Причуды непутевой Артефактницы (СИ) - Фролова Машенька - Страница 82

Парню было так плохо. Я не могла понять, что с ним случилось, но бурю самых разных чувств в глазах рассмотрела хорошо. Ему было так… тяжко. Да, это самое подходящее определение. Тяжесть будто давила на этого юношу, что для буйных нравом молодых волков, по меньшей мере - странно.

Я чуть опустила веки и мысленно, на выдохе, позволила чуть проступить подлинной натуре, сквозь полог магии артефакта. Плечи распрямились, лицо приняло уверенно-расслабленное выражение, ощутила как из глаз исчез вечный затаенный испуг, а к щекам, бледным от того же внутреннего напряжения, вернулся легкий румянец спокойного и уверенного в себе разумного. Приятной внутренней истомой скрылся почти постоянный страх и ожидание самого плохого. У реальной девочки Ристит, как и у подобных, никогда не могло бы быть такого выражения на лице. Мысленно помянула недобрым словом Синего Дракона и его Пергамент Души.

В свое время, изучала многих из правящих домов разных рас. Видела на лицах тех, кто не был аристократом по праву крови, а был выбран и принят в род, именно такие затравленно-напряженные выражения, которое я вынуждена постоянно ощущать на собственном лице, с того момента, как перенеслась сюда. Чаще всего это были женщины, которые когда-то давно были никем: младшими дочерьми дальних ветвей родов, из обедневших или вовсе не аристократических семей. Их выбрали сильные, властные мужчины и привыкшие повелевать семьи. Таких женщин одевали в красивые наряды, учили подавать себя, их переделывали, жестко ломали, вытравливая ненужное и прививая необходимое, но все равно, даже спустя века жизни в аристократическом роду, такие женщины не приобретали подобного выражения спокойной, мирной уверенности. В глубине их глаз был страх, наигранное высокомерие или агрессия. Но, никогда не было спокойствия, который есть в душе и разуме разумного, если он с рождения знает о своем положении, обязанностях и ответственности. Если поставить рядом две иллюзии с портретами дам с разным происхождением, то эта разница становилась хорошо видна.

Только деревенские простаки могут думать, что аристократия – это просто повелевание. На самом же деле, течение времени вывело в аристократах волевую породу, ибо аристократ – это в первую очередь разумный с сильным, постоянно клокочущим даром, без сильной воли и самоконтроля его не удержать. Вот и вышло, что чем старше был род – тем все более и более спокойные, уверенные отпрыски в нем выживали. Ибо, порченных детей, чей разум не смог обуздать дар, никто, в нашем мире, не отменял. Конечно, это же не отменяет и того, что разумные склонны к самолюбованию, аристократ может злоупотреблять властью или мирно растрачивать состояние, нажитое предками, но умения контролировать себя и эмоции сей факт не отменяет.

Как не печально, это признавать мне, артефактору, но на мышление каждого из нас оказывает слишком большое значение воспитание. А если девушку или юношу растить с тем, что они должны знать свое место и не гордиться этим местом, а стыдиться и втягивать голову в плечи, то в какие тряпки не наряжай и как не учи держать спину, а страх не уйдет из глаз. Потому что стоит закончиться приему или званому обеду, как слабой или слабому укажут на его место. Смятение может превратиться в злость, но не исчезнет, не станет никогда внутренним спокойствием, как и истинной уверенностью в себе, в своих силах.

Если только сам разумный не пожелает расти над собой, не пожелает наработать в себе нужные качества, необходимую мудрость… а это желание может вырасти в любом, только если на пути встретиться наставник, танар, способный показать, как следует мыслить, но таких мудрецов во все времена было мало. Кем бы я была, если бы не безмерная забота деда и непоколебимое влияние Даремора, привившего порченному магией ребенку слишком много вампирского хладнокровия и твердой решимости?

Будь я Ристит, то легко могла бы не заметить муки в глазах волка, но я артефактор, Ратри, а мы не умеем не замечать аур, а я не имею права отворачиваться. Голос совести и позыв расы, что б их…!

