Наперекор судьбе - Маклеод Джин - Страница 25

— Вы думаете, она это знает? — с трудом выговорила Фиона. — Насчет «Тримора», я имею в виду. Иногда я чувствую в комнате чье-то присутствие…

Элисон ласково погладила ее по руке.

— Не стоит бояться этого чувства, — посоветовала она. — Мне оно понятно, — тихо добавила она. — Некоторые люди зовут это случаем, а некоторые — судьбой.

За окном была зимняя ночь, и Фиона повернулась к камину.

— Я не стану задергивать шторы в этой комнате, Элисон, — сказала она. — Я думаю, что Айэну Камерону в «Гере» будет приятно видеть свет и знать, что прялка по-прежнему на своем месте.

Глава 10

Неделю спустя Айэн Камерон получил с дневной почтой два письма. Одно было в длинном, официального вида конверте, второй конверт был надписан женской рукой, и на обоих стоял штамп Эдинбурга.

Первым делом он распечатал длинный конверт, обнаружив в нем повестку в суд. Его вызывали в качестве главного свидетеля по делу, о котором он почти забыл и которое касалось продажи земли. И Камерон стал размышлять, как ему выкроить хотя бы пару дней для поездки.

Второе письмо было от Элизы Форбес.

«Мой дорогой Айэн!

Мне бы очень хотелось, чтобы ты решился приехать на юг хотя бы на несколько дней, даже если это будет только консультация по поводу твоей ноги. До меня дошло, что ты слегка прихрамываешь, и мне очень не хотелось бы, чтобы это так и осталось. Ты должен серьезно позаботиться о себе и не дать «Геру» заслонить собой все на свете».

Рот Камерона искривился в выражении, которое вряд ли можно было бы назвать улыбкой.

«Тебе наверняка известно, что Давиоты гостят у нас. Они вовсю наслаждаются Эдинбургом, особенно Фиона, которая обожает «яркие огни». Боюсь, что все последнее время она очень скучала в Триморе, но, в конце концов, ее можно понять. Полагаю, нужно родиться в долине, чтобы чувствовать себя там счастливой. Я по-прежнему хочу вернуться туда, несмотря на то что Эдинбург может предложить очень многое.

Сегодня вечером я осталась одна. Мистер Давиот отправился на встречу с четой Крош, которые гостили у него в «Лодже», а Фиона и Питер уехали вместе, разумеется, развлекаться. Может, скоро будет помолвка? Они ни на минуту не расстаются, когда Питеру удается освободиться, и я вижу, что он всей душой стремится к этому!

Ну, пожалуй, пора кончать сплетничать! Кажется, ты говорил, что тебе необходимо приехать в суд, верно? Разумеется, ты можешь остановиться у нас. Мы потеснимся. Питер шлет тебе свои горячие приветы.

Твоя преданная Элиза».

Дойдя до подписи, Камерон нахмурил брови, осознавая, что новости в письме имеют некую тонкую связь с тем странным беспокойством, которое он не мог объяснить и которое мешало ему сконцентрироваться на чем-либо все последнее время.

Он был слишком занят, чтобы ехать в Эдинбург, но, кроме необходимости присутствовать в суде, чувствовал, что его словно магнитом тянет туда. Такого сильного желания он еще никогда не испытывал, оно было сильнее всего на свете, сильнее доводов разума — это был огонь в крови, который ничто не могло потушить.

Камерон выехал в Эдинбург через два дня, оставив «Гер» на попечение миссис Роз и ее мужа-рыбака, и после того, как дал показания в суде, которые позволили поставить точку в деле, был волен сразу же вернуться в Тримор или провести этот вечер в столице и вернуться домой на следующий день.

Он выбрал второе, сняв комнату в отеле «Норт Бритиш», и, глядя в окно, за которым лил дождь, принялся размышлять, чем бы ему заполнить свободный вечер.

Было чуть больше семи, когда Камерон решил отправиться на Мерайфилд, усмехаясь про себя, что это желание, видимо, вынашивал весь день.

Так вышло, что в этот вечер Элиза созвала гостей, и, когда он подошел к старинному георгианскому дому, перестроенному под несколько современных квартир, был встречен сиянием огней.

— О, Айэн, как чудесно! — воскликнула Элиза. — Входи! Мы устроили небольшую вечеринку, ты как раз вовремя!

Камерон заколебался у двери.

— Если у тебя гости…

— Не стесняйся! — подбодрила она его. — Входи, если не хочешь, чтобы я окончательно замерзла!

Во время представления гостям Камерон искал глазами Фиону и, наконец, увидел ее в дальнем конце комнаты, сидящую в глубоком кресле и окруженную гостями Элизы. Питер Форбес фамильярным жестом обнимал спинку ее кресла. Они оба смеялись, голова Фионы была полуобернута к Питеру, и он смотрел на нее так, как если бы их связывало нечто большее, чем простое веселье. И Камерон почувствовал острый укол в сердце, вспомнив фразу из письма Элизы: «Может, скоро будет помолвка».

— Какой сюрприз, Камерон! — Фиона протянула ему руку. — Это был тщательно скрываемый секрет или вы и в самом деле решили навестить Элизу, чтобы немного развеяться?

Он почувствовал, как слегка дрожат ее пальцы, но ее приветствие было произнесено сдержанным тоном, более уверенным, чем он замечал это в Триморе. Несомненно, как верно заметила Элиза, Фиона попала в свою естественную среду, тогда как в долине ощущала себя выброшенной на берег рыбой.

— Я приехал в Эдинбург по делам, — ответил он, пытаясь разгадать выражение ее темных глаз.

— Но вы захотели остаться здесь? — сказала она. — А как там без вас «Гер»?

— Дональд Роз приглядывает за овцами.

— А когда вы возвращаетесь?

— Завтра.

На ее лице отразилось разочарование.

— Я хотела бы вернуться вместе с вами, — против воли вырвалось у нее.

Интересно, подумал он, что это, простая вежливость или Тримор стал дорог ей так же, как и ему?

— И как долго ваш отец намерен оставаться в Эдинбурге? — спросил он в свою очередь.

— До конца следующей недели. До Рождества останется еще полмесяца, и к этому времени мы закончим со всеми покупками.

— А как это воспринимает Алан? — спросил он.

— Боюсь, не слишком восторженно. — Она тепло улыбнулась. — Когда он узнает, что вы были здесь и он вас не видел, то будет просто вне себя от огорчения!

Он обвел глазами шумное собрание вокруг.

— Но как ему удалось избежать вечеринки?

— Друг Питера взял его с собой на борт фрегата в Ротсей[4]. Он был просто на седьмом небе от счастья, но все равно очень хочет вернуться домой.

Элиза объявила, что все они отправляются танцевать в модный отель, и Фиона, увидев, что Камерон собрался уходить, ощутила горечь. Однако Элиза, не пожелавшая его отпустить, сломила его сопротивление. Фиона села в желтый седан вместе с Питером, а Элиза осталась стоять на тротуаре рядом с Камероном, махая им рукой.