Темнейшая магия (ЛП) - Родес Морган - Страница 75

Фаррелл не мог поверить, что говорит все это. Почему он отвечает так правдиво? И почему так быстро?

Магия Дэмина. Он использовал свою магию, чтобы заставить его сказать правду.

— Ты знал, что когда бессмертный умирает, после него не остается тела? — спросил Дэмин. — Умирая, тело бессмертного превращается в магию, из которой он был создан.

Фаррелл уставился на него, отказываясь принимать предположение Дэмина.

— Если Маркус не сбежал из этой комнаты, — продолжил монстр. — значит, я считаю, он мертв.

«Боже мой!» — подумал Фаррелл.

И вспомнил о боли, той оглушающей боли в машине у Ангуса, когда он чувствовал, будто от его души отрывается какая — то часть….

Маркус!

— Но эта теория не объясняет, — продолжил Дэмин, — куда делать юная Бэкка. Возможно, Бэкка обладает большей магией, чем я предполагал. Что ты думаешь об этом, Кристал?

Крис тряхнула головой.

— Я так не думаю. Она бы сказала мне.

Дэмин использовал магию и на ней. Он вытягивал правду из них, едва ли прикладывая усилия.

— Крис, у тебя есть ко мне вопрос. — сказал Дэмин. — Пожалуйста, спрашивай.

— Ты убил моего отца? — сразу спросила она. И хотя не колебалась, все же отчеканила слова, словно они причиняли ей боль. Фаррелл напрягся.

— Твой отец был близок к Маркусу в Хокспиэ, не так ли? — продолжил Дэмин.

— Да. — прозвучал тихий ответ Крис.

— Как давно ты видела его в последний раз?

— Полторы недели назад. — она шумно вздохнула и по ее щеке скатилась слеза.

В приступе нарастающей паники Фаррелл лихорадочно рыскал взглядом по сторонам, пока не наткнулся на сумочку Крис, которую девушка крепко прижимала к себе. Где лежал кинжал? Может ли магический кинжал повлиять на магическое создание?

Ему нужно сказать что-то, разрядить обстановку. Направить это расследование в другое русло. Но во рту слишком пересохло, чтобы говорить.

— О, моя богиня, полторы недели. Кажется, у нас в руках классическая загадка Хокспиэ. — сказал Дэмин. — Возможно, мистер Грейсон поможет нам разрешить ее. Фаррелл, ты знаешь, где отец Крис?

— Да. — ответил Фаррелл автоматически.

Черт возьми! Это не должно произойти. Он не мог позволить Дэмину заставить его сказать подобное Крис. Фаррелл был влиятельным и важным членом Хокспиэ. Он не игрушка. И не жертва. Он, и только он контролирует свою судьбу. Она не должна узнать правду о том, что он сделал, пожалуйста, нет!

— Ага! И где же он? — игриво спросил Дэмин.

— Он…нигде. — сказал Фаррелл сквозь сжатые зубы, каждое слово как осколок врезалось ему в горло. — Он мертв.

Крис шумно выдохнула, а Фаррелл пытался найти точку опоры, которая помогла бы ему сопротивляться влиянию Дэмина.

— Маркус убил его? — спросил Дэмин.

Фаррелл пытался держать рот закрытым, боролся с собственным языком. Но все было бесполезно.

— Не-ет. — с ужасом выдохнул он.

— Тогда кто?

«Нет! Нет, нет, нет. Не говори. Борись!»

— Я. — он произнес прежде, чем сумел остановить себя. Признание эхом отдавало в его ушах.

Крис шокировано смотрела на него, ее светло — голубые глаза стали большими и стеклянными.

Фаррелл сжимал кулаки настолько крепко, что короткие ногти впивались в ладони. Он пытался сфокусироваться на боли, надеясь, что она поможет прочистить голову настолько, чтобы парень мог выбраться из создавшегося положения. Но в этом и была проблема.

Его разум казался ясным. Магия Дэмина делала Маркуса похожим на букашку, владеющим стеблем и называющим это палкой. Он не помнил, чтобы с Маркусом у него не было шанса сопротивляться его влиянию. Но Дэмин…Дэмин не оставлял выбора.

— Посмотри на Кристал. — приказал Дэмин все тем же ровным монотонным голосом. — Расскажи ей, что произошло. Расскажи, когда ты убил ее отца.

Как безвольная кукла по воли беспощадного кукловода, Фаррелл повернулся и встретился с застывшим взглядом Крис.

— Это было в ту ночь, когда ты и Бэкка сбежали. Маркус уже знал, что Дэниел — предатель. Наказание за предательство — смерть.

