Прикосновения Зла (СИ) - Чижова Маргарита Владимировна "Искра От Костра" - Страница 24

По-прежнему стоя на коленях, островитянин скрестил запястья и умоляюще заломил руки.

Едва мужчины покинули комнату, как Мэйо тотчас приподнялся на локте и с улыбкой помахал перед геллийцем собственным длинным волосом:

– Кажется, он падает! Хватай быстрее!

Нереус охнул от удивления:

– Тебе полегчало, господин?

– Настолько, что я готов прямо сейчас испить вина и облобызать девицу, но за неимением последней, придется ограничиться вином.

Невольник вскочил и спешно налил ароматный напиток в позолоченный кубок нобиля.

– Плесни себе тоже! – поморец уселся с таким изяществом будто позировал художнику. – Выпьем за мой успех.

Раб поднес ко рту медный кубок и замер, пораженный страшной догадкой:

– Ты притворялся хворым!

– А ты поверил, будто я при смерти?

– Да.

– Ну и простодырый!

– Все эти речи о «Поцелуе Язмины» нагнали на меня страху, – признался геллиец.

– Ерунда, – фыркнул Мэйо. – Кошмары снятся многим. То, что я пока не обзавелся детьми, легко объяснимо: мужское семя еще не в полной мере налилось. Неприятие одиночества – банальная причуда. Я слишком люблю жизнь и не готов с ней расстаться!

– Надеюсь, это правда, – Нереус одним махом осушил кубок. – Последнее, чего бы я хотел – узреть тебя в носилках под пурпуром.

Отпрыск сара приложил ладонь к груди, изобразив мыслителя готовящегося к выступлению перед публикой, и тем самым приглашая собеседника начать новую увлекательную игру – в соперничающих ораторов.

– Иди сюда, – поморец обхватил рукой шею невольника. – Пусть с разумом порой я не в ладах, но умирать не собираюсь! Нас ждет столица, лучшие гетеры, пиры и тысячи других увеселений. Начнем же этот путь достойно!

– О чем ты? – светловолосый парень удивленно воззрился на господина.

– Слазь под лежак и что найдешь – подай мне.

Островитянин повиновался и извлек на свет маленькую чашу:

– Это… «сок радости»[18]?

– Он самый! – в глазах нобиля заплясали красные огоньки. – Веселье лечит всех, не хуже, чем пилюли. Когда б его прописывали чаще, то оскудели бы кошели похоронщиков.

Юноши улеглись лицом к лицу.

– Если нас увидит твой отец… – Нереус провел ребром ладони по горлу. – Ведь еще длится траур по зесару…

– И без него хватает скорби! Ты слышал стариков? Мне не под силу оправдать надежды Дома, я – черная овца, больная и никчемная. Внутри горит огонь, но некого согреть. Все сторонятся, даже ты!

– Когда болит душа, она подобна кувшину с дырявым дном: сколько ни лей в него, внутри – лишь пустота, – понуро ответил геллиец в тон хозяину. – Так и со мной. Я не могу увидеть в тебе друга, ведь дружба, помимо заботы, уважения и общности интересов, предполагает равенство, свободу чувств и мыслей, доброжелательность и нежную любовь.

– Я полон пылкой, беззаветной страсти, стремления к прекрасным идеалам, чистейших побуждений и верности той благородной и бескорыстной душевной любви, о которой так много говорил великий Плутар, противопоставляя ее низменным телесным вожделениям.

Из-за шума в ушах Нереус долго подбирал слова:

– Пока бытуют древние устои мы будем теми, кем назначено судьбой. У людей не вырастают крылья от одного желания перелететь над пропастью. Тебя мучают ночные кошмары, а я живу со страхом униженья – словами, кулаком и плетью, боюсь увечий и жестокой смерти, а более всего – что однажды кукла надоест или чем-то неугодит хозяину.

Мэйо, также порядком захмелевший, ответил с вызовом:

– Опять ты взялся ныть! Я не желаю слушать подобных гнусных слов и сохраняю постоянство в предпочтеньях! Долой законы, что делят общество на правых и бесправных! Долой границы статусных различий! Пусть мерят судьбы новыми мерилами: тот друг, в ком видишь ты себя и тот, кому желаешь того же, что себе!

– Порядок нерушим, он – каменный фундамент, на котором государство стоит веками.

