Зверинец (СИ) - Кузнецов Михаил - Страница 4

Начпрод наш - действительно, тырит со склада сахар. Ибо держит в расположении загон с пауками, которых откармливает на мясо. Нет бы по человечески попросить... У зенитчиков, например, эти пауки каждую ночь шарахаются по площадкам, пугая встречных-поперечных, да и по окрестным норам их полно. Нет, блин - тратит на этих тварей государственную воду. А ведь нам строго-настрого запретили трогать печенье и держать в расположении пещерную живность...

Ладно, лирика. К двум часам, вдоволь наползавшись, напрыгавшись и настрелявшись, тащимся до дому, до хаты. Сдаëм железки в оружейку и строимся на обед.

Соседи снова душат ужика - кто-то из трупсы посеял пистолет. Вместе с патронами. Нас это не гребëт, но так охота запустить Ужицкому в башню каской, чтобы не портил аппетит...

Тихий час. Точнее, два. До половины четвëртого дрыхнем, как сколопендры. По словам нашего комбата, мы отличаемся от них только числом конечностей и размером межушного ганглия - что, в принципе, не слишком сильно далеко от истины. Почти правда - когда-то, давным-давно, миллионы лет назад и не на этой планете, они были нашими предками, и кое-что от них мы унаследовали. Например, прожорливость и кусачесть, а так же любовь ухайдакать ближнего своего... В первую очередь - того ближнего, который лежит от тебя через проход и, сволочь такая, храпит! Язык ему, что ли, выдернуть на досуге?.. Не, нельзя - наш взводный человек, в принципе, не плохой, а то поставят какого-нибудь долбонуба типа Ужицкого. Ну нахер.

Половина четвëртого. Дневальный молчит - знает, гад, что никто не спит. Никто и не будет спать, ибо оружие надо обслужить и почистить. Порох у нас, откровенно говоря, не слишком качества, и заметно коптит. Из-за этого оружие приходится даже не драить, а драть. Сначала - на полигоне, потом - в оружейке. За то время, которое мы тратим на загрузиться-приехать-пожрать-поспать, нагар успевает отмокнуть, и его хотя бы можно нормально отскоблить. А не отбивать ударами кувалды - как это сейчас делают наши соседи-новобранцы. Петрусит отчаянно въедается в нарезы ствола, в результате ствол покрывается толстенной окалиной и греется, сволочь, при стрельбе, греется - а перегревшись, лопается. У нас так чуть пулемëтчика штатного не убило в группе на одном из выходов. Его ПКМ, который выдерживал очередной приступ хищных пещерных гадов, то стрелял отчаянно, то остывал, почистить не было времени - всë, здрасьте. На очередной волне атаки оружие сделало так - клац! И ствол бодро посыпался во все стороны на всю длину, сворачиваясь в красивые такие кольца. Одно из них чуть не дало бедняге в лоб, и с тех пор он немного заикается.

Ну, мне-то попроще будет, у меня гранатомëт, безоткатка. Его достаточно просто тщательно протереть изнутри от сажи. Взводному гранатомëтчику - АГСнику - тяжелее, у него железяка на газоотводе пахтает. А значит, ещë долго из оружейки будут доноситься неблагозвучные чертыхания и прочие звуки интенсивного удаления копоти из механизма.

Пять часов. Почему мы лучше бы пошли "в поле"? Потому, что если мы не идëм в поле, то у нас "классы", аудиторные занятия. Ровно три часа. Ровно три штуки. Обычно это: минно-подрывное, тактико-специальная подготовка и общая теория. Как по мне - лучше бы мëрзли в сопках, чем сидели и писали. Во всяком случае, полноту знания и ведения конспекта у нас там не спрашивают... Соседям из учебных рот хуже - с нас просто спрашивают, а их буквально дерут.

Ужин. С половины девятого до десяти - самоподготовка. С десяти до одиннадцати - свободное время. В одиннадцать - отбой.

Как раз именно в это время - у лëтчиков пересменка, над нашими головами ревут "горынычи".

- Да чтоб вам!!! Пусто было!..- проносится по казарме восторженными голосами, прекращающимися буквально сразу же после исчезновения крылатых соседей с горизонта. Дневные скачки не проходят даром - дрыхнем как убитые.