— Нет. — глаза Крис наполнились слезами. Она начала всхлипывать.

Он беспомощно смотрел на нее, когда внезапная тяжесть сдавила ему грудь. Она прошла через метки, через тьму, сковывавшую его, и поразила прямо в сердце. Он понял, что так повлияло на него не воспоминание об убийстве Дэниела, а выражение лица Крис, когда она наконец узнала правду. Ее горе пробило в нем брешь, запав в душу настолько глубоко, что он осознал: она изменит его навсегда.

— Расскажи, как ты убил его. — приказал Дэмин.

— Кинжал Маркуса. — ответил тот с гримасой. — Я вонзил его в сердце, повернул рукоять и видел, как жизнь угасает в его глазах.

— Расскажи, как ты себя при этом чувствовал.

— Невероятно хорошо. — сказал он, ненавидя себя. — Сильным. Достойным. — он судорожно вздохнул. — И отвратительно. Виновным и в ужасе от того, что натворил. Но эти чувства ушли, и я снова почувствовал силу. Я…прости меня, Крис. — как можно извиниться, сделав такой ужасный поступок? Только идиот будет пытаться объяснить простыми, незначительными словами невыразимое. — Мне очень жаль. Правда, очень жаль.

Она дрожала с головы до ног. На ее лице отражалась смесь отрицания, неверия, страха, горя и ненависти. Затем в глазах внезапно вспыхнула ярость, от которой Фаррелл вздрогнул.

— Тебе жаль? — прорычала девушка, ее голос дрогнул и сорвался в крик. — Ты убил моего отца!

С невероятной быстротой Крис оказалась рядом с ним, сжимая кулаки. Она ударила его по лицу, в грудь, по плечам. Она не отступала, а он не пытался остановить ее. Фаррелл чувствовал боль, кровь и ненависть от каждого ее удара.

Ангус кинулся к ней. Он еще не мог говорить без разрешения Дэмина, поэтому молча попытался оттащить ее от Фаррелла. Но его мрачный взгляд выражал все более чем ясно.

— Можете снова говорить, мистер Бальтазар. — разрешил Дэмин.

— Ты — чертов тупица!

— К-кукла. — выдавила из себя Крис. — Фаррелл — кукла, раб. Его метки сделали его рабом.

— Это не оправдывает того, что я совершил. — сказал Фаррелл, истинность этих слов, будто яд, проникала в него.

— Совсем не оправдывает. — сказала Джулия Хэтчер.

Медленно Фаррелл повернулся на ее спокойный, но мстительный голос. Она все еще держала в руках пистолет Ангуса, который теперь направила на него.

Мир вокруг него замедлился, и он смотрел, как она нажимает на курок. Слышал отдаленный выстрел. Фаррелл отступил назад, когда Джулия выстрелила в него. Потом снова, снова и снова. Крис закричала.

Фаррелл посмотрел на себя: на его груди отчетливо проступили четыре черные метки. Затем хлынула кровь, заливающая его любимую рубашку.

— Да, — прошептал он, когда глухая боль разлилась по всему телу. — Я думаю, я это заслужил.

Он рухнул на колени, затем на бок. Фаррелл чувствовал, как слабеет шея и становится тяжелой голова, а теплая красная кровь растекается лужицей подле него. Он слышал, как Крис кричит от ужаса и глухой стук падения пистолета на пол. Сколько людей умерло на этой сцене за последние шестьдесят лет, лежали на этом же месте и смотрели, как их кровь течет на старый деревянный пол? Мир становился темнее и темнее, пока наконец он не погрузился в темноту, тишину и холод.

• • •

Фаррелл моргнул. Парень кашлянул раз, затем еще и еще, шаря рукой по скользкому от крови полу в отчаянной попытке сесть. Он продолжил моргать, пока дымка перед глазами не стала отчетливой, и он увидел Ангуса, склонившегося над ним на корточках и прижимавшего пальцы к его горлу.

— Нет, нет. — сказал Ангус отрывисто, качая головой. — Если нет пульса, значит, ты мертв. О Милостивый Боже, парень, почему ты пытаешься встать, если ты мертв?

Фаррелл проигнорировал его и как — то умудрился принять сидячее положение. Крис стояла рядом с ним, прижав руку ко рту. Он посмотрел на вконец испорченную рубашку. Оторвал ее кусок и вытер кровь. Раны от пуль затягивались сами по себе. Все четыре пули попали в грудь, но прошли на вылет. Он потянулся через левое плечо и увидел, что раны, там где вышли пули, заживают тоже. Парень вытирал кровь с недоумением, слишком ошеломленный, чтобы думать о чем — то.