Второй Шанс (СИ) - Шмакова Архелия - Страница 28

Подставляли меня часто, шлюхой называли реже, очаровывали — всего пару раз. А тут все как-то сразу сошлось. Мало приятного. Как бы я ни строила из себя светскую даму из Тан-Глэйда, но обида внутри скреблась упорно, и коготки у нее были острые.

Решено. Вернусь в Семихолмовье — напьюсь и пересплю с кем-нибудь. Зимует в этом году много народу, кто-нибудь милый да подвернется. Только не со Святошей, незачем отношения портить.

Мне стало беспокойно при воспоминании о том, как холодно посмотрели друг на друга мой напарник и Басх перед тем, как лечь спать. Н-да... имеет ли эта история шансы на хорошее окончание?

Из-за скал выплыла величественная и насмешливая Луна.

Глава 13

Проснулась я очень рано и никак не могла понять, что меня разбудило. Небо еще только-только серебрилось светом нового дня, меж скалами гулял предрассветный ветерок. Воздух был томительно-свежим и пах снегом. Оранжево переливались угли костра, крошечные язычки пламени гуляли по ним.

Я выбралась из-под своего плаща, потянулась и огляделась. Святоши почему-то не было. Перешептывались сосны, ветер то слабел, то усиливался. Удивительное все-таки место. Так далеко в Сандермау я еще никогда не заходила...

И тут потянуло по ветру чем-то странным. На грани осознания начало рождаться какое-то неясное, но острое ощущение. Я застыла, пытаясь понять, что происходит, и через несколько мгновений мой слух уловил тянущуюся непонятно откуда мелодию флейты. Она была отчаянно тоскливой. Какая-то песня звучала над ночными горами...

Росою на жарких углях

Сердца. Мое и твое.

В какие теперь края

Клинок тебя позовет?

В каких же теперь лесах

Ты бьешься, мой милый друг?

Рассвет в моих волосах,

Разорван волшебный круг.

Мне снится ужасный грохот,

И запах стылой крови,

Как вышло, что гнева шепот

Стал громче песен любви?

Ой-ой. Мы ж миновали рубеж Девятки. Рассказывали ведь, что тут и с ума сойти недолго. Нет, наверное, никакой песни — кому ее здесь петь? Просто мое воображение решило со мной пошутить.

— Ты тоже слышишь?

Я, вздрогнув, обернулась — Святоша появился из-за деревьев тихо и неожиданно, словно неприятность. Лица его в темноте видно не было.

— Ага, — кивнула я. — А я-то думала, мне чудится...

— Я тоже так думал. Решил, было — все, приехали, белая горячка...

— Ты ж не пил уже сколько.

— Ну, запоздала, с кем не бывает?

Я прыснула. Святоша подошел к костру и сел на свою постель, вороша угли. Даже в свете костра круги под его потемневшими от усталости глазами заметить было легко.

— Кто же это поет? — вслух подумала я. — В такой-то глуши?

— Никто, я думаю.

— А?

— Это ж Аэнна-Лингэ, грызун. Сколько он колдовства видал, как думаешь? И сколько тут солдат — и наших, и тех, из-за Итерскау — полегло? И сколько девиц эти песни пело, любимых дожидаясь? Наверное, здесь каждая сосна тебе на флейте сыграть может.

— Ужас, — я поежилась.

— А я говорил, что увеселительной прогулки не получится.

— Надо было тебя послушаться.

— Как и всегда.

— Скорее бы вернуться.

Святоша взглянул на меня искоса:

— Чего ты так боишься? Сбрендить окончательно? Или сдохнуть?

— Нет, — я завертела головой. — Сдохнуть-то боюсь, конечно, но что-то мне подсказывает, что это не самое страшное.

— А что тогда?

— Даже не знаю.

— А я, кажется, знаю.

— Серьезно? Если ты о том, что... — я осеклась. — В общем, он меня не так волнует, как ты думаешь.

— Ха-ха! Насчет этого можешь ничего не говорить, я вижу, как ты на него смотришь. Да и немудрено — стать-то какая, а? Прямо как в балладах.

— Заткнись, а?

— Ой, да ладно тебе, грызун. Нет в этом ничего ни стыдного, ни удивительного, обычное дело. А только я не о том сказать хотел, сама ты выдала себя с потрохами.

