Белая Роза (ЛП) - Эвинг Эми - Страница 25

— Там Ратники, — говорю я. — Ты и двух кварталов не пройдешь, прежде чем они тебя арестуют.

— Я могу их отвлечь, — предлагает Тиф.

— Я не думаю, что это самая лучшая идея, — говорю я. — Тебе не нужно рисковать своей жизнью ради этого.

— Рисковать моей жизнью? — Тиф хихикает. — Я не только могу обогнать этих двоих, я могу исчезнуть, что вы и не поверите. Я же сказал, это мой квартал. Я знаю все укрытия. И я не боюсь Ратников. — Он смотрит на Эша. — Я понимаю. Ты должен попрощаться, — говорит он, повторяя слова Рейвен, сказанные ранее.

Лицо Эша бледнеет под сажей.

Я сжимаю его руку. Синдер настолько близка. И он так мало просит.

— Я иду с вами, — говорю я.

— Нет, Вайолет, ты…

— Я не просила разрешения. — У нас у всех есть вещи, которые нужно сделать, независимо от того, насколько это безрассудно или глупо. Я помогла Рейвен вместо того, чтобы взять сыворотку себе. Я знаю, что значит рисковать жизнью для кого-то, кого любишь. Я не могу отказать ему в этом последнем шансе. Если бы это была Хэзел, и я была в шаге от того места, где она была, я бы сделала то же самое. Но я не позволю ему разбираться с этим в одиночку. Мы зашли слишком далеко.

Под ступенями крыльца есть место, которое должно обеспечить хорошее укрытие. Я поворачиваюсь к Рейвен. — Оставайся здесь. И ты, — добавляю я, глядя на Тифа, — позаботься о ней. Независимо от того, что еще произойдет, ты должен удостовериться, что она в безопасности.

— Не делай этого, — говорит Рейвен. — Не говори обо мне, как будто меня здесь нет. Мой разум искажен и был использован против меня, но я Рейвен Стирлинг. Я могу принимать собственные решения.

Я просто обязана улыбнуться. Она возвращается. Моя Рейвен возвращается. Графиня не смогла полностью ее уничтожить.

— Я знаю, — говорю я. — Но я не могу снова подвергнуть тебя опасности. Пожалуйста, Рейвен. Ради меня. Оставайся в безопасности.

Она щурится. — Ты всегда знаешь, как надавить на чувство вины.

Я смеюсь. — Я рада, что не потеряла хватку. — Я тянусь к своему пучку и осторожно извлекаю аркан. — Вот. Держи это, на всякий случай.

Пальцы Рейвен обхватывают тонкий серебряный камертон. — Возвращайся, — говорит она.

Я киваю. — На всякий случай, — говорю я снова. По крайней мере, Люсьен, Гарнет или кто-то еще сможет найти Рейвен, если что-то случится со мной и Эшем. Я не оставлю ее в полном одиночестве.

— Готовы? — спрашивает Тиф. — У вас будет всего несколько минут.

Эш кивает.

— Не дай себя поймать, — говорит Тиф с усмешкой. — Это мой девиз. — Он выбегает на улицу.

— Я его видел! —— кричит он Ратникам. — Этот компаньон. Он был у Джоиндера. Сюда!

Он убегает в противоположном направлении от нашего укрытия. Ратники на мгновение выглядят ошеломленными, пока один из них не говорит — За ним! — Они убегают, оставляя дом без присмотра.

— Пойдем, — говорю я. — У нас мало времени.

Рейвен проскальзывает под лестницу, пока мы с Эшем быстро бежим по улице. Его дом окружен однобокой верандой – на первом этаже есть три больших окна. Мы поднимаемся по ступенькам так тихо, как можем, и крадемся под первым окном, когда открывается парадная дверь.

Из дома выходит женщина, одетая в тяжелое пальто и несущая сумочку. Меня поражает, насколько она похожа на Эша. Она на несколько лет старше, чем на фотографии, которую я видела, но, без сомнения, Эш – ее сын. Она хмурится, когда видит нас.

— Извините, что… ой! — Ее рука сразу подлетает ко рту.

— Мама? — говорит Эш, поднимаясь на ноги.

Они на мгновение смотрят друг на друга. Я помню свой День Расплаты, день, когда воспитатели Южных Ворот позволили нам вернуться домой на один последний визит с нашими семьями, прежде чем мы были проданы. Эш никогда не понимал этого. Он сказал, что не видел свою семью четыре года.

В следующее мгновение миссис Локвуд бросается вперед.

