Второй Шанс (СИ) - Шмакова Архелия - Страница 58

— Не уверен, что успею, — сказал он устало спустя некоторое время. — О чем я сейчас жалею — так это о том, что не вел никаких записей, которые могли бы тебе помочь позже...

— Зачем это мне могут записи понадобиться? — спросила я подозрительно. — Собрались куда-то?

— Очень может быть. А пока послушай-ка меня и постарайся не перебивать, хорошо?

Ганглери наконец отвернулся от пламени и взглянул на меня. Голубизна его собственных глаз стала страшной и утратила теплоту. Они стали похожи на горные ручьи, которые я помнила весело журчащими и хранящими на своем дне золотые солнечные блики, но вдруг увидела намертво скованными льдом.

Еще и этот чертов зеленый камень. Бесит. Унялся бы уж со своим блеском. Захотелось сплюнуть со злости, но я постеснялась.

— Сегодня ночью мы сделали большое дело, — сказал маг. — Было непросто. Сны опасны, и ты могла погибнуть. Был даже миг, когда я точно был уверен, что мы потеряли тебя — почти сразу после того, как я начал ритуал. Твое сознание погрузилось в сон слишком глубоко, и я не мог дозваться до тебя, чтобы вывести из тупика. Но тут неожиданно помог твой друг... на его зов ты вернулась. Думаю, он заслуживает твоей благодарности.

— А где он, кстати?

— На разведке. Я разрешил ему встать, и он отправился последить за Адемикой. Слушай дальше. Все кончилось хорошо. Мы смогли провести тебя Дорогой Сна. Полагаю, — тут Ганглери ухмыльнулся, — я сумел сравнять тебя с прочими учениками магов.

— Как так?

— Твоя разобщенность с собственным магическим даром делала всякое обучение невозможным. Обыкновенно Лунный Блик — сосуд своего волшебства — составляет с ним единое целое, но с твоим сознанием что-то было не так. Если говорить о сосудах, то ты была кувшином, чьи стенки были покрыты гусиным жиром, понимаешь?

Я хмыкнула:

— Любопытно, почему так вышло.

— Не знаю. Возможно, какую-то роль во всем этом играет твоя смешанная кровь. Еще в мое время считалось, что полукровки неспособны к магии. Они не наследуют дара ни от человеческой, ни от эльфийской крови. Но, возможно, к вам просто нужен особый подход.

— Научите меня этому ритуалу?

— Я бы с радостью.

— Ну, значит, никуда не денетесь.

Ганглери грустно улыбнулся.

— Как бы я хотел разделить твою убежденность. Какая ирония: впервые за столько времени я действительно хочу увидеть еще хотя бы две зимы... и впервые совершенно не уверен, что мне это удастся.

Я хотела ему возразить, потому что его мрачные намеки уже начали меня серьезно злить, но не успела. В пещеру ворвался яркий дневной свет, распугал тени, и в пещеру кубарем скатился Святоша.

— Эгей, дедушка почтенный! Господа маги-то с места снялись.

— Как? Куда? — Ганглери вскочил резво, как юноша, а его рука стиснула зеленый камень на груди, и тот заблистал еще тревожней.

— То-то и оно, что кто куда, — фыркнул Святоша. — Большая часть народу уходит прочь из долины. Видит Синее, этому я рад — вот только эта их святая троица с эскортом топает в сторону большой крепости, а зачем — не ведаю.

— Прекрасно, — лицо Ганглери окаменело. — Значит, не зря Мастерская готовится к защите.

— Это еще как понимать? — встрепенулась я.

— Так, что вам обоим больше нельзя здесь оставаться. Еще немного, и проснутся големы, а я не буду способен их остановить. Только попробуй я вмешаться, и я тоже стану для них врагом, утрачу любое доверие, а значит, не смогу вас спасти. Собирайтесь!

— Но что они могут сделать, ведь крепления больше нет?..

— Да мало ли что! — Ганглери отчаянно махнул рукой. — Девочка моя, власть мага не ограничена ничем, кроме его собственного воображения. Поднимайся, эта пещера для тебя больше не безопасна!..

— Ну, так и вы с нами идете, — сказал Святоша тоном, не допускающим возражений. — Вам тут тоже делать больше нечего.

— О, нет, мне-то дело как раз найдется.

— Это какое же? Вы ж сами сказали, что вы не сможете вмешаться.

