Темное предсказание - Ренье Сандра - Страница 38

— Вы сообщили ей об этом до или после вашего жгучего романа? — пропела дама, снова улыбаясь во весь рот, и исчезла среди гостей.

— Вы, кажется, пытались заставить меня ревновать, — заметила я.

— Нам удалось?

— Если ты пойдешь играть с ней на бильярде, это будет все равно что положить под рождественскую ёлку неупакованный подарок.

— Значит, удалось, — улыбнулся Кайран.

В это время королева заметила Кайрана и поманила его к себе. Толпа расступилась перед нами, как Красное море перед Моисеем.

— Мадемуазель, очевидно, уже отдохнула, — объявила королева, — она вся сияет. Садитесь, сыграем партию!

Нам тут же придвинули два стула. В жизни не брала в руки карты. Что же теперь делать? А если карточный долг, как мне его возвращать? Черт, жаль, я не умею читать мысли, Кайран мог бы мне подсказывать глазами. Хорошо хоть, что он может следить за моими мыслями.

— Ваше Величество, — Кайран наклонился к королеве, — моя невеста, к сожалению, не в состоянии играть в карты. Она… как бы это сказать… с трудом запоминает цвета и числа.

Я готова была врезать ему по физиономии! Он выставил меня умственно отсталой перед королевой и всем двором.

Мария-Антуанетта нахмурилась.

— О, это объясняет ее странное поведение сегодня днем. И ее странный вид, — заявила монархиня, — хотя сейчас она кажется совершенно нормальной.

Странный вид?

— Внешность обманчива, Ваше Величество, — печально улыбнулся Кайран, — ее нельзя надолго оставлять без присмотра.

— Зачем же вы женитесь на ней, скажите на милость? — удивилась Мария-Антуанетта.

— Приданое, сударыня, — признался «жених», — ее семье принадлежат весь Шропшир и Уэльс.

Мария-Антуанетта понимающе кивнула. Значит, это правда, что с образованием у «австриячки» было слабовато. Любому европейскому монарху должно быть известно, что Уэльс — вотчина наследника британского престола.

Королева стасовала и раздала карты. Кайран приторно улыбнулся и поцеловал мою руку:

— Ты приносишь мне удачу, ведь так?

Дамы вокруг вздохнули.

Я в ответ так же приторно улыбнулась и произнесла:

— Ну, разумеется, мой сладкий. Если у тебя уже есть два туза, все пойдет как надо.

Вокруг захихикали. Кайран гневно сверкнул глазами и отбросил мою руку.

Он проиграл две партии подряд. В том числе оттого, что я, как настоящая восторженная идиотка, хлопала в ладоши всякий раз, как ему приходила большая карта.

— Фелисити, любимая, — не выдержал наконец женишок, — не пойти ли тебе в музыкальный салон, не послушать ли музыку?

— Может, мадемуазель лучше навестить ее кукол? — сострила интриганка, поведавшая мне о романе Кайрана с мадам де Полиньяк.

— Или послушать захватывающие истории о драконах и рыцарях? — предположила другая фрейлина.

Я встала.

— Я готов сопровождать мадемуазель, — объявил рядом со мной некий молодой человек, на вид лет двадцати с небольшим, хотя пойди пойми, сколько им на самом деле лет, когда они в этих напудренных париках и с разрисованными лицами.

И мушка у него на щеке приклеенная, и губы подведены кармином.

— Я мог бы рассказать вам пару новеньких басен господина де Лафонтена, — любезно предложил юноша, беря меня под руку.

— Премного вам благодарна, — ответила я, отстраняясь, — пойду-ка лучше в парк, может, поймаю парочку эльфов.

И я, одарив Кайрана убийственной улыбкой, стала продираться через толпу к выходу из душного и уже изрядно вонючего салона.

Вот и парк, вот и зеркальный пруд.

— Милдред!

Я плеснула ладонью по воде.

Нимфа появилась из воды, подпирая голову рукой и помешивая пальцем воду, как будто размешивала сахар в чашке чая.

— Он!.. Он!.. Что он себе позволяет, — негодовала я, — то готов помочь, как верный друг, то вдруг выдает меня за слабоумную, плетет какую-то чушь про неслыханное приданое, а эти размалеванные обезьяны его слушают и верят! Надутые снобы!

— Скажи уже наконец Леандеру, чтобы взял себя в руки, — посоветовала Милдред, — если мужчина так себя ведет, значит, влюблен!

