Красный рыцарь - Кэмерон Майлз - Страница 94

— Он не один из нас. Когда получит желаемое, уйдет. — Йоханнес осмотрелся.

Том постарался прислониться к стене так, чтобы плечами касаться только кромки каменной кладки.

— Вот здесь ты неправ, Йохан. Он — один из нас. Он — отщепенец, потерянная душа, или как там еще ты нас именуешь. У него есть все подтверждающие это качества, и он ценит нас. Он… — Том сплюнул. — Мне он нравится. А еще он безбашенный и будет драться с кем угодно и когда угодно.

Йоханнес почесал подбородок.

— Я тебя понял.

— Это все, о чем я прошу, — произнес Том и немного подвинулся в сторону опустевшего коридора.

Вдруг, в мгновение ока, в руке Йоханнеса оказался рондельный кинжал, направленный на собеседника.

— Я не собирался пускать его в ход, — сказал он. — Но не угрожай мне, Том Лаклан. Лучше прибереги свои угрозы для лучников.

Рыцарь развернулся и ушел прочь, небрежно вернув кинжал в ножны. Том наблюдал, как он удаляется, с едва заметной улыбкой на губах.

— Ты все слышал, юный Майкл? — расправив плечи, спросил он.

Юноша залился краской.

— Это не для его ушей, понял меня? Люди всегда что–то балаболят. Иногда встают в позы, иногда треплются, вроде базарных баб. Его это не должно напрягать.

Он посмотрел на Майкла, переминавшегося в дверном проеме. Несмотря на страх, парень оставался непреклонным.

— Я — его оруженосец.

Том почесал подбородок.

— Поэтому тебе приходится принимать некоторые решения. Если ты услышишь, как два лучника обсуждают, как ограбить третьего, ты донесешь?

Майкл поднял на Тома глаза.

— Да.

— Хорошо. А если речь будет идти об изнасиловании монахини?

— Да, — не отводя взгляда, произнес Майкл.

— Хорошо. А если речь будет идти о том, как сильно они его ненавидят?

Оруженосец задумался.

— Кажется, я понял, к чему ты клонишь.

— Он им не друг, он их капитан. И он в этом достаточно хорош и с каждым днем становится лучше. Но то, чего он не знает, никак не заденет его. Ты понял?

Том навис над ним.

— Да. — Майкл не отступил и попытался расправить плечи.

Гигант удовлетворенно кивнул.

— Силы воли у тебя не отнять, юный Майкл. Постарайся не умереть, а мы уж сделаем из тебя отличного рыцаря. — Он ухмыльнулся. — Симпатичная твоя цыпочка–то. Если не хочешь ее потерять, шевелись, да побыстрее.

Тем временем во дворе дюжина лучников и пара оруженосцев собрались вокруг одной из девушек и рьяно помогали ей чистить морковку.

ЛИССЕН КАРАК — ОТЕЦ ГЕНРИ

Священник наблюдал, как наемники выходят из комнаты своего командира. Этот капитан — источник заразы.

Она появилась первой, и бастард держал ее руку, словно они были любовниками. Может, и были — если он действительно сын дьявола, то вполне способен удовлетворять старую шлюху. Аристократы. Два сапога пара.

Он почувствовал привкус желчи, руки слегка задрожали при мысли о том, что когда–то он… Он…

Отец Генри отвел взгляд от приоткрытой двери, чтобы больше их не видеть, и вернулся к написанию очередной проповеди. Но прежде чем его руки окончательно перестали трястись и он наконец–то смог выводить чистые и ровные линии на старом пергаменте, прошло немало времени.

А когда по ступеням спускался самый огромный из наемников, их взгляды встретились, и тот ухмыльнулся. Отца Генри обдало волной страха, словно его окатили ледяной и грязной водой. Что знал этот человек?

Как только гигант скрылся из виду, священник поднялся из–за рабочего стола и прокрался через часовню к стоявшему посередине аналою. Опустился под напрестольную пелену, чтобы проверить, все ли на месте. Боевой лук. Стрелы.

Облегченно вздохнул и поспешил вернуться к столу, представляя, как стрела впивается в пах гиганта, а он наслаждается пронзительными воплями мерзкого наемника.

ДОРМЛИНГ — ГЕКТОР ЛАКЛАН

Разведчики на быстрых лошадях так ничего толком и не разузнали, поэтому Гектор не стал менять свое решение. Он посмотрел на грубо нарисованную карту и покачал головой.

