Красный рыцарь - Кэмерон Майлз - Страница 96

— Для него это лучше всего, — заметил Гармодий, обошел составленные в круг повозки, отыскал молодого человека и, откинув одеяло, внимательно посмотрел на него.

Старый маг вернул одеяло на место, глаза рыцаря распахнулись.

— Вы могли просто позволить мне жить, — тихо произнес он. Его лицо исказилось от боли. — Господи Иисусе, я хочу сказать, вы могли просто позволить мне умереть.

— Ну вот, никто никогда не говорит мне спасибо, — пожаловался Гармодий.

— Я Гэвин Мурьен, — произнес больной и застонал. — Что вы со мной сделали?

— Я знаю, кто ты. Теперь тебя кличут Крепкая Шея.

Но шутка их не развеселила.

— На самом деле я не знаю, что с тобой сделал. Но в ближайшие несколько дней постараюсь разобраться. Не волнуйся на сей счет.

— Вы предлагаете мне не беспокоиться по поводу того, что я постепенно превращаюсь в какого–то отвратительного, проклятого Богом врага человечества, который попытается убить и съесть всех моих друзей? — вопрошал Гэвин, стараясь, чтобы голос звучал как можно ровнее, но в нем то и дело проскальзывали истерические нотки.

— У тебя очень живое воображение.

— Мне всегда это говорили. — Гэвин глянул на свое левое плечо и вскрикнул от ужаса. — Боже ты мой, у меня чешуя! Так значит, это не сон! — Он повысил голос, сощурив глаза до щелок. — Во имя святого Георгия, милорд, должен ли я попросить вас убить меня? — Его взгляд был устремлен куда–то в сторону. — Я был таким красивым, — изменившимся голосом произнес он.

Гармодий состроил гримасу.

— Весьма драматично. Чтобы исцелить твои раны, я призвал силу из источника Диких. Полностью контролировать эту силу мне не удалось, но это не важно. Без нее ты бы погиб. И что бы ты сейчас ни думал, смерть намного хуже!

Закрыв глаза, молодой рыцарь чуть отодвинулся от него.

— Откуда вам знать? Уходите и дайте мне поспать. О пресвятая Богородица, я обречен стать чудовищем?

— Очень в этом сомневаюсь, — возразил Гармодий, хотя подозревал, что так оно и есть.

— Прошу, оставьте меня одного.

— Хорошо, но через какое–то время я вернусь тебя проведать.

Гармодий потянулся к нему щупальцами силы, а затем резко отшатнулся.

Это не осталась незамеченным.

— Что со мной происходит?

Старый маг мотнул головой.

— Ничего, — солгал он.

За час до наступления непроглядной тьмы на них напали. В потемках засвистели стрелы, и стоявшие на страже два гильдийца упали — один беззвучно, второй — с ужасными воплями от непереносимой боли.

Отдыхавшие в повозках люди Гильберта по первому же сигналу тревоги вскочили и через несколько мгновений были готовы дать противнику отпор. Что оказалось весьма кстати, поскольку волна боглинов нахлынула на обращенный к северу фургон–форт.

К счастью, Гильберт был опытным воином и участником нескольких военных кампаний, по его приказу дюжина лучников выпустила огненные стрелы в разложенные по периметру расчищенного участка вязанки стеблей ежевики. Большинство из них тут же вспыхнули. В мерцающих отсветах костров гильдийцы и солдаты принялись убивать. Лишь некоторые боглины, сумевшие преодолеть укрепленные связками ежевики насыпи, забирались на высокие фургоны, а остальные погибали десятками, пытаясь это сделать.

Красные стрелы, перелетавшие над кострами, подобные озлобленным стрекозам, доставляли защитникам немало беспокойства. Мощи, чтобы пробить хорошую кольчугу, им не хватало, а кремневые наконечники при ударе разбивались вдребезги, но некоторые все же достигали не защищенной доспехами плоти. У пораженных ими людей, даже если это была всего лишь царапина на руке, через час начиналась лихорадка.

Гармодий ходил от раненого к раненому, магией вытягивая яд, благо, перед этим он отдыхал целый день, а сиявшее солнце помогло накопить силу. Вспомогательные средства мага были заряжены и полностью готовы к действию, кроме двух волшебных палочек — чтобы наполнить их силой, требовалось больше времени, внимания и усилий.