— О, Эш, — говорит она, хватая его в объятья. — О, мой мальчик… смотрю на тебя, ты… вырос. Но… почему ты здесь? Зачем ты пришел? Они ищут тебя, они…

Она оглядывается и видит, что Ратники исчезли. Кроме того, она видит меня.

— Кто…?

— Мне нужно увидеть Синдер, — говорит Эш. — У меня мало времени.

Я должна отдать должное матери Эша – она очень быстро справляется с серьезностью ситуации.

— Конечно, — говорит она, открывая дверь и вступая внутрь. — Но потише. Твой отец и братья позади дома.

Внутри дом выглядит точно также, как и снаружи – будто пространство раньше было намного меньше, а потом его расширили. Справа от меня есть лестница, и передо мной простирается большая жилая комната. Мебель не сочетается, какая-то выглядит очень дорого, в то время как другая явно сделана своими руками. Роскошная кушетка стоит у стены рядом с деревянным стулом. В центре комнаты стоит резной стол, на нем стоит чайный поднос с отколотыми чашками. А в кресле возле окон сидит маленькая фигурка в белой ночной сорочке с книгой в руках.

— Синдер? — шепчет Эш.

Книга падает на пол. — Эш? — хрипит Синдер, прежде чем заходится в приступе кашля.

Она – призрак девушки, которую я видела на фото. Одни кости, ее кожа обвисла на ее щеках и руках, и под ее глазами большие темные круги. Ее некогда вьющиеся волосы ниспадают на плечи. В одной руке сжат испятнанный кровью носовой платок.

Эш падает на колени перед ней. — Эй, маленькая репка, — говорит он.

— Почему ты здесь? — спрашивает она. — Они ищут тебя.

— Я хотел увидеть тебя.

Вздох Синдер превращается в кашель. Ее глаза опустились. — Отец убьет тебя.

— Я не должен был заходить так далеко. — Эш нежно берет ее за руку. — Мне очень жаль, — говорит он. Его голова падает вперед, а плечи дрожат.

Кажется, что Синдер потребовалась вся ее энергия, чтобы наклониться и поцеловать его волосы. По щекам миссис Локвуд текут слезы, когда она видит это.

— Это не твоя вина, — говорит Синдер.

— Я попытался.

— Я знаю.

— Этого было недостаточно, — шепчет Эш.

Синдер с трудом поднимает руку, но этого достаточно, чтобы прикоснуться к его щеке. — Неправда, — говорит она. — Ты думаешь, что я не знаю всего того, что ты сделал для меня. Но я знаю. — Ее ослабшая рука падает на колено. — Помнишь, как мы соревновались, кто первый прибежит к школе? И ты всегда давал мне выиграть?

— Я не давал.

Она издает хриплый смех. — Ага. А в тот год, когда все девочки получали фарфоровых кукол на Самую Длинную Ночь, но мы не могли позволить себе куклу, поэтому ты сделал мне ее из соломы, брезента и старых маминых платьев?

Комок грусти в горле настолько большой, что я не могу сглотнуть. Эш, похоже, тоже не может.

— Я думаю, что это была самая уродливая кукла во всем городе, — говорит он, пытаясь пошутить, но это только разрывает сердце.

— Она была идеальна. Они все смеялись надо мной, но меня это не волновало. — Синдер откидывается назад, будто этот разговор ее утомил. — Прости, Эш. Прости, что я заболела, и ты вынужден был уйти. Мне жаль, что Отец бил тебя и заставлял тебя плохо чувствовать все время. Мне жаль, что Рип, Панел и другие мальчики из школы были грубыми. Мне жаль, что я не смогла ничего сделать, чтобы ты остался здесь со мной.

— Тебе не нужно извиняться за что-либо. — По щеке Эша скатывается слеза. — Я не хочу больше тебя покидать.

Лицо Синдер сменяется с расслабленного на встревоженное. — Ты должен уйти, прежде чем Отец обнаружит тебя. Ради меня.

Проходит вечность, прежде чем Эш отвечает.

— Пожалуйста, — говорит она снова. — Он тебя сдаст. Я тоже не могу вынести мысли о том, что ты умрешь.

Тот факт, что она знает и понимает, что именно с ней происходит, и может говорить об этом так храбро, кажется, разрывает Эша надвое. Я никогда не видела его таким пораженным.

— Хорошо, — шепчет он.

Она ему улыбается. Один из ее передних зубов кривой. — Я так рада, что увиделась с тобой, — говорит она.

Эш целует ее в щеку.

— Я люблю тебя, маленькая репка.