— Он тебя бесит же.

— Ну, я — это я. Не люблю таких и полное право на то имею. Если уж об этом речь, то я не называю шлюхами даже тех женщин, с кем сплю, и о ком точно знаю, что я у них за день пятнадцатый клиент. В конце концов, каждый крутится, как может.

Весь разговор велся почти шепотом. Басх тихонько храпел, укрывшись своим плащом с головой.

— И чего я боюсь, по-твоему?

— А того, что вляпаешься в это дело сильнее, чем тебе бы хотелось. Ты ж сама из остроухих.

— И что с того?

— Да хотя бы то, что вы все — потомки тех самых эльфов, не сумевших вернуться домой. Кровь — не вода, грызун. И ты боишься, что она в тебе заговорит.

— Брось! Сами эльфы что-то сюда не стекаются толпами.

— Может, поэтому и не стекаются, что боятся того же. Чего душу-то травить, если назад уже не попасть? Строят себе жизнь где-то вдали от людей, и все. Пытаются быть счастливыми и не вспоминать про эти горы. Как иначе им быть, скажи?

— Ой, откуда тебе знать-то?

— Знаешь, даже я иногда скучаю по тому борделю, где вырос. А каково им, ведь их у них отняли дом, где они были счастливы?

— Хватит! — разозлилась я.

— Я тебя задел, грызун, и это значит, что я прав.

Я только фыркнула. Надо горами уже занимался полнокровный, ясный рассвет. Пора было отправляться дальше.

— Как ты думаешь, — спросил меня Святоша, поднимаясь с плаща, — эта тварь, что за нами погналась вчера, она может опять до нас добраться?

— Сомневаюсь, — я пожала плечами. — Магическая связь столько не протянет, если только ее не поддерживать, а в нашем случае это невозможно.

— Ты с тех пор колдовать-то не пробовала?

— Один раз всего, когда ты костер развести никак не мог.

— Получилось?

— Да.

— И чего ж ты тогда?..

— А оно мне надо-то?

— Вот и этого ты тоже боишься.

— Да иди ты в пень! Выискался тут добрый предсказатель. Самый умный, что ли?

Святоша устало улыбнулся мне и не стал продолжать. Оставалось лишь разбудить Басха, и можно было сниматься с места.

...Путь наш лежал вверх. Наконец мы покинули пределы Аэнна-Лингэ, выйдя из-под сени леса. Сосны и худые ели, конечно, все равно попадались постоянно, но в основном нас теперь обступали скалы и валуны. До Итерскау оставалось уже совсем немного, и Святоша теперь возглавлял наш маленький отряд, отыскивая тропки среди серого, покрытого инеем камня. Несколько раз нам попались горные козы, и вопрос с сегодняшним ужином был решен. Басху явно было сложновато преодолевать постоянный подъем, и, хотя он не жаловался, Святоша все-таки заметил, что уменьшению количества поклажи теперь можно порадоваться.

— Теперь — только наверх, — сказал он, — причем весь оставшийся путь.

Во время полуденного привала Басх внезапно оказался разговорчивее, чем обычно.

— Белка, скажите мне, — начал он. — А вот у вас кто из родителей был эльфом?

Я пожала плечами:

— Без малейшего понятия.

— Как так?

— Очень просто, я — сирота.

— О... Простите.

— Да ничего страшного. Меня это ничуть не задевает. А почему вам вдруг стало интересно?

— Обычный интерес. В некоторых местах такие браки встречаются чаще, чем принято думать.

— Мне не так повезло.

— Просто моя мать была родом из одной общины на востоке Каэрин Бальфа. Ее звали Ваэйлен Иаранн, а община называлась Валх, вы что-нибудь о ней слышали?

— От вас — впервые. Это единственное эльфийское поселение?

— Не думаю. По эту сторону гор осталось довольно много эльфов, а община та, как говорила мама, невелика. Если бы она сейчас была жива, я о многом бы ее спросил... Но — увы.

— Сочувствую вам.

— Если погода и дальше будет так странно себя вести, будешь сочувствовать нам всем, — сумрачно вмешался Святоша. — Неплохо бы дойти до какого-нибудь укрытия к вечеру, хотя здесь мы идем почти наугад, и мне сложно что-то обещать.