Двухголовая химера (СИ) - Харт Хелег - Страница 21

- Да брось! - улыбнулся пуэри. - Я наслышан о людских странностях. Вы среди других рас как тролль в посудной лавке - воплощение хаоса. От людей нужно ожидать чего угодно, это ясно, как день.

- Так-то оно так, - я с сомнением почесал в затылке. - Но одно дело быть наслышанным, и совсем другое - столкнуться воочию. Ты бы лучше не недооценивал наше умение разочаровывать. К этому у нас большой талант.

- Как-то это непатриотично звучит из твоих уст, - вздохнул охотник. - И всё же я думаю... Эй, что там?

Он вглядывался правее моего левого плеча. Мы с Киром как по команде обернулись и довольно долго вглядывались в темноту, но так ничего и не увидели.

- Где?

- Как будто тень какая-то промелькнула.

- Да птица небось, - копатель махнул рукой. У него это получилось настолько небрежно и буднично, что мы с Рэном тоже успокоились и отвернулись.

Однако когда позади меня раздался отчётливый всплеск, все трое вскочили на ноги и вооружились.

- Не слишком-то похоже на птицу, - встревожился охотник.

- Может, большая птица? - с заметной долей сомнения продолжил гном.

- Не-е-ет, - протянул я. - Шлёпнуло будто веслом. Широким таким веслом.

Мы напряжённо вглядывались во мрак. Как назло к вечеру небо затянуло, так что темнота стояла, хоть глаз выколи, и даже Рэн не мог ничего разглядеть. А я всё думал: что за болотная живность может издавать такой звук? И в голову никто не приходил.

Со стороны топей, чуть левее места, откуда был всплеск, раздался стрёкот. Естественно, совсем не похожий на трескотню насекомых. Слишком уж хищный.

- Что за чертовщина? - гном покрепче стиснул в руках топор.

Видимо, он сказал это слишком громко, потому что в ответ ему прозвучал приглушенный рык и тот же стрёкот - с запада, юга, востока. Мы тут же встали спина к спине, выпучив глаза в темноту, которая в один миг угрожающе нависла над нами.

- Их много, - сказал Рэн. - И они поняли, что их заметили.

Знакомое чувство тревоги всплыло откуда-то с глубин сознания, только на этот раз прихватило с собой изрядную долю страха. От него даже шевелиться стало труднее.

- Они нас окружили, - выдавил я сквозь зубы.

Почему-то на меня накатила злость.

- Ну и что будем делать? - спросил гном.

- Поглядим, что за твари.

*          *          *

Рэн вглядывался в темноту. Если бы хоть что-то шевельнулось в ней, он бы тотчас это заметил, но даже его зрение ничего не могло различить. На слух выходило, что врагов не меньше пяти, но сколько ещё их прячется неподалёку? Был бы свет костра чуть ярче!

Едва он подумал об этом, как темноту вспорола ослепительная вспышка. В спину ударил жар, и пуэри в испуге отпрыгнул, обернулся: их маленький костёр ударил в небо ревущим огненным столпом.

- Да вашу ж мать! - рявкнул гном, поскользнувшийся от неожиданности. - Что за херня?!

- Зато теперь их видно, - процедил человек сквозь зубы.

Пуэри резко обернулся и столкнулся взглядами с монстром. Весь в толстой чешуе, похожий на крокодила с чрезвычайно развитыми конечностями, мутант стоял на самой границе видимости. Широкие и длинные стопы, руки снаряжены острыми костяными наростами и перепонками, туловище согнуто, образуя горб, из которого торчат заострённые шипы. Глубоко посаженные маленькие глаза, массивные надбровные дуги, вместо носа - вытянутое отверстие чуть пониже глазниц, пасть широкая, челюсть не смыкается до конца из-за нескольких мощных клыков. В уголках пасти трепетал широкий язык, который и издавал тот самый стрёкот.

- Ну и уродина! - Кир перекинул топор в другую руку. - Ну и как, образина, драться что ли будем?

- Это вряд ли, - бросил Энормис.

Хищник внимательно смотрел на самого высокого двуногого в отряде, изредка порыкивая и беспрестанно стрекоча. Чародей отвечал ему взаимностью, глядя исподлобья. Рэн видел, как другие мутанты двигаются по самой границе света, обступая маленький отряд со всех сторон. Их было не меньше дюжины.

- Мне кажется намерения у них самые серьёзные, - сказал охотник. - Будьте готовы...

