Наперекор судьбе - Маклеод Джин - Страница 36

Она глянула на северо-запад, потом снова на едва различимую дорогу впереди.

— Едем к ферме Мерея, — решила Элиза. — Так будет лучше всего, Айэн!

Теперь она лихо вела машину, но, когда они достигли узкой, уводившей от перекрестка вверх дороги, которую почти невозможно было разглядеть, он не позволил ей рисковать дальше.

— Дальше я могу идти сам, — решительно заявил он. — Спускайся в Тримор, Элиза. Тебя занесет снегом, если ты не вернешься до темноты.

Она немного поспорила, потом согласилась.

— Хорошо. Не стану делать вид, будто я смогу помочь тебе в горах в таком наряде, но я могу захватить твои вещи и оставить их в «Гере» по дороге в деревню. Полагаю, я найду, где можно остановиться, — лаконично добавила она.

Камерон выбрался из машины в теперь стоял на снегу, подняв ворот пальто.

— Спасибо, Элиза, — сказал он. — Кажется, ты всегда появляешься вовремя.

Он помахал ей и направился к полевым воротам, высокая одинокая фигура, согнувшаяся под ветром, постепенно поглощаемая белым маревом.

Элиза ненавидела «Гер» и все, что стояло между ними, но больше всего на свете она ненавидела Фиону, опасаясь, как бы неожиданный поворот судьбы не позволил ей одержать победу.

Снег, вовсю валивший в горах Крайгенду, покрыл ковром верещатник вокруг «Гера», когда она добралась туда, так что в том, что скоро разразится буря, сомневаться не приходилось. Элиза поежилась при виде одинокой фермы и суровых, голых гор за нею и вдруг заметила, что дверь в дом открыта и снег задувает внутрь.

Оставив машину у каменной ограды, в сравнительном укрытии от ветра и снега, она направилась к ферме, торопясь по вымощенному камнями двору навстречу вышедшей из дома Фионе.

Какое-то мгновение обе девушки смотрели друг на друга в полном изумлении, потом Фиона воскликнула с облегчением:

— О, Элиза! Как я рада видеть тебя! Ты была в Инвернессе? Ты привезла Айэна назад?

Элиза покачала головой.

— Неужели ты думаешь, что Айэн захочет вернуться сюда после того, как ты поступила с ним таким образом? Неужели ты надеешься, что человек столь твердых правил сможет простить или даже забыть такое? — Ее голос звучал презрительно, почти враждебно, когда она прошла мимо Фионы в дом. — Тебе удалось разрушить его веру в твою любовь, и мне совершенно непонятно, что ты тут делаешь. Может, ты явилась сюда, чтобы сказать ему, что ты снова передумала и готова выйти за него замуж как-нибудь в другой раз?

Фиона схватилась руками за горло, слова душили ее, она не могла говорить.

— Я не передумала, Элиза! — наконец воскликнула она. — Ты же знаешь, что это неправда! Ты должна была сказать Айэну, что я собиралась к нему в Инвернесс… что я хотела приехать, несмотря ни на что!

Элиза неприятно хохотнула.

— То, что ты хотела, не имеет теперь значения! — холодно объявила она. — Самое главное для Айэна — это то, что ты не приехала. Нельзя нарушить обещание, данное такому мужчине, как он, а потом приползти к нему с уверениями в своей любви, пытаясь уговорить начать все сначала, — добавила она безжалостно. — Он не понимает подобных вещей, его представления о любви отличаются от твоих!

— Элиза… пожалуйста, — взмолилась Фиона. — Позволь мне объяснить, что случилось на самом деле. — Ее голос дрожал, но в нем звучала настойчивость, которую нельзя было игнорировать. — Я собралась ехать… я хотела уехать самым первым автобусом и пошла в комнату Алана, чтобы оставить ему записку. Я не могла уехать, не оставив весточки о себе… Элисон и отцу тоже. Я должна была сообщить им о том, что собиралась сделать, поэтому я написала всем троим и оставила записки в их комнатах. Но когда я вошла в башню, кто-то запер меня там. Это была Катрина. Больше никого в доме не было. Потом она так ужасно смеялась, говорила, что сделала это, потому что так захотел бы мой отец, а она лишь исполнила свой долг. Я не могла выбраться из комнаты. Ты же знаешь, как высоко там окно, а в доме не было никого, кто мог бы меня услышать.

Ее голос всколыхнул тишину в большой комнате с балочным потолком, и Элиза достала сигарету. Спичка вспыхнула, словно искра гнева между ними, и в эту секунду Фиона осознала всю бесполезность призывов к Элизе. Теперь она не сомневалась, что Элиза влюблена в Камерона, и эта догадка камнем легла на ее сердце.

— Неужели ты думаешь, что он или я поверим твоим выдумкам? — ледяным тоном спросила Элиза. — Это звучит столь невероятно, что я с трудом сдерживаюсь от смеха.

— Можешь смеяться, если хочешь, Элиза, но это правда! — Теперь голос Фионы зазвенел от гнева. — Может, ты не хочешь меня понять, но Айэн меня понял бы. Скажи, где я могу найти его?..

— Полагаю, послезавтра он будет уже в Эдинбурге, — ответила Элиза, наблюдая за тонкой струйкой дыма своей сигареты. — Надеюсь, он наконец-то понял, что ему не справиться с «Гером» и что ему лучше попытать счастье на юге.

— Но он не может оставить «Гер» в это время! — воскликнула Фиона. — У него здесь столько дел!

— Что ты знаешь о «Гере» или о жизни в горах? — жестко спросила Элиза. — Ты можешь сколько угодно изображать, что влюблена в Айэна, но ты понятия не имеешь, какова жизнь в таком месте, как это, какого самопожертвования и каких бесконечных усилий она требует! Ты не можешь себе представить, что значит жить, постоянно думая об овцах, овцах, овцах. Ты не знаешь, что в это время года потеря одной овцы означает потерю стразу трех! Эти двое неродившихся ягнят составили бы отару следующего года, они составили бы будущий хлеб и будущую одежду! Не об этом ли ты думала, когда у тебя не хватило духа предстать утром перед назначенной церемонией? Полагаю, именно этого ты испугалась, но сейчас тебе стало стыдно и ты выдумала себе оправдание!

Фиона уставилась на нее, не в силах поверить, что кто-то может так извратить ее поведение, но потом до нее дошло, что Элизе возражать бесполезно. Эта девушка решила добиться своего, а она только теряет время на разговоры с ней.

— Где Айэн? — снова спросила Фиона. — Почему ты приехала сюда одна, Элиза?

— Я привезла обратно его чемодан. — Элиза немного помолчала, затем добавила: — Айэну понадобится больше одежды, если он захочет остаться в Эдинбурге.

Фиона глубоко втянула в себя воздух.

— Но он не может уехать прямо сейчас! — запротестовала она. — Он не может так просто бросить «Гер», когда от этого зависит… так много.

— Боюсь, что Айэн так больше не думает, — уверенно заявила Элиза. — Совершенно очевидно, что он больше тебе не верит, Фиона, а это означает, что ты для него больше не существуешь. Он всегда был таким. Или все, или ничего! Я знаю его всю мою жизнь, и было время, когда мы должны были пожениться! — Элиза позволила себе глубоко вздохнуть. — Но я повела себя глупо тогда, потому что уехала в Эдинбург. Я хотела жить там, а Айэн по-прежнему не мог жить без своего «Гера»!