Это как бросить тяжело раненного, будучи целителем. Не то, чтобы это был грех, ведь оправдание себе всегда можно найти, но огромная, несмываемая с сердца души подлость. А учитывая, что я слишком мало контактировала с внешним миром, то просто не научилось закрывать глаза на то, что вижу.

Шевеление повадок моей расы глубоко в голове каждый раз заставляет делать то, что делать не стоило и влезать туда, куда никто кроме нас не влез бы. Может, это еще одна причина, почему артефакторы – вымирающая раса. Наши порывы спасти, уберечь, вмешаться… Жаль, что я не человек – могла бы не заметить серо-черных переливов в ауре волка. И жаль, что не вампир – могла бы проигнорировать. Но, в ушах тут же прозвучал жалобный скулеж молодого оборотня, когда вожак готовился его убить.

Лис чуть округлил глаза, заметив перемену в выражении моего лица и изменение в ауре – я больше его не боялась.

- Не окажите ли мне честь в небольшой прогулке? – спросила я, уверенно глядя в его глаза.

Он чуть повернул голову и едва заметно принюхался. Оборотни всегда больше нюху верят, чем глазам. Я приветливо улыбнулась.

- Д-да, - чуть запнувшись, отозвался юноша, явно не веря, что беседа все-таки состоится: - лура, мне будет несказанно приятно ваше общество.

Лис одним прыжком перемахнул через три ступени и предложил мне руку. Я с улыбкой взяла ее и спустилась с последней. Мы шли молча. Волк быстро приноровился к моему шагу и, бросив на меня внимательный взгляд, замедлился, оказываясь на полкорпуса назад. С трудом подавила в себе признаки удивления. Для оборотней, женщина всегда должна идти чуть впереди. Это знак вежливости и почтения. Если девушка отказывается от такого положения мужчины, то это явный знак недоверия и отказа, если речь идет о намеке на ухаживание. Вот уж чего не ожидала, так это того, что волк будет выказывать такое уважение простой луре.

Скосила глаза и заметила настороженный взгляд Лиса, который явно ждал моей реакции. Я сделала вид, что не заметила его маневра.

Несколько минут шли молча, пока одна из тропинок не вывела в укромный закуток из каменной скамейки и пары вазонов. Со стороны основной аллеи этой лавки было невидно. Я присела и выжидательно посмотрела в глаза Лиса.

Пауза затягивалась. Волчонок мялся и не знал с чего начать.

- Вы хотели мне что-то сказать? – спросила я.

- Лура, я хотел бы принести вам свои извинения, - тихо и медленно выговорил юноша, глядя на меня из-под челки.

У меня отвисла челюсть. Нет, я, конечно, многое могла предположить, но чтобы волк-оборотень просил прощение за выполнение приказа своего альфы?! Быть не может…

- Что случилось? – уже чувствуя, что в очередной раз чего-то не учла, проговорила я.

Лис вздрогнул.

- Как вы…?

- Что?! – повысила голос, но тут же догадалась, что могло привести молодого чистокровного ко мне с извинениями: - Марк?

Лис еще раз вздрогнул, отошел на шаг и посмотрел на меня круглыми, звериными глазами.

- Я не знаю, что вы сделали, но… Поймите, лура, я понимаю, что не имею права просить вас о прощении для него. Понимаю, но он – мой наставник. Волк, не бросивший меня в самое трудное время моей семьи. Я не мог не попробовать вымолить у вас прощение для него! Умоляю, простите его, избавьте…

- Молчи! – я подняла руку. – Ты можешь толком объяснить, что случилось за несколько часов такого, что ты бросился меня искать по запаху?

Лис пару мгновений внимательно всматривался в мои глаза, а потом как-то обессиленно присел рядом на лавку и выдал:

- Он умирает, лура, и я знаю, что это действие вашей магии.

Второй раз отвисла челюсть, а потом я почувствовала, как на голове зашевелись от страха волосы.

- Где он? – я вскочила на ноги. – Вы сообщили лекарям? Он у целителей?

- Нет, Марк запретил обращаться к ним, а пока в нем есть жизнь - никто из стаи не ослушается приказа.

Я только отмахнулась и быстро пошла по тропинке.

- Где он?