Красный рыцарь - Кэмерон Майлз - Страница 61

— Сэр Джон! — позвал он. Голос прозвучал сипло и надтреснуто.

Старый рыцарь нанес очередной удар и резко отскочил назад. Алкей последовал за ним.

Ворота с грохотом захлопнулись. Перепуганные сержанты со стуком опустили балки в пазы, которые удерживали их, снаружи обрушился шквал вражеских ударов. Один ирк, то ли более храбрый, чем остальные, то ли более ловкий, взбежал по воротам и даже перекинул через них ногу, но лучник сэра Джона пригвоздил ее к деревянному ограждению метательным копьем длиной в ярд. Бывалые солдаты на стене выдержали — атака захлебнулась, и волна нападавших откатилась назад.

Сэр Джон упал на колени.

— Проклятье, я слишком стар для этого, — произнес он, осматривая до отказа забитый людьми внутренний двор.

Ворота выдержали, и стены выстояли.

Алкей, шатаясь от усталости и истощения, доковылял до колонны, поддерживающей балочное перекрытие, и попытался открыть лицевую пластину, но не смог поднять даже руки. Прислонил голову к колоннаде. Он задыхался.

Чьи–то руки отстегнули крепления забрала и подняли его. Он вдохнул чистый, восхитительный воздух и услышал хриплые крики обезумевших от страха людей, неспособных сделать что–либо еще.

Перед ним стоял арбалетчик Джеймс.

— Сейчас помогу, — произнес он, — только не двигайтесь.

Парнишка осторожно снял с его головы шлем, стащил латные рукавицы. Алкей осел на землю. И тут же над ним навис сэр Джон.

— Ты нужен мне на стене.

Алкей лишь застонал.

Стоявший рядом паренек воскликнул:

— Пусть он хотя бы отдышится! Это он спас нас всех!

Сэр Джон фыркнул:

— Никто не спасен, пока не будет в безопасности, мальчик. Сэр рыцарь, на стену!

Алкей протянул руку. Старый вояка взял ее и потянул, поставив его на ноги.

ХАРНДОНСКИЙ ДВОРЕЦ — ЭДВАРД

Первым поручением мастера Пиэла стало дело, скучнее которого он и представить не мог. Такие вещи он с легкостью делал и в четырнадцать.

Ему нужно было взять двадцать железных прутьев и сделать клепки, напоминавшие бочарные, затем при помощи кузнечной сварки и обручей соединить их вместе. Промежутки между обручами равнялись расстоянию между растянутых пальцев руки — большого и мизинца. Внутренний диаметр по всей длине составлял один дюйм.

Скучно.

И все же он был достаточно умен, чтобы осознавать, что мастер Пиэл не поручил бы ему эту работу, если бы она не была важной. Он тщательно делал замеры и решил изготовить еще и оправку, чтобы удерживать внутренние части клепок на одинаковом расстоянии при кузнечной сварке. На это тоже ушло немало времени. Эдвард сделал оправку и принялся ее шлифовать.

Истинным удовольствием для него было услышать слова еще одного подмастерья, Лайонела. Когда он проходил мимо, то, улыбнувшись и нарочно растягивая слова, заметил:

— Знаешь, ты бы мог поручить это ученику.

«Как я сам до этого не додумался», — счастливый, подумал Эдвард и оставил Бена, сынишку сапожника, шлифовать пемзой его прекрасную оправку, а сам отправился прогуляться с приятелями и показать кольцо Анне. А еще лучше ее родителям. Ученики не женились, а вот с подмастерьем приходилось считаться. Он стал мужчиной.

На следующее утро оправка была готова, и Эдвард поблагодарил ученика, словно настоящий мастер, а затем решил выровнять швы изнутри и снаружи. Ему потребовался целый день, чтобы наконец–то закончить работу.

Мастер Пиэл посмотрел на готовое изделие и ударил его об росший во дворе дуб. Швы выдержали. Он улыбнулся.

— Ты изготовил еще и оправку.

— Пришлось, — подтвердил Эдвард.

Мастер поморщился.

— Мой образец раскололся, — признался он. — Как у тебя с навыками литья?

Эдвард пожал плечами.

— Не слишком хорошо, мастер.

На рассвете он отливал колокола на берегу реки вместе с Фойблесами, которые, несмотря на конкуренцию, оставались его друзьями.

