Красный рыцарь - Кэмерон Майлз - Страница 18

Мэри сделала реверанс. Королева удовлетворенно кивнула и поднялась.

— Пойду помогу королю. Подумайте об этом. В этом наш долг. Любовь — наша любовь — не просто игрушка. Она — лавровый венок победителя, который получают исключительно лучшие из мужчин. И выиграть ее нелегко. Задумайтесь над этим.

Поднимаясь по широким мраморным ступеням, возведенным людьми древности, королева прислушалась и осталась довольна, что дамы не предают осмеянию сказанное ею.

Король был в зале оружия с двумя оруженосцами — Саймоном и Оггбертом, походившими друг на друга как две капли воды, одинаково веснушчатыми и прыщавыми. Он сидел в рубахе, чулках и брэ. Его доспехи для ног все еще лежали на полу, оба оруженосца протирали замшевой тканью наручи.

Она лучезарно им улыбнулась и произнесла:

— Оставьте нас.

И те быстренько удалились, как поступили бы любые мальчики–подростки, повстречай они обворожительную даму.

Король откинулся на спинку скамьи.

— Похоже, наконец–то и я снискал твою благосклонность! — усмехнулся монарх, казалось, помолодевший лет на двадцать.

Дезидерата опустилась перед ним на колени и расстегнула ремешок.

— Ты — король. И лишь тебе, тебе одному, не надо добиваться моей благосклонности.

Он наблюдал, как она расстегивает второй ремешок. Соединив их вместе, королева подняла и положила его доспехи для ног на стол позади себя, грациозно уселась к нему на колени, обняв за шею, и целовала до тех пор, пока не почувствовала его возбуждение.

Тогда она поднялась и распустила шнуровку платья. Причем сделала это медленно, не отрывая от него взгляда.

Король смотрел на нее плотоядно, словно волк на беззащитную овечку.

Когда наряд упал на пол, она осталась в одном лишь кертле — узком, облегавшем фигуру платье из шелка от лодыжек до шеи.

Монарх поднялся.

— Сюда могут зайти, — зарывшись в ее локоны, произнес он.

Супруга залилась смехом.

— Какое мне до этого дело?

— В таком случае это будет на вашей совести, сударыня, — прошептал он и вынул нож.

Прижав тот вначале тупой стороной к ее шее, его величество, поцеловав молодую супругу, разрезал шелковый кертл от шеи до талии. Нож оказался таким острым, что создавалось впечатление, будто ткань сама разъезжается по сторонам, а его движения были настолько выверенными, что лезвие ни разу не задело кожу под тонкой льняной сорочкой, надетой под платьем.

Прервав поцелуй, она засмеялась.

— Обожаю, когда ты так поступаешь, — сказала королева, — Теперь ты должен мне платье. Шелковое.

Она взяла нож за рукоять, отступила на шаг и разрезала на плечах тесемки сорочки. Та упала на пол, а Дезидерата с силой вонзила нож в крышку стола, где он и остался.

В порыве страсти, без малейшего намека на элегантность, король стащил с себя рубашку и брэ. Наблюдая за ним, она смеялась. Затем оба погрузились друг в друга.

Когда все закончилось, королева положила голову на грудь супруга. Заметив у него седые волосы, принялась их перебирать.

— Постарел я, — произнес он.

Она, привстав, улеглась сверху.

— Не такой уж ты и старый.

— Я должен тебе нечто большее, чем шелковое платье.

— Неужели? — спросила королева, приподнявшись. — О сорочке, любимый, не беспокойся, Мэри хватит часа, чтобы перешить тесемки.

— Не воспринимай сказанное буквально. Я обязан тебе жизнью. Обязан тебе всей моей увлеченностью этим бесконечным адом под названием «правление короля», — пробормотал он.

Дезидерата взглянула на него.

— Бесконечный ад, но ты любишь его. Ведь ты любишь его?

Король притянул супругу к себе и спрятал лицо в ее волосах.

— Не так сильно, как люблю тебя.

— Что это с тобой? — спросила она, расчесывая тонкими пальцами его бороду. — Тебя что–то гложет?

Он тяжело вздохнул.