— При чем тут Ли, Милдред? Я имею в виду Кайрана!

Милдред замерла, ее палец перестал помешивать воду.

— Кайрана? — переспросила она.

— Ну да! Ли пропал, его до сих пор нет!

Милдред побелела, как лунная дорожка на воде.

— Разве ты не знаешь, где Ли? — спросила она.

Нет, ничего о нем не знаю.

— Милдред, ты говорила с ним, когда он здесь был?

Она покачала головой.

— Нет, я в последний раз видела Ли во время вашего пикника в Вестминстере.

— А того убитого гвардейца Коннора ты знала? — спросила я.

— Прячься! Быстро! — бросила она вместо ответа и скрылась под водой.

Заскрипел гравий. Опять какая-то парочка секретничала в кустах. Опять мне пришлось прятаться за ту мраморную статую с причиндалами, как у быка. Вскоре все утихло.

— Фелисити? — позвал голос Милдред.

Я вернулась к зеркальному пруду.

— С Кайраном я тебе помочь не могу, — сообщила Милдред. — Он сын своих родителей. Они у него оба сильные личности королевской крови. Отец его Ангус был сыном Пана, предыдущего короля эльфов, старшего брата Оберона, а мать — ирландской принцессой. Кайран не привык, чтобы ему в чем-то отказывали, не терпит противоречий и всегда добивается своего. Смирись. Его не исправишь.

— Ладно, что с Коннором? Ты с ним виделась накануне его смерти?

— Нет. Ни я, ни другие нимфы. Оберон нас уже допрашивал. Кстати, там на подходе еще несколько влюбленных парочек. Возвращайся-ка ты лучше во дворец. Они тут надолго. А эта мраморная статуя кое-чем напоминает кое-кого… кого ты хорошо знаешь — Кайрана!

— Спасибо, можно без подробностей? Расскажи-ка мне лучше, пока еще есть минутка, неужели здесь так принято, что невеста живет с женихом до свадьбы, а он при этом крутит роман с другими женщинами?

— Фелисити, прежде всего о ком ты говоришь — о Леандере или о Кайране?

Разве это не очевидно? Хотя, пожалуй, не совсем. Ведь я ни с одним из них всерьез не помолвлена…

— Знаешь что? — вздохнула я. — Просто объясни мне, как мне снова дать ход этой афере с бриллиантовым колье? Этим дело и кончится, и вернусь к моему обычному полоумному существованию.

— Колье? — улыбнулась Милдред. — Проследи, чтобы в ближайшие дни королева заинтересовалась ожерельем из бриллиантов. Когда услышишь, что два ювелира готовы предложить ей колье, познакомь их с Жанной де ла Мотт. Эта интриганка сама сделает за тебя остальное. И вуаля! Эти бриллианты никогда не украсят ничью шею.

Да уж, до этого точно не дойдет.

— Спасибо, Милдред. А Ли в последнее время не просил тебя о помощи?

Нимфа уставилась на меня огромными зелеными глазами:

— А что? Ты думаешь, у него проблемы? Ой, прости, меня кто-то зовет. Пока!

Легкий всплеск. Тишина. Волнение улеглось, Луна отражалась теперь в зеркальном пруду как в настоящем зеркале. Какая ясная ночь сегодня!

Я наклонилась к воде и при свете луны снова увидела ту же картину: скала, пещера и какая-то фигура прикована к стене. Ли! До пояса голый, со следами истязаний по всему телу.

— Ли! — в отчаянии позвала я.

Он поднял голову и посмотрел на меня. Он смотрел мне в глаза через толщу воды!

Гравий заскрипел. Шаги. Я снова скрылась за той же проклятущей статуей, которая чем-то там, вполне определенным, напомнила Милдред кое-кого!

Очередная парочка больше часа ворковала, обнявшись, на берегу пруда, не переставая целоваться. Кавалер даже выдал стихотворный экспромт, за что опять же был вознагражден длинным поцелуем. Ожидая, пока они наобнимаются и уберутся отсюда, я промерзла до костей и устала.

Я уже подходила ко дворцу, когда из-за живой изгороди появился знакомый силуэт, тонкие пальцы железной хваткой сжали мое запястье, и резкий голос спросил:

— Где тебя черти носят?

Вырвать руку из этих тисков я не могла. Как же больно впился!