Пряха и туфелька (ЛП) - Локхарт Кэмрин - Страница 18

Он быстро поцеловал ее в лоб. А потом пропал, как выдох. А вдали церковный

колокол бил двенадцать раз в ночи.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Давние угрозы

На следующее утро Марта разбудила Элиану завтраком из сладкой каши и молока.

Увидев, что Элиана закончила, и убрав поднос, она спросила, понравилась ли ей вторая

ночь бала.

- Вы танцевали с принцем?

Элиана нахмурилась, невольно теребя цепочку, которую не сняла на ночь. Ее отчасти

скрывала ночная рубашка, но Элиана ощущала контуры сквозь тонкую ткань.

- Марта, - сказала она, не ответив на вопрос служанки, - какой принц Эллис?

- О, очень красивый, миледи! – ответила Марта, глаза сияли. – Не выше меня, но

крепкий. У него золотые волосы, как у короля, и темные глаза, как у королевы.

Поразительный юноша!

- Но какой он? – не сдавалась Элиана. – Ты знаешь его лично? Он… добрый?

- Очень! – Марта покраснела от эмоциональности своих слов и опустила взгляд. А

потом, взбодрившись от молчания и терпения Элианы, она продолжила. – Я не встречала

человека добрее него.

- Ты его встречала?

- Ну… не официально, конечно! – служанка покачала головой от глупости этой

мысли. – Но, когда я шла по лестнице с тяжелой корзиной белья, с кем, как вы думаете, я

столкнулась? Принц Эллис сбегал от учителя! Он не увидел меня, мы врезались, и белье

рассыпалось! Я ругала его, а потом поняла, кто это. О, я думала, что умру от стыда!

Элиана слушала с круглыми глазами. Она была дочерью мельника, ее такая встреча с

принцем испугала бы.

Но Марта улыбалась, вспоминая.

- Принц… был таким джентльменом! Он извинялся, помог мне собрать белье. Он

сказал: «Боюсь, придется все стирать заново». Он словно жалел меня. Меня! Обычную

служанку, которая весь день моет и чистит. А потом он сказал: «Выглядит тяжелым. Могу

я донести за вас?». О, миледи, я думала, что потеряю сознание от эмоций! Конечно, я

сказала ему, что носила корзины тяжелее и спешно убежала. Но… я не забуду эту встречу,

- улыбка Марты стала увядать, хотя оставалась все равно милой. – Порой я вижу его в

стороне, и я стараюсь поймать его взгляд. Не знаю, может ли принц Эллис меня помнить.

Сомневаюсь в этом! С чего бы?

Марта забрала поднос и поспешила прочь, оставив Элиану с новой информацией.

Она не знала, приукрасила ли Марта встречу с принцем, как девушка, любящая романтику

или была точной. Но если это была правда, и Эллис мог помочь служанке, может, Элиане

будет не сложно с ним поладить.

Она ощущала нависшую угрозу слухов, что король Гендри собирается женить своего

сына на леди Прядильщице золота. На ней! Она дважды ослушалась короля (не нарочно),

не встретив принца. И сегодня… она явно его встретит.

Настоит ли король на помолвке?

Желудок Элианы сжался от мысли. Как бы она ни старалась убедить себя, что принц

Эллис будет неплохим мужем, как она могла выйти за него? Как она могла отдать ему

свою руку, когда прекрасно знала, что ее сердце принадлежит другому?

Ее пальцы теребили цепочку мамы.

«Элиана, когда я приду завтра, тебе нужно только произнести мое имя. И я буду

твоим навеки».

Она вспомнила слова человека в маске из дубовых листьев. А с ними другое

воспоминание… Она потерла цепочку сильнее, и та согрелась от ее прикосновения.

Кольцо на ее пальце согрелось, хотя не обжигало. И она ощутила, как это тепло топило

ледяной блок в ее разуме.

«На память… На память…».

Что она должна вспомнить? Обещание? Но что…

Дверь распахнулась. Элиана, еще лежащая в кровати, вскочила с тихим вскриком и

увидела злое лицо короля Гендри, стоявшего на пороге.