— Сегодня один из моих любимых воинов покинул меня. Ранальд Лаклан. Он должен заработать себе состояние, чтобы иметь возможность жениться на нашей леди Альмсненд.

Королева улыбнулась.

— Он — достойный человек и обязательно проявит себя или погибнет на этом поприще.

Его величество снова вздохнул.

— Так и есть, но, клянусь Богом, женщина, у меня было желание дать ему мешок с золотом и посвятить в рыцари, лишь бы он остался при мне.

— Тогда бы ты лишил его славы, заработанной собственной кровью и потом, — возразила она.

На что король ответил:

— Хорошо, что один из нас — идеалист.

— Раз ты такой щедрый, может, проведем турнир?

Король резко сел, легко переместив супругу к себе на колени.

— Турнир? Черт подери, леди… так значит, все это было затеяно ради него?

Она улыбнулась.

— Неужели все так очевидно?

Он покачал головой.

— Очень надеюсь, что мысли, зарождающиеся в этой прекрасной головке, никогда не пойдут вразрез с моими желаниями. Да, конечно, мы можем провести турнир. Хотя победители оных не вызывают доверия, в городе целую неделю потом царят разгул и бесчинства, в замке все вверх дном, а ты, дорогая, выглядишь сильно утомленной. Придется арестовывать перепивших людишек. И все это ради твоей прихоти?

Король расхохотался. Дезидерата рассмеялась вместе с ним, откинув голову. В его глазах читалось всепоглощающее желание.

— Да! Все это по одной моей прихоти.

Внезапно он нахмурился.

— До меня дошли слухи с севера.

— Слухи? — переспросила она, отлично зная, что он имеет в виду — война, ухудшение положения в северных районах страны и набеги из земель Диких. Быть в курсе всего этого — ее прямая обязанность.

— Не важно, любовь моя. Мы объявим турнир, но, возможно, проведем его только после весенней военной кампании.

Она захлопала в ладоши. Наконец–то наступила весна.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ЛИССЕН КАРАК — КРАСНЫЙ РЫЦАРЬ

Эмис Хоб с трудом заставил свою клячу проскакать галопом весь путь, чтобы успеть нагнать капитана. Войско растянулось вдоль дороги. На марше — ни повозок, ни обозов, ни вспомогательных служб. Все они остались в лагере с дюжиной копий для охраны.

— Господин, Гельфред полагает, что обнаружил его нору. Далеко в лесу. Там следы и дыра в земле.

Эмис Хоб был коротышкой с изуродованным носом, который ломали столько же раз, сколько его самого объявляли вне закона. Разведчик привез охотничий рог с кучкой экскрементов.

«Фекалии», — подумал капитан, поморщившись. Подлянка от Гельфреда за богохульные высказывания — порой строгое соблюдение правил охоты может сыграть на руку при выяснении личных отношений. Он небрежно кивнул разведчику.

— Поверю Гельфреду на слово, идет?

Красный Рыцарь привстал в стременах и крикнул:

— Всем надеть доспехи!

Приказ разнесся по колонне быстрее скачущего галопом скакуна. Мужчины и женщины принялись подвязывать подшлемники и натягивать шлемы — высокие бацинеты, практичные шапели или прочные барбюты[28]. Во время переходов солдаты предпочитали не облачаться в доспехи, разве что какой–нибудь новичок или чрезмерно пылкий оруженосец ехал в шлеме или в латных рукавицах. Большинство рыцарей не закрывали головы до тех пор, пока не сталкивались с врагом, что называется, нос к носу.

Майкл, подавая капитану шлем с высокой тульей, держал тот высоко над его головой, давая возможность натянуть авентайл, кольчужную бармицу, которая обрамляла шлем по нижнему краю и защищала шею и плечи. А уже потом опустил его на толстый подшлемник и прикрепил забрало.

Красный Рыцарь сделал оруженосцу знак подождать и потянулся, вытаскивая кончики усов, застрявшие между кольчужных звеньев. Он чрезвычайно гордился своими усами. Они помогали скрыть возраст или, вернее, нехватку оного.

Затем Майкл расправил лежавший поверх нагрудника авентайл, проверил боковые ремни и принялся натягивать латные перчатки на руки капитана. Тот тем временем разглядывал ведущую на север дорогу.