Из двух зол - Уоллес Флойд - Страница 40

А Маркусу не спалось, хоть он и устал. Он хотел услышать, как объявляют маршрут. Ведь поправку уже должны внести! Взревели ракетные двигатели. Уилбур, вздрогнув, проснулся и свесил ноги с амортизационной койки.

— Ты думаешь, сейчас объявят? — спросил он.

— Должны, — ответил Маркус.

Рев двигателей усилился, каюта задрожала. Объявят ли когда-нибудь маршрут? Щелкнул микрофон.

— Бессемер, Золотой Песок, — заговорил динамик.

— Ложись на койку, — приказал Маркус и лег сам.

— Корни, Кассальмонт, — гудел динамик.

И тут все заглушил рев двигателей. Маркуса вдавило в упругую койку. Диктор надрывался, но слов невозможно было разобрать — так шумела в ушах кровь. Маркус провалился в серое забвение перегрузки. Когда он очнулся, вокруг сверкали звезды, а непосильная тяжесть исчезла. Маркус сел.

— Не услышали, — заметил Уилбур, опуская ноги на пол.

— Да, но объявят еще раз.

— Все равно жаль, — сказал Уилбур.

Маркус тоже забеспокоился.

— Самое разумное — справиться, — решил он.

Они вышли в коридор. Ракетные двигатели безмолвствовали: теперь работали межзвездные. Солнечная система осталась позади, слилась с другими светилами.

Звездолетчик был занят; он кивнул, приглашая их подождать, пока он не задаст курс автонавигатору. Немного погодя он обернулся.

— Чем могу служить? — спросил он.

— Мы не слышали маршрута, — сказал Маркус. — Ракеты все заглушили.

Звездолетчик виновато улыбнулся.

— В последнюю минуту пришлось вносить исправления в карты; знаете ведь, как это бывает. Мы ждали, пока на борт доставят список изменений.

— Понимаю. — Маркус немного приободрялся. — Скажите, пожалуйста, среди исправлений была — Режихау?

Звездолетчик достал список, пробежал его глазами, потом внимательно перечитал.

— Здесь Режихау нет, — сказал он.

Тотчас к Маркусу вернулось угнетенное состояние духа.

— Нет Режихау? — растерянно повторил он.

— Нет, но я сейчас проверю. — Звездолетчик склонился над списком. Постойте. Вот это, наверное. Взгляните-ка.

Маркус посмотрел. Палец пилота остановился возле жирных черных букв:

— Благодарю, — слабым голосом произнес Маркус. — Это я и хотел узнать.

В молчании они вернулись в каюту. Маркус закрыл глаза, но все равно продолжал видеть новое имя планеты. Не так легко от него избавиться.

— Раньше было красивее, — сказал Уилбур. — Как по-твоему, что там случилось?

— Не знаю, — ответил Маркус.

Но он знал. Четырнадцать раз (или одиннадцать?) употребил он одно и то же слово. Он старался захлестнуть главного робота эмоцией, и это ему удалось. В мозгу робота он запечатлел главным образом слово «уныние».

— Что теперь делать? — спросил Уилбур. — Может быть, вернемся?

— Нет, — отказался Маркус. — Оставим как есть. Вот вырастешь, займешь мое место, тогда и попробуй, если тебе захочется.

Женщины на планете будут, невзирая на название. Хлоя поймет, что случилось; так или иначе он обещал писать. Она не пожалеет, что приехала. А будут женщины — будут и мужчины, как-нибудь проживем.

Надо еще учесть фактор неопределенности. Маркус думал, что хуже старого названия ничего и быть не может… сейчас он так больше не думает. Он содрогнулся при мысли о том, каким может оказаться следующее название.

— А теперь ничего? — с тревогой спросил Уилбур.

— Конечно, ничего. — Маркус смирился со своим жребием. — Мы едем домой, на Унылую Харю.