьми.

Майкл был немало озадачен. Его эйфория быстро улетучивалась, уступая место усталости и ощутимой боли в поврежденных ребрах, усиливавшейся от галопа лошади и сжимавшей грудную клетку бригантины.

Все латники и многие лучники меняли лошадей. А воины на стенах подбадривали их криками.

К Майклу подъехал капитан и поднял забрало.

— Судя по тому, как ты сидишь в седле, тебя одолели боли, — без обиняков сказал Красный Рыцарь. — Да и выглядишь ты дерьмово. Отправляйся отдыхать.

— Что? Как… — пролепетал юноша.

Жак взял под уздцы его коня. Майкл заметил на слуге доспехи — хорошие доспехи. Когда тот помог ему слезть с лошади, Майклу хотелось заплакать. Но в то же время он не мог представить, как будет сражаться дальше. Пожилой мужчина с легкостью запрыгнул на его тяжелого коня — далеко не красавца — чалого скакуна с носом, чем–то похожим на римский.

— Не волнуйся, я его досмотрю, парень, — заверил Жак.

Майкл так и остался на склоне холма. Он видел, как воины сменили лошадей, выстроились, а затем, к его немалому удивлению, развернулись спинами к обессилевшим врагам и поскакали на юг. Они направились к воротам Замка у моста, которые, словно по мановению волшебной палочки, распахнулись, пропуская их. Отряд галопом пронесся по мосту и скрылся из виду на южной дороге.

Пока он наблюдал за всадниками, Гельфред с тремя мужчинами и следовавшей за ними телегой выехал из Замка у моста. У каждого мужчины была свора собак — прекрасных собак, — и под прикрытием дюжины лучников они очень быстро двинулись на запад.

Как только в небе появились первые скворцы и вороны, над Замком у моста взмыли кречеты, один за другим. С крепостной стены воспарил огромный орел. От его крика, должно быть, заледенели сердца всех более мелких птиц на расстоянии трех лиг.

Гельфред нанес удар на свой манер, не осталась в стороне и настоятельница.

Собаки кинулись на зайцев, пищух и прочих животных, прятавшихся на опушке леса. А кречеты, орел Парцифаль и хищные птицы помельче — превосходно обученные пернатые, привезенные на продажу из Тевы, — нападали на скворцов, воронов и голубей–переростков, проносясь сквозь их стаи, как рыцарь сквозь толпу крестьян; перья, крылья, кровь и тушки дождем сыпались на землю.

Чтобы добраться до ворот крепости, Майклу потребовалось полчаса. Занятые слуги не обращали на него никакого внимания, хотя он часто спотыкался и падал, но вот со стен заметили кровавый след, тянувшийся за ним. Тут же откуда ни возьмись появились двое лучников и подхватили его под руки.

Амиция сняла с него саботоны и увидела дротик с кремневым наконечником, глубоко вошедший сзади в мышцу ноги. Кровь лилась, словно пиво из открытой бочки. Послушница что–то быстро и ободряюще говорила, но у него в голове вертелось лишь одно: какая же она красивая.

ЛИССЕН КАРАК — НАСТОЯТЕЛЬНИЦА

Отряд капитана скакал так быстро, что исчез из поля зрения настоятельницы еще до того, как та успела вернуть своего орла. «Без сомнения, теперь все в крепости знают о моем любимце», — подумала она. А останутся ли после окончания осады у нее вообще хоть какие–то секреты?

Парцифаль, ее великолепный ферландерский орел, прорезая стаи диких птиц, убивал, подобно тигру, которого впустили в загон с овцами. Но она чувствовала, что огромная старая птица устает, поэтому начала готовить заклинание. На всякий случай.

Осторожно закрутила его над головой, и Парцифаль увидел, развернулся в сторону темно–красной вспышки, тут же прекратив преследование поверженных врагов. Он приблизился к ней, словно единорог к деве, — сначала робко и стыдливо и, наконец, желая, чтобы его поймали.

В одиночку выдержать его немалый вес она не могла, поэтому ей помогала юная Феодора. Не привыкший к тому, что его хозяйке кто–то помогает, орел взмахивал огромными крыльями, попадая девушке по лицу. Настоятельнице все же удалось надеть путы на когтистые лапы, а Феодора натянула ему на голову клобук, и он успокоился. Настоятельница тихо сказала:

— Вот он, мой храбрый рыцарь. Мой доблестный воин. Эх ты, мой бедный старина.

Орел устал, был раздражен и очень доволен собой, и все это одновременно.

Феодора погладила его по спине и крыльям, и он приосанился.

— Дорогая, дай ему кусочек цыпленка, — улыбнувшись послушнице, велела настоятельница. — Он для меня вроде мужчины или ребенка. Никогда не давай ему то, что он желает, — лишь то, что хочешь ты. Если полностью насытится, мы не сможем заставить его лететь.