Темнейшая магия (ЛП) - Родес Морган - Страница 77

— Вот он. — сказал Барнабас. — И выглядит также отвратительно, как я всегда и слышал.

— Дворец? — вскричал Эл. — Дайте мне увидеть этот ужас своими глазами.

Мэддокс поднял Эла, чтобы они могли смотреть вперед вместе. За изумрудными лугами и холмами, буяющими зеленью фермерскими угодьями, за солнечным небом, синей кромкой реки, возвышался дворец. Он сиял, как золото и казался огромнейшим из всех виденных ими. Верхушки тонких шпилей украшали сверкающие драгоценные камни, так что вместе они напоминали драгоценную корону.

— Шокирующий вид. — тихо сказала Бэкка, когда дорога повела их в большую деревню. Проезжая мимо они не могли не заметить, что каждый дом и лавка были чудеснее и новее, чем предыдущий. — Да, меня ничто так не шокировало раньше.

Эл нахмурился.

— Этого не может быть. Ее Сиятельство говорила, что Южная Митика в дымящихся руинах, так как богиня подвержена вспышкам гнева, и она извергает огонь из своих ноздрей.

Барнабас посмотрел на него.

— Это то, что Валория рассказала тебе?

— Да. Она также рассказывала, что богиня Юга размером с корову. И все, что она делает — это ест сало и рульку, и сидит на массивном троне целый день, пока шуты развлекают ее.

— Ты сам видел Клеиону. — возразил Мэддокс. — Определенно не похожа на корову, поедающую сало.

— Я полагал, что все дело больше в магии воздуха.

Мэддокс тайком закатил глаза, пока они двигались через деревню. Жители встречали их улыбками и махали им руками.

— Предполагается, что эту местность населяют жестокие, ужасные, сердитые и изнуренные работой люди. — прошептал Эл.

— Мне они больше кажутся счастливыми. — сказала Бэкка, махая в ответ старушке, в чьей улыбке блеснули алмазы среди зубов.

— Обожженные огнем, — говорил Эл и его голос становился все тише и тише. — Пламя, крики и нищета.

— Лишь в моей душе. — добавил Барнабас. — А теперь будь любезен заткнуться хоть на минуту.

Эл сжал губы и продолжил хмуриться.

Наконец дома стали реже, за деревней раскинулось зеленое поле и берег реки. Они пересекли мост через реку и оказались перед высокими украшенными узорами золотыми воротами, ведущими на территорию дворца.

К ним подошел привратник в желто — голубой форме и остановил их.

— Какова цель вашего приезда? — спросил он.

Барнабас остановил лошадей, но не ответил. Мэддокс вздохнул и вышел из повозки.

— Мы здесь, чтобы увидеть богиню.

Страж закашлялся.

— Вы полагаете, что можете просто приехать во дворец и получить аудиенцию у Ее Златости?

Барнабас холодно взглянул на него.

— Простите, но вы только что упомянули богиню как Ее Златость?

Тот кивнул.

— Так мы должны называть ее теперь. Она приказала это только сегодня утром. Она желает, чтобы так к ней обращались, и мы конечно повинуемся.

— Конечно. — согласился Барнабас.

— Они примет нас. — настоял Мэддокс. — Скажите ей, кто мы: Барнабас, Мэддокс, Бэкка и Алькандер. Она знает нас.

Страж окинул повозку оценивающим взглядом.

— Да, Ее Златость упоминала о вас. Сказала, что возможно вы прибудете сегодня. — нахмурившись, он повернулся и дал знак другому привратнику открыть ворота. — Проезжайте. Костас поставит ваших лошадей и повозку в конюшню.

• • •

Костас забрал лошадей, а другой страж повел их всех во дворец. Бэкка пыталась сохранять спокойствие, помнить все, что ей нужно сказать так быстро, насколько это возможно.

Еще несколько стражей присоединились к ним, сопровождая во дворец, и Бэкка с нескрываемым изумлением и восторгом смотрела по сторонам, отмечая окружавшую невероятную красоту. Все сверкало — каменный пол из мозаики, выложенный вьющимися искрами красного, оранжевого и желтого цветов; безупречные стены цвета слоновой кости, украшенные красивыми пейзажами Южной Митики. И конечно здесь были несколько портретов Клеионы, приветствовавших их на каждом повороте к дворцовому залу.

— Тщеславие. — пробормотал Барнабас, посматривая на массивное изображение богини. — Ничего удивительного.

