Эрбат. Пленники дорог (СИ) - Корнилова Веда - Страница 211

— Дорогой герцог, — перебила я коротышку на полуслове, — герцог, не представите ли даме присутствующее здесь изысканное общество? С вами, разумеется, общаться очень мило, но оставить без внимания такое количество весьма привлекательных мужчин я ну никак не могу себе позволить.

— Милая, должен сказать, что для тебя это слишком большая честь. Как бы ты себя не вела, кем бы себя ни считала, но была, есть и будешь грязной крестьянкой из вшивого болотного поселка. Высокородные, по воле судьбы оказавшиеся в этом скромном жилище…

— Герцог, заговорщик недоделанный, умолкни — оборвала я его уже без всякого почтения. — Все, находящиеся здесь, прекрасно знают кто есть кто, так что не будем источать пустую любезность. Вместо того, чтоб молоть чушь, в которой вы большой дока, лучше бы сняли с дамы веревки. Право, герцог, этим бы вы произвели на меня куда большее впечатление…

— Ну, милая, зато ты на меня уже произвела нужное впечатление.

— Приятно слышать…

— Ты, дорогая, не из тех людей, кого можно держать без веревок. Так что мы с тобой сейчас мило потолкуем…

— Герцог, что нужно вам, и вашим приятелям, так это… Ну, вслух об этом я говорить не буду. Ответ на ваших лицах, простите, почти что написан крупными буквами. Причем навозом… Свежим. Он воняет сильней. А теперь о том, что вы получите…

Не оглядываясь, с силой ударила ногой назад… Там один самоуверенный лопух позволил себе подойти ко мне слишком близко, за что и поплатился. Я не промахнулась, и сзади кто-то взвыл от нешуточной боли. Для полной уверенности добавим еще разок…Так, один вне игры, не стоит и оглядываться, время понапрасну терять. Прыжок с места вперед, удар обоими ногами в грудь того, кто стоял рядом с герцогом, кувырок через голову, подсечка под ноги третьему и, уже вскакивая, добавить ему же ногой по шее… Ничего, не смертельно. Так, второй готов. Перекат на спину, захватить ногами поднятую для удара ногу противника… Рывок — и высокий мужчина, нелепо взмахнув руками, падает на спину, приложившись при том головой об пол… Ничего с ним страшного не случилось, живой, только вот в этой самой голове у него сейчас звон стоит, да и в глазах долго двоиться будет. Небольшое сотрясение мозга — переживешь, в свое время Дану пришлось хуже… Так, третий готов…

Еще кувырок через голову и удар ногами в живот племянника герцога, а вторым ударом откинуть его в сторону… Ладно, не хрипи, не так сильно я тебя достала. Убивать тебя я не хочу, а если что и отбила ненароком — уж извини, сам виноват! Нечего было в свое время дядю слушаться, а сейчас вообще не фиг топтаться посреди избы!..

Уклониться от летящего ножа… Умельцы, мать вашу, кто ж так нож бросает?! Совсем, что-ли, в том толку нет? Тогда нечего понапрасну раскидываться добром!.. Сейчас все одно делать нечего, учились бы ножи бросать — все какое-то занятие, а то свободного времени у вас столько, что не знаете, чем заняться от тоски… Нож о стену ударился и отлетел чуть в сторону. Прекрасно! Еще один кувырок, подхватить нож связанными за спиной руками… Вот тут едва осечка не вышла: руки от веревок настолько затекли, что нож едва не выронила! Ладно, как-нибудь удержу, пусть даже он только для вида у меня в руках будет: все одно мужикам в опаску, подумают лишний раз, стоит ли им на меня налетать… Вскочив на ноги, чуть ли не прислонилась к стене. Ладно, спина у меня прикрыта, хотя бы оттуда можно не опасаться нападения…

Все это произошло очень быстро, в течение нескольких ударов сердца. Понятно, что ни один из присутствующих здесь мужиков не ожидал ничего подобного от обычной, казалось бы, бабы, да еще и со спутанными за спиной руками. Оттого сейчас и возникла пауза, только слышалась ругань и стоны лежащих на полу. Так, подсчитаем: сейчас на своих ногах осталось четверо. Тот, которому попало первым, стонет, скорчившись на полу и схватившись за низ живота, второй с трудом встает с пола, держась за шею, а третий все еще хрипит, хватая ртом воздух. Насчет племянника дорогого герцога я и вовсе промолчу… Оставшиеся мужики стоят в полной растерянности…

Не знаю, что бы произошло дальше, но тут заговорил сидящий за столом мужчина.

