Красный рыцарь - Кэмерон Майлз - Страница 131

Капитан рассмеялся. Его смех был полон гнева, жалости к себе и невыносимой боли. Так он смеялся в юности. Красный Рыцарь надеялся, что оставил все это в прошлом навсегда.

— Она… — он умолк. — Черт побери, я не в том настроении, чтобы раскрывать душу, старик.

Маг сидел неподвижно. Затем взял кувшин с вином, налил кружку и осушил ее.

— Дело в том, — осторожно начал он, — что ты похож на хранилище, до краев наполненное зерном, или доспехами, или керосином… которое только и ждет, когда им воспользуются для защиты крепости. И вот я не уверен, что смогу позволить тебе остаться нераспечатанным. Я открыл кое–что очень важное, и теперь меня мало интересует то, что люди называют моралью. Мне жаль, что твоя сука–мать так поступила с тобой, но твоя склонность жалеть самого себя не поможет спасти наши жизни, особенно мою.

Их взгляды встретились.

— Хранилище, полное керосина, — задумчиво произнес Красный Рыцарь. — У меня и в самом деле таковое имеется.

— Она прекрасно обучила тебя, эта твоя наставница, — продолжил Гармодий. — Теперь послушай меня, капитан. Всегда помни о том, что нам противостоит не какой–то вождь боглинов с холмов и даже не адверсарий или дракон. А сущность человека, бывшего когда–то самым могущественным магом в нашем ордене, человека, который отдал свою душу Диким за силу и власть, в результате чего, честно говоря, стал кем–то вроде божества. Не знаю зачем, могу лишь строить кое–какие догадки, но это всего лишь предположения. Ты понимаешь меня, парень?

Капитан кивнул.

— У меня есть пара мыслей на этот счет. Если мы хотим остаться в живых, я должен каким–то образом помогать вам.

— Даже на момент предательства он был слишком умен для меня, — продолжил Гармодий. — За все мои прегрешения я осознал собственную ошибку лишь на прошлой неделе.

Он повел плечами и откинулся на спинку кресла, отчего вдруг показался каким–то невзрачным.

В четыре протяжных глотка Красный Рыцарь осушил кружку с сидром.

— Мне бы тоже очень хотелось пережить эту осаду, — вздохнул он. — Я ничего не имею против силы. И активно ею пользуюсь.

Старый маг поднял на него глаза и спросил:

— А ты можешь ее перенаправлять?

Капитан нахмурился.

— Понимаю, о чем речь, но никогда такого не делал. Да и не так уж ее у меня и много. Пруденция говорила, сила человека возрастает благодаря постоянным тренировкам, упражнения с магией ничем не отличаются.

— Это правда, по большей части, — согласился маг. — У тебя есть уникальный доступ к силе Диких.

— Мать растила меня, чтобы я встал на сторону антихриста, — горько заметил Красный Рыцарь. — Что вы еще от меня хотите?

— Ты можешь продолжать барахтаться в этом болоте или можешь увеличить собственную силу, — сказал Гармодий. — Сомневаюсь, что можно делать и то и другое одновременно. Поэтому слушай меня внимательно. Все, что происходило до сих пор, было лишь прелюдией. У него тысячи недавно обращенных боглинов и целая куча внушающих ужас существ из северных земель Диких: тролли, виверны, демоны, пришедшие из–за Стены, ирки. У него достаточно сил, чтобы заключить в магическую клетку тебя — того, кто может напрямую черпать силу Диких. Когда он явится по наши души во всем своем величии, то уничтожит все без остатка.

Красный Рыцарь пригубил вино.

— Тогда лучше сдаться, — с презрительной усмешкой заявил он.

— Парень, проснись ты наконец! Я серьезно!

Старый маг ударил ладонью по столу.

— Мне нужно как можно полнее использовать твою силу. Ты способен четко следовать указаниям?

Капитан отвел взгляд.

— Да, — пробормотал он, откинувшись на спинку кресла и внезапно став серьезным. — Да, Гармодий. Я буду делать то, что скажете, только прекратите настраивать меня против вас тем, что напоминаете моего отчима.

Маг возразил:

— Я столько не пью, чтобы напоминать тебе твоего отвратительного отчима.