Когда костры прогорели, волшебник направил могущественные чары света на росшие за зарослями ежевики деревья. Он шесть раз охватил заклинанием все составлявшие защитный круг фургоны, чтобы осветить атаковавших и ослепить их лучников. Затраты были колоссальными, поэтому маг отчаянно нуждался в силе.

После того как его шестое заклинание начало меркнуть, а смертоносные, похожие на жалящих пчел стрелы снова принялись ранить людей, Гармодий почувствовал присутствие еще одного врага.

Другого мага.

Был какой–то предупредительный знак — возможно, в тот миг, когда противник воздвиг вокруг себя защитный барьер.

В ту же секунду Гармодий возвел свой собственный. Затем, подобно сражающемуся с мечом и щитом воину, направил защитное поле в открытое пространство между собой и другим источником силы. Если удерживать защиту рядом, она прикроет лишь его самого. Если же поставить ее ближе к другому магу, то она защитит весь караван.

Простой математический расчет, но большинство магов–практиков, как правило, либо пренебрегают им, либо не знают о нем.

На то, чтобы установить защитные щиты чуть впереди, ушла еще частичка энергии. И вдруг в его поле ударила чужая сила и отразилась от него. Вражеское заклинание, вместо того чтобы защитить, погубило множество ирков и боглинов.

Гармодий устало улыбнулся. Совершенно очевидно, что, кем бы ни был его противник, он обладал огромной стихийной мощью, но ничтожными познаниями и опытом.

В юности Гармодий стал опытным мечником. А принцип герметического сражения имеет много аналогий с искусством фехтования. Старый маг все время собирался написать об этом научный трактат.

Пока противник готовил очередную атаку, Гармодий метался по лабиринту Дворца воспоминаний, выставляя в очередности, которую когда–то изучал, но никогда не использовал в деле, защитные барьеры и щиты.

Следующий удар врага оказался еще мощнее — титаническое яростное извержение силы, хлынувшей кислотно–зеленым лучом, разрезавшим темноту ночи.

Его первый защитный барьер не выдержал. А враг, осознав силу следующих оборонительных преград Гармодия, чуть сместил направление луча.

Второй щит принял удар на себя и слегка видоизменил его, а третье защитное поле полностью отразило луч — назад, прямо в своего создателя. Защитные барьеры Гармодия вспыхнули темным сине–зеленым светом, и тогда старый волшебник атаковал. С той же скоростью, что и противник, он выпустил луч яркого белого света, который напоминал соединенное с его указательным пальцем копье, нацеленное на щиты врага. На это у Гармодия ушло совсем немного сил, зато соперник, связавший себя с защитным барьером, возведенным в неправильном месте, воспользовался запасным щитом, чтобы блокировать…

…Ничто. Луч на самом деле был тем, чем казался, — обыкновенным пучком света. Он не был наделен магической силой.

Подобно любому учителю фехтования, собирающемуся сделать элегантный и смертоносный выпад, Гармодий использовал для атаки все оставшиеся у него силы и за долю секунды нанес удар. И когда он обрушился на противника, пролетев над первым защитным щитом, скользнув под вторым и пробив ослабленный третий, старый маг почувствовал, как враг потерял сознание. Почувствовал, как тот впервые в жизни познал горечь поражения.

Гармодий потянулся и схватил нечто — так же, как он зачерпывал силу, чтобы спасти молодого рыцаря. Только на этот раз намного быстрее и осторожнее. В его руках оказалась сущность вражеского чародея.

Он затушил силу своего противника, словно свечу.

Гармодий глубоко вздохнул и ощутил, что стал намного сильнее. Никто не помешал ему применить седьмое заклинание света. Ирки скрылись между деревьями.

Впервые за всю его жизнь ночь тянулась столь долго. Правда, больше на них никто не нападал.

К ЗАПАДУ ОТ АЛЬБИНКИРКА — ДЖЕРАЛЬД РЭНДОМ

Рэндом и Старый Боб стояли неподалеку от мага и видели последний обмен ударами, хотя он происходил невероятно быстро.