— Неплохо… — в его голосе слышалась насмешка. — Резво, весьма резво… Чем-то напоминает северный стиль боя, столь любимый в кхитайской провинции Цинай. Именно там водятся подобные любители размахивать руками и ногами перед зрителями, и работают они в основном на публику… Оставьте нас.

— Но, — пришел в себя герцог. — Она же…

— Я, кажется, понятно сказал — оставьте нас одних.

— А я бы вас попросил — это вмешался в разговор один из находящихся в избе мужчин, — я бы попросил говорить с нами в ином тоне. Здесь присутствуют…

— Все — вон! — причем сказано было так, что замолчал даже герцог, а его издающий слабый писк племянник чуть не прикусил язык. Оставшиеся на ногах двинулись к выходу, не забыв прихватить с собой все еще постанывающих приятелей.

— Руки развяжите — попросила я.

— Вначале брось на пол нож. Это приказ.

Что ж, можно и бросить. Вернее, выронить, все равно я его едва удерживаю в почти негнущихся пальцах. Правда, нож все же, для пущей надежности, может, стоит отправить под лавку, что находится неподалеку от меня? Но намерение свое выполнить не успела. Один из тех, кто направлялся было к двери, по кивку мужчины подхватил с пола брошенный мной нож и разрезал веревки на моих руках. Ох, беда, руки затекли до того, что кажутся чужими! Принялась растирать кисти рук. Пальцы совсем ничего не чувствуют… Как я ими умудрялась нож подхватить да еще и держать его — ума не приложу!

— Разрешаю сесть. Вон там.

— Какая доброта! — усмехнулась я, присаживаясь на лавку у противоположной стены. — Повторю только что сказанное милейшим герцогом, как он, там бишь, выразился: тронута, душевно тронута!

— Не дерзи. И сердить меня не стоит. Я и без того нахожусь несколько не в том настроении, когда со мной можно шутить, причем мое неважное душевное состояние возникло отчасти и по твоей вине. А когда у меня скверное настроение, то кое — кому может быть плохо, и что характерно, прежде всего плохо может быть друзьям того, кто меня рассердил. Это касается прежде всего тебя и твоего дружка. Так что советую замолчать. По-настоящему еще ни тебя, ни твоего приятеля пока что не трогали, оттого ты и позволяешь себе лишнее. Но это дело исправимое, тем более наказать вас обоих есть за что, а наказание я пока что отменять не намерен. Как раз наоборот. Поэтому не стоит тебе сейчас выламываться ни передо мной, ни перед кем-либо иным. Хотя лично меня подобное пока еще только забавляет. Уж не считаешь ли ты себя круче всех эрбатов?

— А разве я считаю? Мне в голову такая мысль даже не приходила.

— Уже неплохо, раз знаешь, где можно остановится, и на каком месте тебе следует находиться.

— И какое же у меня место?

— Пока что ты можешь попасть на место тех, кому укорачивают язык за излишнюю дерзость и режут ремни со спины за пустое самомнение…

Вот даже как!.. Продолжая растирать руки, рассматривала колдуна. Мальчишки правильно описали внешность колдуна: среднего роста, смугловат, темные глаза, в черных волосах нет ни единого седого волоса. А если судить по правильным, своеобразным чертам лица, то я бы сказала, что он родом с дальнего юга, внешне чем-то походит на мать принца Паукейна. Возраст… Трудно сказать однозначно. Немногим старше меня. Ему где-то от тридцати до тридцати пяти лет. Холен, надменен, самолюбив… Презрительная улыбка, беспредельная самоуверенность в собственной значимости и силе. Возможно, у него есть для этого все основания… На первый взгляд — обычный мужчина, не красавец, но довольно интересный внешне, и совсем не страшный. Но, тем не менее, неприятный до омерзения! И глаза… Так смотрят столетние старцы, ненавидящие чужую молодость и этот светлый мир. Есть такие, которым возраст вместо мудрости и знания прожитых лет дает лишь злость, досаду за неудачно прожитую жизнь и неприязнь к всему новому. Даже его белозубая улыбка мне, непонятно почему, напоминала волчий оскал… Не знаю, как правильно сказать, но лично меня этот человек чем-то отталкивал до такой степени, что не хотелось даже находиться рядом с ним. А еще больше не хотелось находиться под его холодным изучающим взглядом. Такими глазами смотрят на неведомую букашку, которую не хотят выкидывать или давить ногой, а намереваются, забавы ради, прихватить с собой, чтоб показать эту диковинку друзьям — приятелям…