Белая Роза (ЛП) - Эвинг Эми - Страница 50

Я улыбаюсь. Еще один человек на моей стороне.

Потихоньку толпа расходится, пока не остаемся только я, Охра, Сил, Эш и Уистлер.

Я не хочу, чтобы Охра уходил, но я знаю, что он должен. — Ты не можешь сказать маме или Хэзел, что видел меня, — говорю я. — Это слишком опасно.

Он кивает. — Я знаю.

— Как ты вообще в это ввязался?

— Сейбл Терсинг, — говорит он. — Есть много мальчиков моего возраста, которые разозлились – с нами обращаются хуже, чем с животными на молочной ферме. Они начали урезать нашу зарплату без всяких причин. Они секут нас, если мы опаздываем даже на минуту. Мы хотели что-то сделать, сопротивляться, и Сейбл сказал, что он слышал об этом Обществе, которое тайно выступало против королевской власти, но мы не знали, как его найти. Он сказал, что слышал что-то о черном ключе, поэтому мы стали рисовать их повсюду. Тогда к нам и пришел Уистлер. Сказал нам прекратить вандализм и сделать что-то наконец.

— Ты не можешь всерьез ожидать, что я позволю тебе сражаться, Охра, — говорю я. — Тебе всего четырнадцать.

— И тебе всего шестнадцать, — говорит он. — И похоже, что ты в гуще всего этого, что бы это ни было.

— Это слишком опасно, — говорю я.

— Ты не мать, — настаивает он.

— Мама согласилась бы со мной.

— Что же, тогда хорошо, что ее здесь нет.

Я открываю рот, чтобы выразить протест, но Сил прерывает меня. — Как бы очаровательно ни было это семейное воссоединение, — говорит она, — мы должны возвращаться домой.

— Подождите, — говорит Эш. — Сначала мне нужно кое-что сделать.

— Что? — спрашиваю я.

Он смотрит на Уистлера. — Мне понадобится одна из этих татуировок с ключом.

— ЭТО БОЛЬНО?

Эш осторожно кладет руку на плечо, где Уистлер наложил повязку после того, как сделал символ Люсьена на коже Эша. Тележка катится по колее, а Эш вздрагивает.

— Просто немного болит, — говорит он.

Я замерзла и измучена к тому времени, как мы возвращаемся к Белой Розе. И я отчаянно скучаю по своему брату. Тот малое время, что мы провели с ним, только заставило меня тосковать по дому. Сейчас должно быть почти три часа утра, но горит свет в гостиной.

Рейвен не спит в кресле-качалке. Сиенна, должно быть, легла спать.

— Как все прошло? — спрашивает она, откладывая книгу, которую она читала.

— Я видела Охру, — говорю я.

Она садится. — Что? Что он там делал?

— Присоединился к Обществу Черного Ключа.

— Как он? Как твоя мать и Хэзел?

Аркан начинает гудеть. Я выдергиваю его из пучка у основания шеи.

— Кое-что случилось. — Голос Люсьена изнуренный, но напряженный.

— Ты говоришь об Аукционе? — говорю я. — Сегодня вечером я ходила на встречу с Сил, они говорят, что дата изменилась. Ты знаешь, почему?

— Кто-то предал меня.

— Что? — задыхаюсь я. — Кто?

— С этим будет покончено, — говорит Люсьен. — И информатор знал лишь о небольшом куске этого “пазла” – о том, что назначать на октябрь будет небезопасно. Но это дало Курфюрстине тот самый предлог, который был нужен ей.

— Предлог для чего?

— Она желает, чтобы ее дочь сменила трон, — говорит он. — Мы с вами знаем, что герцогиня сорвала все планы, чтобы у нее была дочь с последнего аукциона. Теперь у нее есть еще один шанс. К сожалению, это означает, что наше расписание значительно изменилось.

— Но у нас до сих пор нет девушек из Восточных и Западных ворот.

— Они прибудут на завтрашнем поезде. У меня не было времени, чтобы проверить их должным образом – я надеюсь, что их будет достаточно.

— Уверена, с ними все будет в порядке. — Я кусаю губу. — Люсьен, люди на сегодняшнем собрании… они испугались меня.

— Ты показала им свою силу? — спрашивает он.

— Да.

Возникла пауза.

— Они просто не понимают, — говорит он.

— Они полюбили Эша, — с ухмылкой говорю я. Эш строит гримасу, и я практически слышу, как Люсьен закатывает глаза.

— Да, я уверен, что так и было.

— Он собирается помочь с их обучением, чтобы ты знал. Бороться.