— Когда вы перечисляли несметные полчища нашего врага, то забыли про повстанцев. Мы наткнулись на них в лагере во время первой вылазки. Теперь он переместил их куда–то еще, и я потерял след.

— Повстанцы? — переспросил Гармодий. — Мятежники?

— Больше, чем просто мятежники. Люди, жаждущие изменений.

— В твоих словах слышится симпатия.

— Если бы я родился в лачуге мелкого фермера, то и сам стал бы повстанцем.

Молодой человек взглянул на свои доспехи, висевшие на манекене, словно обдумывал социальное неравенство.

— До чего же архаично, — хихикнул Гармодий.

— Сейчас простолюдинам намного хуже, чем во времена моей юности, — не сдавался капитан.

Гармодий погладил бороду и налил себе еще вина.

— Парень, ты ведь понимаешь, все стало хуже для всех. Все разваливается. Дикие побеждают — не великими победами, но простой энтропией. У нас уменьшается количество ферм, а вместе с ними и людей. Я заметил это, когда ехал сюда. Альба слабеет. И это сражение, эта маленькая битва за уединенную крепость, которая возвышается над жизненно важной для сельскохозяйственной ярмарки рекой, превращается в битву твоего поколения. Мы всегда жаждем преимуществ. Никогда не проявляем мудрость, пока у нас водятся деньжата, бессмысленно тратим ценные ресурсы на жалкую междоусобную борьбу и строительство церквей. Когда мы бедны, опять же деремся между собой за объедки, и, как всегда, Дикие где–то рядом. Они только и ждут, чтобы отобрать наши необработанные поля.

— Здесь я не допущу поражения.

— Потому что, если победишь, наконец–то сможешь наплевать на свою судьбу, этого ты добиваешься? — поинтересовался Гармодий.

— Каждый должен за что–то бороться, — ответил капитан.

АЛЬБИНКИРК — ГАСТОН

Никакого сражения под стенами Альбинкирка не произошло. Готовая к битве королевская армия находилась с южной стороны города, на западном берегу великой реки, а ее северный фланг защищал небольшой Кохоктон. Два дня королевские охотники убивали боглинов, а оруженосцы и лучники учились серьезнее относиться к несению караула, после того как под покровом тьмы враги перебили почти сотню боевых коней. Тогда же погибли шестеро оруженосцев и один титулованный рыцарь, столкнувшиеся со стремительным и превосходно вооруженным существом. Ростом оно было чуть выше пони, а реакцией превосходило кошачьих. В конце концов им удалось обратить его в бегство.

Армия поднялась за четыре часа до рассвета, в темноте выстроилась в боевые шеренги и осторожно двинулась к дымящимся руинам города. Но даже после таких усилий мыши удалось сбежать от кота. Или, возможно, лев удрал от мыши. Гастон не мог с уверенностью сказать, кем они на самом деле являлись.

У короля было почти три тысячи рыцарей и латников и вполовину меньше кавалерии, не считая новобранцев, оставшихся охранять лагерь. С одной стороны, никогда прежде Гастону не доводилось видеть столь многочисленной и прекрасно вооруженной армии: у альбанцев имелись доспехи даже для крестьян. Несмотря на то, что конные рыцари могли показаться старомодными, с избытком вываренной кожи, выкрашенной в кричащие цвета и надетой поверх двойных кольчуг, и нехваткой пластинчатых доспехов, теперь войско альбанского короля превосходило армию любого галлейского лорда. Полностью обеспеченное верховыми лошадьми, провиантом и фуражом. Сам монарх выглядел стройнее, увереннее и авторитетнее. Все караулы и заставы были прекрасно организованы. Молодые люди больше не скакали без доспехов.

Согласно всем источникам, у его отца, короля Готора, было по меньшей мере в пять раз больше людей, когда он отправился сражаться против Диких, а возможно, даже в десять раз. Свидетельства этого сохранились до сих пор и виднелись повсюду — кожаные доспехи не были просто приверженностью к старой моде. Вдоль дороги то и дело попадались заброшенные фермы и дома, а однажды — целый город с обвалившимися крышами.

Гастон даже остановился.

В тот день, когда солнце взошло за их спинами и скользнуло по наконечникам копий и вымпелам, враг словно испарился, отказавшись от дальнейшей осады Альбинкирка, как будто кроме лобового нападения больше ничего и не предполагалось.