Он не успел договорить, потому что Энормис шагнул навстречу хищнику и сам вдруг вспыхнул, как факел; языки пламени, объявшие его со всех сторон, были ярко-фиолетовыми.

- А ну-ка свалили отсюда! - рявкнул чародей не своим голосом.

Даже у Рэна сердце ёкнуло от страха от этого выкрика. Монстр же вздрогнул, напружинился, рыкнул. Решительности в нём явно поубавилось; мутант постоял немного в нерешительности, попятился и растворился в темноте. Другие тени, словно нехотя, тоже постепенно исчезли, стрёкот отдалился. Едва стихли последние шлепки плоских лап, Энормис снова стал человеком, а костёр вернулся к прежней яркости. Болото снова погрузилось во мрак.

В этой полутьме чародей не спеша вернулся на своё место и сел, как ни в чём не бывало. Воздух парализовала тишина, нарушаемая только треском догорающих дров.

- Здорово ты их испугал, конечно, - сказал гном подчёркнуто нейтральным тоном. - Но нас-то мог бы и предупредить.

- «Сейчас буду пугать»? - спросил Энормис, жуя мясо. - Главное, что сработало.

- Да уж, сработало. Был миг, когда я сам тебе чуть череп не раскроил с перепугу!

Человек только пожал плечами. Кир постоял немного и вернулся на своё место, продолжив уже спокойнее:

- Это уже тревожит, знаешь ли. Ты пришёл ко мне с просьбой отвести тебя на Глубины. Знаешь, насколько это странно? Потом ты в одиночку валишь тролля и каким-то чудом выживаешь со смертельными ранами. Говоришь с Тенью. Протаскиваешь нас через залы. Вытворяешь всякое. И всё это время с такими замашками, будто... - гном запнулся, подбирая слова.

- Будто я не человек? - спросил Энормис с вызовом.

Копатель засопел, но промолчал.

- Ты даже половины не знаешь, - бросил чародей. - Я и есть не человек, Кир. Не смотри, что я на него похож.

- И кто ты тогда?

- А не знаю! - всплеснул руками Энормис, и голос его дрогнул. - Ты думаешь, меня самого всё это не тревожит? Думаешь, оно мне нравится - быть чёрт знает кем? Однажды я уснул, будучи чародеем девятой ступени, а проснулся уже одиннадцатой. А ещё я говорю на любом языке - хочешь, пожелаю тебе доброго вечера на древнегарадском? И это всё ерунда по сравнению с тем, что я узнал у Оракула. У меня нет родителей, Кир! Их нет, и никогда не было! Как мне прикажешь себя чувствовать? Нормально?

Гном молчал.

- Я сам себя иногда боюсь, - продолжил чародей уже спокойнее. - И это не такой страх, как «Ох, да что же я творю?». Это страх «Да что же я такое?», и он намного хуже, потому что ответа на этот вопрос у меня нет. Я с ним живу все эти годы, приятель. Мне даже себя нечем успокоить, не то, что тебя.

Гном молчал.

- Мне иногда кажется, что это всё - сон, и что я скоро проснусь в своей нормальной, обычной жизни, в которой у меня нет совершенно никаких странностей. Мне очень хочется, чтобы это оказалось правдой. Вот только это не сон. Нет у меня никакой другой жизни, где всё хорошо и понятно. Мне кажется, лучше с этим смириться уже. И смириться с тем, что я не человек. Уж скорее я химера. И теперь у нас два варианта. Либо ты, как и я, с этим смиришься, либо лучше нам разбежаться.

Гном молчал. Рэн тоже молчал - чувствовал, что разговор Энормису крайне неприятен, что эти слова зрели внутри него уже давно, а он всё надеялся, что ему не придётся их произносить. И теперь чародей, несмотря на показное спокойствие, сидел как на иголках. Кир же то ли этого не замечал, то ли умышленно игнорировал.

Повисло неловкое молчание. Пуэри выждал немного и решил вмешаться.

- А мне не важно, как ты хочешь себя называть, - сказал он. - Ярлык можно приклеить любой. Если обращать на них слишком много внимания, правды в этом мире не найти. Меня вполне устраивает то, какой ты без словесной шелухи.

Энормис вздохнул, не поднимая головы. По его изменившейся позе стало понятно, что утешение Рэна вышло слабым, но всё же действенным. Он будто бы даже расслабился.