Бару Корморан, предательница - Дикинсон Сет - Страница 68

За пределами города силы Маскарада образовали огромную дугообразную оборонительную линию.

Западный фланг ее примыкал к морю близ Унане Найу, древней крепости ту майянских завоевателей. Далее линия тянулась на восток, огибая княжества Радашич и Хейнгиль и оставляя Пактимонт в безопасном центре полукруга, до западных границ княжества Унузекоме. Здесь Хейнгиль разместил отборную кавалерию, нацелив ее, подобно наконечнику стрелы, на Уэльтони и владения Унузекоме на заливных полях равнины Зирох.

Кордон Маскарада держал под контролем плодородные прибрежные поля Радашича и Хейнгиля. Это и было самым страшным оружием Каттлсона — копьем голода, брошенным на север.

Все гарнизоны, оставшиеся за кордоном, приказом губернатора были отозваны: они оставили Внутренние Земли и север.

Закрылись даже канцелярии социал–гигиенистов Зате Явы. Методичная и терпеливая оборонная стратегия Маскарада предоставила большую часть Ордвинна ее собственной участи.

«Что они творят? — недоумевал Отсфир в письме к Бару по финансовым делам, черкая посторонние вопросы на полях. — Почему не используют свои силы, дабы удержать Внутренние Земли? Игуаке с Наяуру могут причинить им немало бед, а Каттлсону, чтобы добраться до нас, придется идти через земли княгинь! Что они задумали?»

Бару ответила в стиле Зате Олаке: «Они разыгрывают «Сомнение предателя». Дают колеблющимся князьям шанс поразмыслить, на чью сторону выгоднее встать».

Пока князья взвешивали все за и против, быстроходный «Сцильптер» (через два месяца после потери золотого конвоя) поднял якоря и устремился в Фалькрест с официальным донесением: «В федеральной провинции Ордвинн начался бунт».

А с Пепельного моря с воем налетела первая осенняя буря.

Глава 20

Шторм обрушился на берег.

Мятежники назвали его «Благословением икари Химу» — воплощения весны, зарождения жизни, гениальности, лидерства, войн, кровохарканья и рака — всех форм энергии и крайности мироздания. (Сюда же можно было отнести и теплые течения Пепельного моря, порождающие буйные шторма осени.)

С тех нор как появились первые мореходы, корабли повиновались закону времен года. Они гласили: летом следуй торговым ветрам, огибай море но часовой стрелке, из Фалькреста к Ориатийской Федерации, а оттуда — плыви к Тараноке мимо западных земель, и в конце концов ты придешь в Ордвинн. Можешь идти и против ветра, если позволяют весла, паруса и сноровка, правда, тогда ты будешь расплачиваться потом и кровью и должен полагаться на верного штурмана.

Но стоит начаться осенним штормам, следуй в гавань. Путь закрыт — ни скорость, пи близость к берегу не спасут от беды. Торговые ветры обманут, а неумолимые течения и водовороты выбросят твое судно на скалы.

Никто из агентов восставших не мог утверждать, удалось ли «Сцильптеру» добраться до Фалькреста. Но ранний шторм принес с собой блестящую победу. Легкий путь из Фалькреста в Пактимонт уже исчез.

Теперь подкрепления могли подойти только сушей, сквозь снега, скалы и замерзшие болота, через Инирейн. Но Отсфир обрушил мосты и перекрыл фалангами самые опасные броды.

А морская пехота, фалькрестская плеть, могла прибыть только весной.

Шторм достиг Вультъяга и разогнал стаи птиц, круживших над лесом. Он вспучил воды Вультсниады, струившиеся через долину, выплеснул свои последние дожди на склоны Зимних Гребней и замок Тайн Ху.

Бару стояла на зубчатой стене, мокла и мерзла, дрожа под плащом, пропитавшимся водой.

Она хотела почувствовать себя мелкой и незначительной.

Идиотка. Если она заболеет, здесь, на севере Ордвинна, вдали от медиков Маскарада, ей не будет спасения. Оставив побережье и усадьбу Унузекоме, она перебралась в северные пределы. Да, здесь было безопаснее, кроме того, она действительно ощущала себя вдали от событий и могла притвориться, что она вновь стала неопытной дикаркой с Тараноке.