— Когда Мастерская начнет бой — и в самом деле, да... — Ганглери замер и дернул себя за бороду, совсем, как Святоша в минуту раздумья. — Впрочем, у меня есть одна мысль. Вот что, вы пока побудьте здесь — как раз подготовитесь к уходу — а я пойду за ними. Попробую растолковать им, что их ждет.

— Вы уверены, дедушка? — Святоша скрестил руки на груди и покачал головой. — Что-то не нравится мне эта идея. Может, пойти всем вместе?

— И речи быть не может, — отрезал Ганглери. Сейчас они почему-то казались ровесниками. — Я иду один. И если я не возвращаюсь к полудню, вы бежите отсюда так быстро, как только сможете.

— Вы что это, драться с ними собрались?! — ошалело спросила я.

— Очень возможно. Похоже, что сами они моего совета спрашивать не будут, а я... я должен попытаться их остановить. Я не хочу ни их гибели, ни гибели Мастерской.

— Но их же трое!

— Двое. По тысяче лет на каждого, а?

Скрипнула лесенка.

— И да, ребятки, если почувствуете, что земля начала у вас из-под ног уходить — то бегите, не дожидаясь меня.

На короткий миг в пещеру снова проник дневной свет. Сверкнул и погас, оставив нас со Святошей в густом черно-золотистом сумраке. У моего напарника был опустошенный вид; должно быть, я мало чем отличалась.

— Как ты? — устало спросил Святоша, присаживаясь рядом. — Я тут вообще перестал что-либо понимать, так что хочу знать хотя бы, что ты в порядке.

— Вполне, — заверила я его. — Да и ты, вроде, вернулся в строй.

— Да сколько можно лежать-то? Последний раз я так долго в постели был, когда Молочная Иви мне задолжала полтинник, и... отрабатывать пришлось, да...

— Ох, избавь меня от подробностей, — поморщилась я. — Надеюсь, оно того стоило.

— Правильно, лучше ты поделись. Как оно было, ночью-то? Интересно?

Память снова услужливо вызвала к жизни покорную вереницу видений, последнее из которых заставила кровь прилить к моим щекам жаркой волной.

— Ничего не помню, — соврала я на голубом глазу. — Вот ничегошеньки. Спала крепко, словно после кувшина эля — мрак один в голове.

Святоша разочарованно вздохнул и опустил голову, а я разозлилась на себя за ложь. Вот что мне стоило рассказать ему все, кроме этого злополучного сна? Да и что в этом сне такого плохого, что помешало бы мне рассказать и о нем, да посмеяться вместе с напарником над тем, как причудливо он исказил действительность? Что заставило меня солгать?

Не то ли, что сейчас он был почти так же близко, как в этом проклятом сне?..

Коварство моих собственных мыслей оказалось для меня неожиданным, но Святоша не дал им возможности смущать мой явно больной ум. Он встал и принялся шнырять по пещере, собирая наше снаряжение и готовясь к уходу. С особой заботой и вниманием он отнесся к толстому, приятно позвякивающему кошельку. Плата у нас в руках — самое время задуматься о том, как мы будем ее тратить...

И тут над нашими головами началась гроза.

По крайней мере, грохот где-то наверху, в воздухе над убежищем, был очень на нее похож. Не помню, как мы оба оказались на ногах, как выбежали из пещеры — помню только небо, затянутое черным бархатом с какой-то ужасающей изумрудной вышивкой. Снова грохот... а вдалеке что-то, очень похожее на ритмичный бой барабанов...

Зеленое пламя, волнами поднимавшееся по стенам старой крепости.

— Что это за срань небесная...?! — прокричал Святоша рядом со мной. — Наверное, именно это дедушка имел в виду, когда говорил, что у нас земля из-под ног уйдет?!

— Очень на то похоже, — отозвалась я, будучи не в силах оторвать глаз от зловещего зеленого прилива. Над головой короткими вспышками полыхало небо, вызывая тошнотворный животный страх. Но тут я как бы раздвоилась: половина меня была охвачена черным ужасом и единственным желанием — бежать! — а другая отстранилась и зачарованно внимала музыке колдовской грозы.

— Белка, смотри! — Святоша внезапно сунул мне мой лук. Пока я стояла столбом, он успел вернуться в пещеру и сгрести в охапку наши вещи — Что это с ним?