Красный рыцарь - Кэмерон Майлз - Страница 186

Стрелы боглинов были сгиазаны ядом, и от криков несчастного гребца у королевы похолодело все внутри. Совсем недавно он смеялся и шутил с придворными дамами, когда они бросали якорь у берегов Альбы и ужинали горячими колбасками.

Вид раненых приводил ее в такой же ужас, как и вид боглинов.

Откуда–то с неба, словно падающий на добычу сокол, прилетела еще одна стрела, скользнула по шлему ее величества и, сбив с ног, впилась в низ спины.

Королева лежала на палубе — внезапно свет померк, а под спиной заструилось что–то мокрое.

— Защищайте королеву! — крикнул Ранальд.

Она потянулась к золотому свету солнца, он окружал ее, такой восхитительный день…

— У нее в спине застряла стрела, она истекает кровью.

Горец пытался что–то предпринять.

— Отравленная? — спросила леди Альмспенд.

— Не думаю. Дай свой перочинный нож. Коварные ублюдки, стрела с раздвоенным наконечником. — В голосе Лаклана прозвучал испуг.

Дезидерата парила над людьми, наблюдала, как горец ковырялся ножом в ее спине, как откинул с бедер кольчугу и обломил древко стрелы. Нечасто королева видела себя такой неэлегантной, как сейчас.

— Она у нее в почках, — опустившись на корточки, произнес Лаклан с видом потерпевшего поражение человека. — Господи Иисусе!

Капитан, как и все остальные, спал в броне и шлеме, приклонив голову в углу западной куртины, соединявшейся с северной башней. Еще четырежды враг безуспешно пытался захватить стену, и он сильно устал…

— Лодки на реке, капитан. — Над ним возвышался Джек Кейве, старший лучник. — Я принес вам пива. Юный Майкл пытался вас разбудить, а потом ушел в надежде разыскать еще и вина.

Красный Рыцарь хлебнул пива, прополоскал рот, сплюнул на холм из мертвых боглинов с противоположной стороны стены и сделал большой глоток. Казалось, холм дышит: около половины боглинов еще шевелились и издавали мяукающие звуки, словно засунутые в мешок котята. Слышать их было еще более невыносимо, чем крики людей.

А люди больше не кричали. В перерывах между атаками раненых отправляли наверх, в крепость. Более того, рыцари ордена Святого Фомы, как и сестры, умели не только сражаться, но и лечить. Впрочем, любой солдат из войска капитана мог оказывать первую помощь. Для транспортировки тяжелораненых между лошадьми закрепляли носилки. А враги добивали всех раненых, до которых могли добраться.

Капитан медленно поднялся на ноги. От усталости и тяжести лат это далось ему нелегко — шея болела так, словно по ней врезали копытом.

— Майкл? — спросил он, растерянно оглядываясь по сторонам.

— В кладовой, — ответил Кейве.

— Джек, помоги мне со шлемом, — попросил капитан.

Он отстегнул подбородочный ремень, а старший лучник стянул с его головы шлем, бармица, покрытая коркой запекшейся крови, неприятно скользнула по лицу. Забрало отсутствовало.

Капитан расшнуровал подшлемник. Его сшила Мэг, и Красный Рыцарь, невзирая на крайнюю усталость, с нескрываемым интересом стал рассматривать вышитые на макушке плетеные восьмерки — восхитительная работа.

По головному убору струился мощный поток силы. Капитан заметил его только сейчас: возможно, раньше он просто не мог его видеть. Теперь же, поднеся подшлемник ближе к глазам, молодой мужчина разглядел, что каждый стежок обрамляла крохотная дужка из света. А соединявшиеся друг с другом стежки напоминали чешуйки рыб.

Джек Кейве присвистнул.

Капитан обернулся и посмотрел на свой шлем с глубокой продольной вмятиной от чьего–то клинка. Без особого труда Красный Рыцарь вспомнил, как вожак боглинов размахивал мечами перед его защищенным забралом лицом, но так ни разу в него и не попал.

— Да уж, — удивился молодой человек и наклонился вперед, чтобы Джек вылил ему на голову речную воду из котелка.

Старый лучник подал ему тряпку, и он принялся промокать бороду и волосы. Вытираясь, капитан шагал вдоль стены, чувствуя, как под нагрудником растекается вода. Едва не плещется. Майкл должен был…

По реке действительно плыли лодки. Пятьдесят гребных галер, которыми, без сомнения, управляли люди. Остановившись, Красный Рыцарь несколько минут наблюдал за ними.