Она была готова на все что угодно, лишь бы спрятаться, отказаться от взваленного на себя бремени!

Бару постоянно перечитывала «Рогатый камень» и представляла себе восстание в виде великана, созданного из знамен и полей сражений, из бунтов и бушующих толп, из тайных знаков и семейной розни.

Этот колосс был быстр и безжалостен, как лесной пожар.

После резни в уэльтонской гавани и после бесславной гибели Радашича прошло два месяца. И что? Ни драматических измен, ни великих битв, если не считать мятежа во владениях Эребог. Только спокойные, мощные волнения — подземный рокот, пробуждение морового поветрия.

Величайшее военное изобретение Маскарада родилось давным–давно, на заре его истории. Солдаты умирают не в битвах. Их убивают болезни и голод — неторопливые, незримые силы, непременные участники кровавых раздоров.

Наверное, и восстание — из таких же незримых сил, меняющих структуры. Словно волны и ветер, гнущие и расшатывающие мост.

В штабном зале Тайн Ху с мучительной неаккуратностью двигала по картам флажки и символы. Вот движется на юг крохотная полумаска: Маскарад отступает, разоряя поля и амбары на своем пути. Крестьяне и княжеские рекруты пытаются сопротивляться; тысячи мелких стычек не дают угаснуть негодованию и ненависти.

— Столкновения мы выигрываем, даже когда терпим поражение, — бормотала Тайн Ху.

Гонцы приносили вести о странных убийствах. Княжеские секретари, омбудсмены вольных городов, жрецы–иликари, торговые факторы. Кто–то целенаправленно хотел оборвать связь, возникшую между знатью и простонародьем. Это было умно и тревожило Бару. Среди маскарадского командования нашелся настоящий талант. В распоряжении Каттлсона были очищенные, послушные ловкие технократы…

Мятежные князья готовились к войне.

Как и все прочие, Тайн Ху провела рекрутский набор, поставив в строй годных к службе мужчин и женщин. Они появились на карте в виде тонких булавок — каждая означала фалангу, готовую к походу. Но рекруты были ненадежны: их верность держалась на жалованье и обещании наградных. В случае задержки платежей, домашних неурядиц, падения боевого духа или просто дурного предзнаменования эти бойцы сложат оружие и разбегутся по домам. Поэтому, кроме них, имелись еще два рода солдат — редкая на севере профессиональная кавалерия и крайне необходимые лесовики — воины, которым нет равных зимой.

Набор солдат Бару предоставила Тайн Ху.

В любых конфликтах ордвиннский князь надеялся исключительно на своих воинов. Но ведь не Ордвинн покорил Маскарад — значит, этого ответа было недостаточно. И Бару сосредоточилась на весьма серьезных задачах — на тех, за которые взялся бы фалькрестиец.

Но доклады поступали с опозданием и пестрели ошибками. Подобные недочеты бесили Бару (теперь, оказавшись вне ее неоглядно обширных сетей, она в полной мере смогла оценить бюрократический аппарат имперского счетовода).

В итоге она приказала каждому из князей выделить по кавалерийскому отделению.

— Да, — настаивала она, — и слышать не хочу, что вы жалеете ваших драгоценных вояк, которые вам настоятельно необходимы! Я понимаю, что скачут туда–сюда, возвещая о вашем прибытии, но всему есть предел!

Следовало сформировать службу связи.

Но неожиданно возникла другая проблема. В основном кавалеристы оказались неграмотны.

Бару жутко разозлилась. Но, конечно, ни один из воспитанников маскарадной школы за белыми стенами не пошел бы в княжескую конную дружину! После пары кубков вина Бару озарило — надо набрать в службу связи писарей из беглых жрецов–иликари. Они знали староиолинский и отлично разбирались в собственных храмовых шифрах. Когда описания процедур дойдут до Эребог и Унузекоме, можно будет надеяться на непрерывную и своевременную доставку достоверных сведений со всех восставших территорий.

Иногда к ней в кабинет заходила Тайн Ху. Она посмеивалась над Бару.

— Вот, значит, как ты ведешь нас за собой? Безвылазно за столом, вся в чернилах, частенько пьяная!