Причуды непутевой Артефактницы (СИ) - Фролова Машенька - Страница 84

Я только и могла еще раз невесело улыбнуться и восстановила внутренний маскировочный щит.

- Быть не может… Мертвая душа…

- Как видишь, - я запустила еще несколько заклятий на восстановление, не отрываясь от работы с его даром. – И не «Мертвая душа», а «Белая Пелена». Ты же почти выпускник уважаемой Школы, как можешь употреблять деревенские названия…?

Я укоризненно покачала головой.

Марк устало прикрыл веки.

- Значит, это все…

- Ну, зачем же так сразу? – возмутилась я. – А как же стая?

Марк ухмыльнулся.

- Я знаю, что это за проклятье, девочка. Не стоит меня успокаивать…

- Нет, представления не имеешь, - уверенно парировала я.

Волк открыл глаза. И в его уже совершенно человеческих глазах появилось то самое выражение, которое я часто видела в глазах слуг поместья, некоторых танаров и немногих знакомых, которые были посвящены в тайну. Жалость… слабая, ничего не значащая жалость, без каких либо сильных примесей. Без скорби, без сострадания, без желания помочь, без понимания, просто легкая грусть. Терпеть это не могу!

Скривилась и отвернулась, уставившись на свои руки.

- Можешь не спешить молить Праха о прощении за свои великие прегрешения, волк! – иронично проговорила я, укрепляя корни его дара в теле. – Белая Пелена – штука послушная, и подчиняется своему вместилищу.

Я вынырнула из его тела, подняла влажную от крови ладонь и раскрыла в стороны пальцы, безошибочно определив точку выхода магии из тела.

- Пасть прикрой и постарайся не орать, - жестко сказала я. – Будет больно!

Сжала ладонь в кулак и дернула ее вверх, призывая споры Пелены. Марка выгнуло дугой в жуткой, корежащей тело, судороге. Ощущения, конечно, не сравнить с впечатлениями от застывшей трансформации, но тоже не слишком приятно. Когтистая рука прошла в опасной близости, едва не срезав мне половину лица. Несколько мгновений я смотрела, как под сжатым кулаком собирается маленький, не больше ногтя большого пальца, комок магических спор грязно-белого оттенка. Внимательно оглядела, застывшее в чудовищной скульптуре, тело мужчины, высматривая упущенные споры, и только убедившись, что оборотню несказанно повезло не помереть до моего прихода, позволила спорам вернуться на свое место.

Перетерпела, замораживающий изнутри холод, магической смерти и открыла глаза. Наверное, момент всепоглощающего холода длился несколько дольше, чем я думала, потому что когда белая муть перед глазами рассеялась, меня встретили внимательные глаза Марка. Волк уже был полностью в теле человека, только бурые разводы на коже говорили о том, что еще минуту назад мага ломало в корчах проклятья. Большая, уже по-волчьи горячая ладонь мужчины сжимала мою руку.

Я вздрогнула от понимания, что даже не почувствовала его прикосновения. Скривилась от того, что споры все-таки уничтожили часть моей плоти, возвращаясь на свое исходное место, и отдернула руку. Смотреть на это лицо, на котором сейчас читались не совсем нужные мне эмоции, было откровенно противно. Тем более, внутри все еще жег смертельный холод, а я в такие моменты люблю быть одна.

Волк попытался подняться, но я легко вернула его обратно.

- Лежи смирно, альфа! А то, усыплю!

Марк всмотрелся в мое лицо и подозрительно быстро затих. Пока заклятья облегчали работу его регенерации я задумалась о насущном.

Проклятье Белой Пелены имеет препоганую особенность передаваться магическими спорами, но в очень редких случаях, иначе бы я уже давно убила всех вокруг себя. По здравому размышлению я пришла к простому выводу: на Марка мое проклятье среагировало, потому что в нем произошло слишком много магических искажений, за время его игр с нашей кровью. Он перестал быть волком, но еще не дорос до чудовища со своей защитой и своим собственным излучением. Вот проклятье и обратило внимание на такой редкий деликатес. Или же, что более вероятно, волк сам использовал на мне магию, в попытке утянуть побольше из крови. Вот и получил по полной.