Все, кроме пулемëтного взвода - они снова в гостях у зенитчиков. На их площадке готовятся к встрече ночных гостей две наших роты и химдымы Видика...

О грибах

Грибы - источник нашего постоянного беспокойства.

- Р-рота-а-а - стройся!!! В химическую часть, колонной по три..!

Призывный вопль Ужицкого слышно, наверное, на другом конце базы. Ага, у кадетов сегодня - "резиновый" день. Вот, пошли, не слишком стройно и без радости горланя что-то бодро-походное... Значит, будут травить плесень.

Плесень бывает разная. Чëрная, белая, серая, красная, норная, горная, каменная, пещерная... И вся она, независимо от вида и типа, наш враг. Особенно - зелëная петруситовая. Она прекрасно растëт на всëм, где содержится хоть немного этого минерала, но почему-то всего больше предпочитает наш бетон. Оно бы и чëрт с ней, но именно эту плесень любят пауки-петровичи... У-у-у, мля! Кто из них хуже - то мне суть безразлично, они одинаково хороши. Симбиоз у них, что ли?! Но всегда: где завелись колонии одной дряни - обязательно появляется другая.

Плеснь не только портит бетон. Она активно рассыпает по округе свои споры, которые смело кидаются на наше снаряжение, оборудование и продовольствие. При этом то, что не может сожрать плесень - обязательно сжирают пауки. Я уже рассказывал, что как-то раз случайно замочил сапоги, а потом их бодро слопали петровичи? Вот это то самое оно.

Разумеется, что с грибами мы старательно боремся, и стараемся не допустить их появления. А поэтому - да здравствуют серные и фосгеновые шашки, хлорная известь, натрий-о-аш и прочая, откровенно говоря, шняга. И именно поэтому мы практически не снимаем противогазов, тупо боимся отравиться.

С улицы доносится громогласный вопль дневального:

- Рота-а-а... Стройся!

Начпрод, животное сумчатое, зовëт к себе - в пищеблоке завелась плесень. Не будем его, гада, задерживать. Чем быстрее сдерëм со стен это, простите, рукоблудие - тем быстрее будем питаться нормально, а не тушëнкой и колбасой. Пр-р-ропади они пропадом...

Танки

Что-то взвилось в воздуся

И рухнуло вниз домкратом.

Террикон просел среди ночи.

Летят по небу, ползут посуху

Носки товарища комбата.

Сколько лет им уже исполнилось?! (зачëркнуто)

Стремительно мутируют, твари. (зачëркнуто)

Обрели, наконец-таки, разум.

Слышен стон, словно тысяча мучеников

Мучается в тысяче застенков.

Рота ловит беглую сколопендру.

Свой сапог старый

Поднял с земли любовно.

Кинул в "горыныча", промахнулся.

Был сапог.

Стал ботинок.

Петрович, урою!!

Зарево на пол-неба.

Как ярко горит

На ГОКе цех старый.

Самолëт пролетел над крышей -

Где начинается авиация,

Там не сыщешь порядка.

Достать соседа

Вывести из себя нашего дока проще простого.

- Ой-д`а... За училищным забором!..- затягивает зычным голосом наш Шура Лишенец, запевала первого из двух взводов нашей роты, проходя на утренней разминке под окнами медсанчасти... Бандиты-медики в некотором вожделении и с любопытством осторожно высыпаются из дверей, навастривают уши...

Мы, первый взвод то есть, тут же за Шурой подхватываем:

- За-ши-бись-сто-ит-хрен-ко-лом!!!

Хрясь!!! Е-е-есть, мля, пошла реакция - наверху отчëтливо слышатся движения Рашкина. Полез в шкафчик за снарядом...

- Да только ж мы ничë не хочим!..- сразу хватает ноту второй взвод, подключаясь к нам и наваливаясь на уши окружающих артиллерийским валом.- ... Ре-гу-ляр-но! Ночью!!.. Дро..!!!

- Ку-у-У-У-У-УРВЭ-Э-Э-Э-Э!!!!- перекрывает последнее слово вой Рахметуллина, по пояс высовывающегося из окна с глазищами по пять рублей, полными ненависти и отчаяния. Вниз со всей дури летит склянка из-под брома и грохается на площадку, гремя пластиком куда-то в сторону.