– Разрушить можно все, имелось бы желание! – засмеялся нобиль. – Хоть целую страну!

– Такие речи многие сочтут изменой.

– Не согласен! – воскликнул поморец. – Измена есть предательство того, кого любил и любишь, кому поклялся быть верным до конца. К примеру, тебе я никогда не изменю.

– А вскоре, присягнув зесару, откажешься от этих убеждений…

– Ты ставишь под сомненье слово полубога?

У геллийца стучало в висках, однако голос оставался твердым:

– Пусть нас рассудит время, господин.

– Зови как друга называл бы, когда мы говорим наедине!

– Напомню, за такую дерзость невольников лишают языка и отправляют в ссылку.

– Я пожелал оставить тебе данное при рождении имя, не выдумав обидной клички или глупого прозвища, и требую, чтобы твои губы без страха произносили мое.

– Смиренно повинуюсь, – вымолвил островитянин с кроткой улыбкой. – Мэйо из Дома Морган.

[1] Виаду́к (фр. viaduc, происходит от лат. via – дорога, путь, duco – веду) – сооружение мостового типа, возводимое на пересечении дороги с глубоким оврагом, лощиной, горным ущельем.

[2] Бестиарий (от лат. bestia – «зверь») – меченосец, сражавшийся с дикими зверями.

[3] Рабулист (от лат. rabula) – болтун, пустомеля, крючкотворец.

[4] Этериарх – глава этерии.

[5] Сто́ла (лат. stola) являлась особой формой женской туники с короткими рукавами (иногда – без рукавов), широкая и со множеством складок, доходившая, вероятно, до щиколоток; внизу обязательно пришивалась пурпурная лента или оборка (лат. instita). На талии стола повязывалась поясом.

[6] Скриптор (от лат scriptor) – писец, переписчик.

[7] Антикварий – специалист по реставрации и переписке старинных книг.

[8] Анагност (лат. аnagnostes, также lector) – чтец.

[9] Подий, подиум (лат. podium, от греч pуdion – ножка, основание) – высокая, обычно прямоугольная платформа с лестницей с одной стороны и отвесными другими сторонами.

[10] Турма (лат. turma) — подразделение эскадрона, конный отряд из 30–32 человек, 1/10 алы римской армии.

[11] Фламины (лат. flamines, единственное число flamen) — жрецы отдельных божеств в Древнем Риме.

[12] Актуа́рия – предназначенная для разведки, службы в качестве авизо, снабжения и парадных выездов небольшая высокобортная галера с восемнадцатью и более веслами.

[13] Комит или комес (лат. comes – спутник, товарищ, попутчик) – зд. должностное лицо, присматривающее за кем-либо, наставник.

[14] Рэда (гальск. Rheda, лат. reda – «повозка», «телега») – большая, вместительная повозка, которую тащили пара или четверка коней или мулов; в нее могли сесть семь-восемь человек.

[15] Триера (τριήρης) – трехгребное судно, на котором гребцы располагались в три яруса.

[16] Гортатор. (лат. hortator) – начальник гребцов на военном корабле.

[17] Триерарх – капитан триеры.

[18] «Сок радости» – зд. опиум.

Глава 5

Глава пятая.

В годину смуты и разврата не осудите, братья, брата.

(М.А. Шолохов)

Библиотека храма ктенизидов была в несколько раз меньше дворцовой. Из пяти ее сообщающихся помещений, центральное занимали читальный зал и книгохранилище, другие являлись подсобными. В массивных кипарисовых шкафах лежали религиозные трактаты и афарские рисунки, посвященные культу Паука.

Войдя под арку из тесаных клинчатых камней, собранную по геллийскому типу, легат Джоув ускорил шаг, придавая походке легкость, а лицу – бодрый вид. Наряд военачальника дополняла траурная лента, переброшенная через правое плечо. Не желая напугать Варрона своим внезапным появлением, итхалец сошел с мягкого ковра на мозаичный пол, чтобы гулкое эхо шагов предупредило взысканца о неожиданном визитере.

Облаченный в длинную тунику с узкими рукавами, юноша устроился возле стены, заняв плетеное из виноградной лозы кресло и укутав шалью подогнутые под себя ноги. В глубокой задумчивости ликкиец водил пальцем по строчкам философской поэмы и шевелил губами, беззвучно проговаривая слова.