Большинство жертв этой гадости ждет мучительная смерть в течение пары дней. Мне повезло только потому, что у артефакторов нет магорезерва и уничтоженная магия, достаточно быстро восстанавливается. Ну и конечно, неведомый могущественный друг деда, который не дал мне окончательно раствориться в белой мути, а связал проклятье внутри тела, что уже само по себе удивительно и повод для написания академического фолианта.

Белая Пелена получила свое название потому, что последним, что видит умирающий, способный говорить, - это белая мутноватая, дрожащая дымка. Да, и магоспоры этой гадости тоже белесые. Изначально проклятье задумывалось, как средство защиты от некромантов. Еще в те времена, когда их было не в пример больше чем сейчас. Многим из аристократии, власти, торговли, магических орденов не нравилось перспектива, что любого умершего можно вызвать на разговор в виде призрака, а тот некроманту не сможет солгать.

Стараниями неизвестного темного умельца, предположительно некроманта, чье имя история не сохранила, было-таки создано средство уничтожающее эфир, как структуру, из которой состоит призрак. Умирающие сначала познавали на своей шкуре смерть дара, а потом и угасание тела. Чуть позже выяснилось, что процесс невозможно остановить или хотя бы замедлить. Проклятье неумолимо уничтожало разумного, стремительно выжигая изнутри.

Сначала, это никого не насторожило. Ведь уже существовали сотни способов убить мага без шанса на спасение: проклятья и яды, болезни, заклятья, арты. Подумаешь, еще одно проклятье, после которого нельзя призвать душу с того света, мелочь. Много позже, когда оно уже стало использоваться слишком многими, выяснилось, наконец, что именно творит проклятье.

Способов извлечь душу из материальной оболочки во все времена существовало достаточно. Души помещали в артефакты, как впрочем, и сейчас, в новые тела, перемещали во времени. Неизвестный создатель Пелены просто смешал возможность захвата души и ее разрушения. Предполагалось, что оно лишь уничтожает эфирное тело духа, в тонкую оболочку которого помещается душа, в призрачном состоянии. Но, никто не мог предположить, что существует средство уничтожения самой структуры души. Считалось, что душу убить окончательно нельзя! До появления Пелены все искренне полагали, что на такое способны только Боги, и в очень исключительных случаях. Не сомневались все, что душа, как творение Богов, сущность вечная.

Наивные!

Когда правда вскрылась - и стало ясно, что несчастные жертвы не уходят за грань, а перестают существовать во всех вариациях, раз – и навсегда, разумные спешно взялись за ум. Есть даже пара легенд о том, что кто-то из Пантеона самолично сообщил властителям мира, что если проклятье не будет стерто, то и Богам проще сотворить новых разумных. Устроить, так сказать, полное обновление мира. Из этой легенды вытекал неутешительный вывод, что проклятье нельзя отменит даже силами Богов.

Проклятье поспешили стереть из всех источников, как и всех, кто когда-то его практиковал и что-то о его создании знал. Но, как известно - ничего тайного не существует. Всегда есть те, кто посчитает, что это слишком полезное знание. Проклятье осталось, но в куда более меньших масштабах. Теперь им убивали в исключительных случаях. Но, белая муть, похожая на вязкий густой туман, остающиеся после тела проклятого, породила столько легенд и сказок, что получила второе название, не научное, но вполне себе народное – «Мертвая Душа».

То ли с веками и целители стали изобретательнее, то ли просто исчез изначальный вариант проклятья, делавший его таким несокрушимым, но чем больше проходило времени, тем больше разумных оставались жить на несколько недель, а то и месяцев, были случаи длительностью в год-два. Но, на данный момент, я единственная проклятая, прожившая с проклятьем больше пяти лет.

Вздохнула и вынырнула из взора. Марк выглядел уже лучше: с лица ушла бледность, кожа снова источала привычный для волков жар. Пожалуй, только спутанные от крови волосы напоминали о недавних событиях. Глянула в перекошенное от гаммы чувств лицо волка и поморщилась. Ненавижу, когда так смотрят. Еще немного – и может начать что-то лопотать не слишком умное.