Король, устыдившись немного того, что она была в ночной рубашке, не прошел в

комнату. Но он указал на нее пальцем, его ладонь дрожала от пыла слов:

- Ты! Кем ты себя возомнила, крестьянка! Думаешь, можно прийти в Крейгбар и

танцевать и веселиться бездумно?

- Ваше величество! – завопила Элиана, прижимая одеяла до подбородка и отчаянно

пытаясь понять, нужно ли ей делать реверанс.

Она не успела решить, Гендри продолжил:

- Ты здесь только для одной цели: выйти за моего сына! – он вскинул руки, ругаясь

не в стиле короля. – Что с тобой такое? Не хочешь быть принцессой? Возомнила себя

выше моего Эллиса?

- Ваше величество, - возразила Элиана, - я… просто не смогла с ним встретиться…

- Не смогла? – ревел король, его лицо покраснело от ярости. – Двух ночей было

мало? – он попытался успокоиться, сжав рукой дверь. – Слушай внимательно, девчонка.

Сегодня ты станцуешь с принцем. И когда он спросит тебя, ты согласишься выйти за него.

Мы поняли друг друга?

Элиана посмотрела на лицо короля цвета свеклы, с длинными усами и сжатыми

зубами. Она увидела там тень виселицы, поняла с ужасом, что угроза смерти все еще

нависала над ее жизнью. Король убьет ее, если не из-за золота, то из-за отказа выполнять

его новую прихоть.

- П-понимаю, Ваше величество, - прошептала Элиана. Ее ладонь сжималась на

цепочке, но та стала холодной. – Понимаю.

Челюсть короля Гендри работала, словно он хотел произнести что-то еще в злости.

Но он развернулся и захлопнул за собой дверь. Комната задрожала от силы удара. Элиана

ощущала эту дрожь.

Она пыталась подавить всхлип. Что изменит появление человека в маске из дубовых

листьев? Что изменит его имя?

Никто не пойдет против воли короля.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Сделка

- Думаешь, ты можешь идти против моей воли?

Фейри стоял в дозоре на стене замка короля Оберона, он смотрел на дикую страну,

искал признак появления гоблинов. Но он был честен с собой, он мыслями был в другом

мире, в мире смертной музыки и смертных танцев, где улыбка смертной девы могла

озарить для него золотом всю вселенную.

Рев голоса Оберона прервал его счастливую дрему, и капитан фейри поежился от

ужаса. Он все еще стоял смирно, развернулся и отсалютовал, но его щеки были бледными.

Лицо короля Оберона было грозным. Он мчался по дороге на стене, за ним тянулась

тьма, его кулаки были сжаты, как для боя.

- Мой верный Пак все рассказал! – заявил он, нависнув над капитаном, от гнева он

словно раздулся вдвое, стал выше. – Он все рассказал мне о твоих шалостях со смертной,

которую я запретил тебе видеть! Хочешь провести больше времени в подземелье,

капитан? Этого желаешь? Потому что я готов бросить тебя туда на сто лет!

Капитан фейри не был трусом, и он не отпрянул от гнева короля. Он сохранил

уважительный тон, поклонился и сказал:

- Прошу прощения за оскорбления, которые причинили мои поступки. Но я не прошу

прощения за сами поступки, ведь они рождены из истинной любви.

Оберон не мог говорить от гнева. Он взмахнул кулаком и сбил бы капитана со стены

на острые камни внизу…

Но вдруг между ними возникла его жена, сияющая золотом и мило улыбающаяся

ему.

- Вот это представление. Еще и на публике! – сказала она, смеясь, как колокольчики.

– Что подумают крохи?

- С дороги, Титания! – вопил Оберон. – Пак рассказал, что ты в этом замешана, и я

разберусь и с тобой!

Но Титания за много веков их брака успела увидеть мужа в гневе, так что не боялась.

- Не смеши, - бодро сказала она, постучав по его носу длинным изящным пальцем. –

Ты хочешь помешать истинной любви? Когда ты лезешь к сердцам, ничего хорошего не

выходит, это все знают.

Тьма на лице Оберона рассеялась, он слабо улыбнулся. Он вспомнил, когда в

последний раз одолел жену в их бою воль. Вспомнил мужчину с головой осла и квартет

юных влюбленных, которые забрели в его лес ночью…

Титания при виде этой улыбки поняла, что в этот раз победила.