— Я ничего не вижу. — пожаловался Эл из мешка, который на этот раз нес Барнабас.

Бэкка заглядывала в большие двойные окна и восхищалась изумрудно- зелеными лужайками вокруг дворца, где можно было увидеть идеально ухоженные сады, наполненные живыми цветущими изгородями и деревьями. Повсюду цвели яркие, радующие глаз цветы, и Бэкка теперь поняла откуда столько душистых букетов, стоящих в вазах по коридорам.

Они остановились у гигантских дверей. Двое стражей распахнули их, открывая взору роскошный тронный зал и третий страж пригласил гостей внутрь.

Это был второй тронный зал в Митике, который посетила Бэкка и этот, по размерам напоминающий большое футбольное поле — был таким же впечатляющим, как и зал Валории. Главное отличие состояло в том, что Валория использовала свою магию земли и воды, чтобы тот напоминал тропические джунгли, в то время как зал Клеионы был простым и упорядоченный, но таким же красивым.

К трону Клеионы вела другая мозаика, сложенная в виде цветных замысловатых пейзажей. Объемные золотые колонны подымались к позолоченному потолку, а стены декорированы гобеленами и картинами. В конце огромной комнаты возвышался золотой трон, к которому вели десяток ступеней.

Богиня стояла перед троном, наблюдая, как они медленно подходили к ней. Ее платье казалось сотканным из миллиона сверкающих золотых нитей. Белые волосы были настолько красивые, блестящие, что уже от созерцания одного их вида веяло величием, совершенством, очарованием, магией и, как бы в довершении этой неземной красоты, они были украшены россыпью из алмазов и сапфиров в виде обруча; пристально рассматривая Клеиону, Бекка затушевалась, свои волосы показались ей мутными, как грязная вода, по сравнению с этой роскошной богиней. На одном подлокотнике трона сидел ястреб.

Сердце Бэкки стучало так быстро, что она замедлила шаг. Груз обязанностей тяжелой ношей лежал на ее плечах.

— Эй! — позвал Мэддокс, беря руку девушки в свою. — Ты сможешь.

— Надеюсь, ты прав.

— Я верю в тебя. — он сжал ее руку. — Ты когда — то сказала мне тоже самое. И это помогло больше, чем ты могла представить.

Она встретилась с ним взглядом и одарила слабой улыбкой.

— Спасибо.

— Так — так. — сказала Клеиона, взирая на них с высоты золотого возвышения. — Посмотрите, кто пришел. Часть меня даже и не думала, что мы снова встретимся, Барнабас.

— Поверь мне, я бы предпочел то же самое. — натянуто ответил он.

— Значит, молодые призвали тебя к логике и разуму.

— Я бы не назвал это разумом.

Придя в себя и немного устав от постоянной борьбы с собой, с охватившими ее сомнениями и тревогами, Бэкка все же решилась заговорить.

— Простите, — слабо вставила она, — но мне необходимо…

Клеиона подняла руку, призывая Бэкку замолчать, ее внимание полностью было поглощено Барнабасом.

— Шестнадцать лет. Прошло уже шестнадцать лет, а ты ненавидишь меня также, как и тогда.

— И даже больше.

— Знаю, ты считаешь, я убила Еву. Но я этого не делала. Понимаю твое желание отомстить, но оно направлено не к тому человеку. Твою ненависть ко мне лучше применить в другом направлении.

Челюсть Барнабаса напряглась так сильно, что, казалось, ему больно.

— Ты, Валория и все остальные — все сговорились против нее. Она рассказала мне, чего бояласьи какой страх пережила.

— Тебя не было в тот ужасный день. Ты не видел всего, что произошло.

— Нет, не видел. Но зато сейчас я вижу двух богинь, усевшихся на трон в больших дворцах, пока простые смертные преклоняют перед ними колени и боготворят их имена. Я вижу, что вы украли у Евы те вещи, которые должны были вместе с ней охранять, а теперь они впечатаны в ваши ладони. Это и есть доказательство вашей вины.

— И все же ты сегодня пришел ко мне просить помощи, чтобы уничтожить мою сестру.

— Я знаю, ты тоже ненавидишь ее.

— Ошибаешься, я не питаю к ней ненависти. — она нахмурилась и посмотрела на ястреба. — Она беспринципная и вызывающая. И не видит ценности смертной жизни. Сестра всегда была такой. Но в глубине души ее сердце не такое черное, как вы считаете.