— Что это все значит, капитан? — спросил стоявший рядом Джек, протягивая ему сосиску.

— Это значит, мы победили, — криво ухмыльнувшись, ответил молодой командующий. — Вернее, если не допустим серьезной оплошности, то победим.

ЛИССЕН КАРАК — ДЕЗИДЕРАТА

Леди Альмспенд покачала головой и принялась закатывать рукава.

— Не говори ерунды. Она просто застряла в жировых тканях. Эй, ты! — обратилась она к ближайшему гребцу. — Живо неси мои вещи из трюма. Там есть инструмент, которым можно извлечь наконечник.

— Неужели? — удивился Лаклан.

Альмспенд сжала руку королевы:

— Знаю, вы меня слышите, госпожа. Не покидайте нас. Берите силу от солнца, чтобы поддержать себя. Немного удачи, и я вытащу это из вас.

Горец что–то пробурчал.

С кожаным мешком вернулся гребец.

— Вытряхивай быстрее, — приказала секретарь.

Мужчина послушался, разбив пузырек с чернилами, которые залили все имевшиеся у нее в запасе сорочки.

Леди Альмспенд резко схватила нужный предмет, состоявший из двух частей, похожих на литейную форму для выплавки наконечника стрелы.

— Крепитесь, моя госпожа, — произнесла девушка. — Будет больно.

Секретарь принялась вводить инструмент в рану, все глубже и глубже, захватывая стрелу с обеих сторон. Королева застонала, изо рта вытекла струйка смешанной с кровью слюны.

— Она сейчас… — в отчаянии начал Ранальд.

— Прекрати! — прикрикнула девушка и последний раз повернула инструмент, зажав треклятую стрелу и полностью закрыв ее острые концы. — Вытаскивай, — приказала она Лаклану.

Он легонько потянул и взглянул на нее.

— Да вытаскивай же, или она умрет! — поторопила горца леди Альмспенд.

Ранальд взялся покрепче, выждал секунду и резко дернул. С отвратительным чавканьем инструмент со стрелой выскочил наружу.

Из раны хлынула кровь.

ЛИССЕН КАРАК — ПИТЕР

Нита Кван знал, что великая битва началась. Только вот сам он был занят приготовлением еды. В слепленной им из речной глины невысокой печи полыхал огонь, и он выпекал в ней пирог. За ним наблюдало около трети воинов–сэссагов. Желая подбодрить, время от времени они отпускали забавные реплики, веселя его.

В лагерь вернулась и пара боглинов. Если к этим тварям не присматриваться излишне внимательно, их можно принять за двух неотесаных и немного уродливых людишек с задворков страны. Чуть поодаль от людей они растянулись во весь рост на траве, сложив надкрылья, напоминая перевернутые лодки. Отведав стряпни Нита Квана, чудовища удовлетворенно почесали задние конечности, причем сделали это одновременно.

Пирог был размером с мельничное колесо. А жаровня еще больше: аккуратно вырытая яма, которую он наполнил тлеющими углями. В успешность своей затеи он мало верил, но возня с пирогом отвлекала его, да и остальным воинам — потеха.

Нита Кван пытался понять, что задумал Ота Кван. Тот подправил боевую раскраску, до блеска отполировал бронзовый горжет, наточил меч, копье, заострил все стрелы и теперь просто лежал, наблюдая за хлопотавшим Питером. Выжидал.

Чем плох пирог — по нему никогда не поймешь, готов он или еще нет. Сдается, любое сражение обладает тем же свойством. Нита Кван некоторое время посидел у пирога, потом подошел к Ота Квану и присел на корточки.

Вождь поднял голову и спросил:

— Готово?

— Еще нет, — пожал плечами бывший раб, — а может, и да.

Ота Кван с серьезным видом кивнул. Скахас Гахо рассмеялся.

— Почему мы до сих пор не на поле боя? — поинтересовался Питер.

— Пирог твой еще не готов, вот почему, — ответил Ота Кван, и старшие воины захохотали. В их смехе прозвучало необычное единство, поэтому Питер решил, что Ота Кван прошел серьезное испытание на право лидерства. Он стал полноправным вождем, и никто не смел это оспаривать. Едва заметная перемена, но тем не менее значимая.