Рейвен поднимает бровь, смотря на Эша, а он пожимает плечами.

— Вот так… фантастика. — В голосе Люсьена ощутимо слышен сарказм.

— Я хотела бы пойти на другие собрания, — говорю я. — Я хочу знать людей, с которыми борюсь.

— Ты можешь обсудить это с Сил, — говорит Люсьен. — Но сейчас запомни свое предназначение. Обучать других суррогатов.

Аркан падает на мою ладонь.

— Итак, — говорит Рейвен Эшу, — ты собираешься стать новым генерал-майором армии Черного ключа?

Он смеется. — Я рад, что наконец-то могу что-то сделать.

— Ты знаешь, как драться.

— Да.

— Ты можешь тоже меня научить?

— Я… — Эш нахмурился и посмотрел на меня.

— Рейвен, — начала я. — Ты уверена, что это хорошая идея?

Она пристально смотрит на меня. — Я хочу быть сильной. Я хочу, чтобы мое тело снова стало сильным.

Это ее решение. После всего, через что она прошла, она заслужила это. — Хорошо, — говорю я. Затем я сильно зеваю.

— Нам всем лучше немного поспать, — говорит Эш. — Тем более, что завтра, оказывается, к нам прибудет пополнение.

Когда Рейвен поднимается наверх в постель, мы с Эшем пробираемся в сарай, и я не могу не надеяться, что тот, кто придет завтра, будет таким же смелым, как Сиенна, доброй как Лили, и умной, как Рейвен.

Мы покажем всем людям в этом городе.

Суррогаты – это не просто глупые девушки, которых покупают, продают, и обращаются с ними как с домашними животными или мебелью.

Мы – сила, с которой нужно считаться.

Глава 27

На следующий день в полдень мы с Сил забираем клетки со станции Бартлетт.

Две девочки выглядят настолько разными. Я оглядываю их, пока Эш отрывает крышки клеток.

Одна – очень высокая, с бледной кожей и длинными светлыми волосами. Ее ноги стиснуты в небольшом пространстве. Другая – маленькая и темненькая с копной каштановых кудрей.

Мы переносим их в комнату Рейвен и укладываем на две отдельно стоящие кровати.

— Я ее помню, — говорит Сиенна, указывая на маленькую девочку. — Я видела ее на Самом Длинном Ночном Балу.

— Она была милой? — спрашиваю я.

— Я с ней не разговаривала.

Я стискиваю зубы, но ничего не говорю.

Сиенна и Рейвен ждут внизу – мне кажется, что для новых девочек лучше видеть одно лицо за раз. В добавок, Сиенна – не лучший вариант для приветствий.

Блондинка очнулась первой. После того, как проходит неприятный эффект от сыворотки Люсьена, я передаю ей стакан воды. Она осушает его и смотрит на меня.

— Ты! — восклицает она. — Я помню тебя. Ты играла на виолончели на балу у Курфюрста. — Она оглядывает комнату. — Я больше не в Жемчужине, так?

— Нет, — говорю я.

И прямо после этого она начинает рыдать.

— Ох, спасибо, — говорит она, хватаясь за мой свитер. — Спасибо, спасибо…

Ее зовут Инди. Я провожаю ее вниз, чтобы познакомить с Рейвен, Сиенной и Сил. Тот час же становится очевидно, что Инди – одна из самых солнечных людей, которых я когда-либо встречала – даже дружелюбнее, чем Лили. Они и выглядят похоже, те же светлые волосы и большие голубые глаза, но Инди намного выше, выше, чем Рейвен. А ее кожа висит на костях, под глазами темные круги.

— Там было ужасно, — говорит Инди, пока Сил ставит кружку чая перед ней. — Моя хозяйка иногда запирала меня в шкафу, когда к ней кто-то приходил. О, это прекрасно, — говорит она, делая глоток чая. — Она забывала обо мне, и я оставалась там целый день. Она была молода, только вышла замуж, и она была больше заинтересована в том, чтобы удовлетворять своего мужа. Я слышала, как она кому-то сказала, что купила суррогата только потому, что хотела увидеть, как выглядит Аукцион. Я начала переживать… то есть… суррогат Курфюрстины погиб, и потом там была одна девочка, с которой я была у Западных Ворот, и я видела ее несколько раз – на Самом Длинном Ночном Балу и на паре других вечеринок, а потом она пропала. — Она оглядывает комнату – коврики ручной вязки, самодельную мебель, чугунную плиту. — Мне нравится этот дом, — говорит она. — Здесь очень комфортно, правда?