ЛИССЕН КАРАК — КРАСНЫЙ РЫЦАРЬ

В сотнях лиг к северу то же самое солнце всходило и над монастырем, который теперь больше напоминал готовившуюся к войне крепость — высокие деревянные ограды выросли вокруг крепостных башен и стен. На всех башнях виднелись военные приспособления: на донжоне[50] — требушет, на оборонительных сооружениях поменьше — баллисты и катапульты. Кроме дежуривших солдат, весь гарнизон, трудившийся два дня и две ночи, мирно спал на кучах разбросанной соломы.

Дормиторий был до отказа заполнен местными жителями, как и большой зал, и даже конюшни.

Изюминка разбудила капитана, поскольку на реке было замечено какое–то движение. Прошлым вечером он поручил десяти лучникам, трем тяжеловооруженным солдатам и двум рыцарям охранять Замок у моста, командиром назначил сэра Милуса. У них были кое–какие запасы продовольствия и зеркало для передачи сигналов, и этим утром они, надо полагать, светили им особенно активно.

Сэр Йоханнес отправился вместе с ними как простой солдат. Он уехал без предупреждения и не оставил даже записки. Размышления об этом до сих пор не давали покоя капитану.

— Черт с ним, — произнес он, уставившись на недавно побеленный потолок.

Йоханнес всегда недолюбливал капитана, потому что тот был молод и знатного происхождения. Красный Рыцарь лежал в постели, дыхание облачком пара поднималось в воздух. Пришло осознание того, что он злится все сильнее.

— Черт с кем? — поинтересовалась Изюминка и одарила его улыбкой, которая, наверное, могла бы быть обольстительной.

Красивая женщина, но отсутствие передних зубов и шрам на лице сводили на нет все ее попытки выглядеть привлекательной.

Рыцарь подумал, а не довериться ли ей, но теперь он был капитаном. Капитаном для всех. Он опустил ноги на холодный каменный пол.

— Не важно. Позови Тоби, ладно?

Она игриво глянула на него.

— Уверена, я и сама смогу тебя одеть.

— Может, сможешь, а может, и нет, в любом случае, время мы потеряем.

Он поднялся, обнаженный, она шлепнула его перчатками и ушла звать Тоби.

Тоби и Майкл появились вместе: Тоби с одеждой, а Майкл, спросонья ужасно неуклюжий, с кружкой вина, от которого шел пар.

В ярко–красном свете утренних лучей капитан облачился в доспехи. Майкл долго возился с застежками и ремешками, и Красному Рыцарю показалось, будто у них на это ушло в два раза больше времени, чем обычно. Он почти пожалел, что отослал Изюминку. Легко сбежав со ступенек в огромный внутренний двор, он погладил Гренделя, когда того привели из конюшен. Капитан водрузил на голову высокий бацинет, натянул латные рукавицы и вскочил в седло. Он подавал своим людям хороший пример, выезжая из крепости в неизвестность.

Протискиваясь сквозь узкую боковую калитку — по его приказу главные ворота держали закрытыми, — молодой мужчина пригнул голову и подумал, что, если на них никто не нападет, он будет выглядеть круглым дураком. При этом перед глазами возникла картина, как когтистая лапа выпускает кишки его верховой лошади, от видения в животе забурчало, а в горле пересохло.

Удобно откинувшись в боевом седле, он спускался по крутой дороге вместе с Уилфулом Убийцей, Изюминкой, Майклом Ренкином и Гельфредом — все они в полной боевой готовности следовали за ним. У подножия горы он свернул у моста и поскакал на запад, выехав на узкую тропу, по которой они преследовали демона. Дальше направился вокруг крепости.

Двигался он медленно, рассматривая все наверху так усердно, что заболела шея. Он оценивал укрепления с позиции нападавших. Крепость располагалась в сотне футов над ним. Огромная, внушительная, она казалась очень далекой.

Когда они миновали донжон, первый требушет выстрелил. Капитан услышал треск деревянного основания противовеса, ударившегося об ограничитель, и увидел глыбу, зависшую над высокой аркой. Затем она с грохотом упала далеко на западе.

Капитан повернулся к Уилфулу Убийце.

— Иди и отметь то место, Уилл. Больше они не выстрелят.