— Если я отправлюсь на восток, то с таким же успехом могу перегнать свое стадо через горы в Теве. Только делать этого не собираюсь. У меня покупатели в Харндоне, и городу нужен мой скот. А на западе, в горах, с несколькими тысячами голов никак не пройти, кроме как по дороге.

Хранитель всю ночь танцевал и пил эль собственного производства, да еще какое–то отвратительное чужеземное пойло, и потому голова у него гудела.

— Так останься здесь и пошли гонца к королю, — предложил он.

Лаклан помотал головой.

— Так не годится. С первыми лучами солнца мы отправимся в путь. Что ты можешь мне предложить, хранитель? Сколько человек?

Лицо мужчины исказила гримаса.

— Человек двадцать.

— Двадцать? У тебя здесь сотня воинов, на которых ты тратишь деньги, а они просто протирают задницы.

На этот раз хранитель помотал головой.

— Дикие близко, — заметил он. — Я не могу просто взять и, как некоторые, уйти отсюда. Я должен удержать это место.

— Ты сможешь удержать его и с тридцатью воинами. Отдай мне остальных.

— Может, с тридцатью такими, как ты, — тридцатью героями. А с обычными людьми? Мне нужно минимум шестьдесят.

— Значит, ты даешь мне сорок человек? Это уже лучше. С сороковкой у меня будет почти полная сотня: достаточно, чтобы прикрыть стадо с тыла и спереди, еще останется для жала в хвосте. — Лаклан снова принялся изучать набросок. — Когда спустимся с холмов, станет труднее — мне нужны лошади. Поэтому я возьму у тебя пятьдесят солдат и двести лошадей.

Хранитель захохотал.

— Что, прямо сейчас?

— Да. За треть общей прибыли.

Хозяин гостиницы вытаращил глаза.

— За треть?

— Прибыли. Выплачу серебром, когда на обратном пути буду стоять у тебя на пороге.

Лаклан улыбался, словно знал заключительную фразу, содержавшую всю соль некой ведомой лишь ему одному шутки.

— И ничего, если ты погибнешь, — заметил хранитель.

— Признаю, если погибну, выплата долгов будет занимать меня намного меньше, чем сейчас.

Хозяин гостиницы погрузился в размышления. В зал вошла высокая служанка, и хранитель с удивлением отметил, что они с горцем обменялись лишь вежливыми улыбками. Он почему–то был уверен, что темноволосая женщина была как раз в его вкусе.

— Я заинтересован в торговле с тобой, и ты — человек с отличной репутацией, — произнес хозяин. — Сейчас ты хочешь забрать всех моих лошадей и половину воинов, чтобы отправиться в крайне рискованное путешествие, сулящее мало выгоды и большую вероятность смерти. — Он почесал затылок. — А теперь скажи, почему я должен тебе помогать?

Лаклан провел острием меча возле своего стула и откинулся на спинку.

— А если я скажу тебе, что собираюсь урвать самый большой куш за всю историю семьи, только бы мне удалось перегнать стадо на юг…

Хранитель закивал.

— Это все понятно, но…

Жизнерадостная самонадеянность погонщика порядком раздражала его.

— А если я скажу, что в случае успеха сам король останется у меня в долгу и откроет новые рынки для продажи моего скота?

— Вполне возможно.

— А если я скажу, что сегодня ночью я был с твоей младшей дочерью, и в своем чреве она носит моего сына, и что все это станет частью ее приданого и нашей будущей семьи?

Хозяин гостиницы резко выпрямился, лицо исказилось от гнева.

— Не сердись на меня, Вилл Толлинс. Она сама пришла ко мне, и я с радостью на ней женюсь.

На всякий случай Лаклан опустил руку на рукоять меча. Хранитель смотрел ему прямо в глаза. Так они сидели довольно долго, достойные друг друга противники. Затем губы хозяина гостиницы растянулись в улыбке.

— Добро пожаловать в мою семью.

Лаклан протянул ему свою огромную лапищу, и Вилл Толлинс ее пожал.

— Сорок пять воинов и всех лошадей я смогу пригнать только завтра, получу половину твоей прибыли — четверть себе и четверть в качестве выкупа за невесту. А ты женишься на Саре сегодня.