Девять дней исправления (СИ) - Летучий Дмитрий "Летучий дракон" - Страница 33

 - А за каким дьяволом это положение нужно, если не приносит пользы миру? Если не служит никакой большей цели, чем сохранение задниц нескольких стариков?

 - Ты прав, и я согласен с тобой. Один мой друг однажды спросил меня, что я стану делать, если в один прекрасный день ко мне придёт король и скажет, что ему больше не нужна эта школа и что я ему больше не нужен. Я тогда растерялся и ничего не ответил. И, как это бывает обычно, пришёл к ответу лишь спустя какое-то время, когда дать его тому человеку уже не было возможности.

 Со стороны Палтанона послышался какой-то звук, не очень громкий. Как будто он ударился головой о что-то. Дардарон не обратил внимание на это, в его голове формировалась мысль, и он не хотел останавливать этот процесс. Он продолжил:

 - Магия - это и есть наша жизнь. Жизнь, которую мы потратили на то, чтобы создать и укрепить эту школу. Мы существуем ради неё. Не станет школы, не станет нас. Останется лишь телесная оболочка, пустая и никчёмная, как ножны без меча. Ведь мы будем понимать, что всё, что мы делали, было только что уничтожено. Мы останемся стариками, у которых нет абсолютно ничего. Поэтому, я ни за что не допущу такого. Или умру вместе с самой школой. Какая разница, мёртвый старик или старик ни с чем? А ты что думаешь по этому поводу?

 Палтанон не ответил. Дардарону сделалось страшно. Он вдруг вспомнил тот звук, раздавшийся минуту назад.

 - Палтанон?

 Маг обернулся, но его товарища не было на месте. Он был разбросан по всей крохотной комнатке, которая теперь была измазана кровью.

 Дардарон прижался к стене, часто задышал. Он напряг слух, сосредоточился. Ни звука. Тишина, которая пугала его, теперь была абсолютной. Он выставил обе руки в стороны, возводя щит вокруг своего тела. Удерживая заклинания уже без рук, подобрался к Палтанону. Лишь на секунду глянул в зал. Проклятая темнота, к которой он вроде бы привык, словно сгустилась, и никого не было видно. Дардарон посмотрел на останки друга. Голова всё ещё крепилась к рёбрам, которые продолжали удерживать руку. Дардарон, даже не заметив, что потерял контроль над щитом, запустил пальцы в окровавленные волосы и повернул голову лицом к себе.

 Не сдержавшись, он громко закричал.

                                                                         * * *

 Сначала вернулись чувства. Лучше бы не возвращались. Он почувствовал пульсирующую боль в виске. Рука сама потянулась к ушибу и ощупала его. Крови нет, но точно будет шишка. Лишь потом вернулось сознание. Он понял, что может мыслить и рассуждать. Понял, что не может вспомнить о себе абсолютно ничего. И что ему нужно бежать. Некто идёт за ним.

 Вскочив и оглядевшись, он смог увидеть обшарпанные стены каких-то высоких зданий, закрывающих солнце. Лишь оттенок неба говорил о том, что уже вечер.

 Подождав, пока головокружение прекратится, он бросился в первую же попавшуюся сторону. Перед мысленным взором стояла фигура, которая, тем не менее, была бесформенной. Кто-то или что-то, от которого сознание настойчиво требовало держаться подальше.

 Забежав за угол здания, он отдышался. Куда же бежать? Где обладатель этого силуэта? В какой стороне? Эти вопросы оставались без ответов, но жуткий, необъяснимый страх не позволял оставаться на месте, подгонял, приказывал бежать. И он бежал не разбирая дороги.

 Остановившись на перепутье, он постарался проанализировать ситуацию, как вдруг вдали, в конце улицы показалась фигура в тёмном плаще. Та самая!

 Он бросился прочь. Он не понимал, почему так боится её, но всё равно боялся.

 Погоня продолжилась недолго. Уже скоро он почувствовал, что задыхается. Тело потребовало отдыха. Он прислонился спиной к стенке очередного дома и беспомощно огляделся. Его взор пал на угол и на лежащий рядом камень, от которого по кирпичной поверхности тянулась тонкая белая царапина. Мысли вторглись в голову, словно по команде. Он вспомнил, что уже пробегал здесь когда-то. Когда точно так же убегал от обладателя тёмной фигуры. Он споткнулся тогда об этот камень, и некто догнал его. Неужели обыкновенная царапина могла пробудить все эти воспоминания.

 Он оглянулся на улицу позади себя, и сердце заколотилось, словно сумасшедшее. Некто в плаще неминуемо приближался. Шёл неторопливо, но всё равно как-то догнал свою жертву.

 Идея пришла быстро. Он схватил с земли первый же попавшийся булыжник, отделившийся, видимо, когда-то от каменной плитки, провёл им по руке, оставляя небольшую кровоточащую царапину.

 Некто в плаще вынырнул из-за угла и стал рядом. Лицо под капюшоном извергало невыносимый страх, не сравнимый ни с каким другим.

 "Сейчас он подчинит себе мой разум, но в следующий раз я, возможно, увижу свою рану, возможно, вспомню всё, что произошло сейчас, и, возможно, у меня будет шанс спастись от этого человека"

 Некто вскинул руку, и свет померк.

Четвёртый день

...

 В зал вошла небогато одетая женщина, в которой Фаралон тут же узнал Аррадру. Он сжал большим и указательным пальцами основания уставших глаз, чтобы хоть как-то скрыть покраснение.

 - Привет, - сказала она.

 - Привет. - Ответил маг. - Ищёшь Трилона?

 - Да, думала он тут, - девушка повернулась к нему той частью лица, которая до этого момента пряталась в тени.

 - Вечно ходишь вся в синяках, как, извини, какая-то шлюха, - заметил Фаралон.

 Она потрогала ушибленный подбородок.

 - С моей работой немудрено оставаться без синяков. Если честно, сама иногда не замечаю, как они появляются. Шлюхой было бы тоже самое, да только меня не возьмут. Так где Трилон?

 - Он ушёл, я пока вместо него.

 - По-моему, он слишком обнаглел. Не чуресчур ли часто он просит тебя работать за него?

 - Это наши дела, - отрезал Фаралон.

 - Да, но уж меня-то вы могли бы в них посвящать.

 - Почему это?

 - Потому что я - не чужой человек.

 - Я имею в виду, почему мы вообще должны посвящать кого-то в свои тайны? У каждого человека в голове есть то, о чём не должны знать все остальные. Представь, сколько этого у магов!

 Аррадра легко улыбнулась.

 - Люди строят свой внутренний мир для кого-то другого, пускай и обманывают в обратном всех, включая себя самих. В чём смысл чего-то крупного и грандиозного, если оно остаётся там, где его никто не видит?

 Оставив в покое записи, Фаралон поднял на девушку уставшие глаза.

 - В те редкие моменты, когда ты пытаешься философствовать, мне одновременно и смешно и грустно. Грустно оттого, что в чём-то ты права. А вот и Трилон!

 Аррадра обернулась на вошедшего в зал мужчину. Тот шёл глядя себе под ноги, но на губах играла улыбка. Кажется, он был чему-то безмерно рад.

...

Четвёртый день.

 Трилон поставил кружку с вином на стол. Трясущейся рукой Дардарон потянулся к алюминиевой ручке, но затем отдёрнулся. Ему не хотелось пить. Директор же отхлебнул из своего кубка добрый глоток и, заняв своё привычное место, уставился в окно, в котором были видны первые признаки занимающегося рассвета.

 - Всё слишком запутанно, - бросил он. - Голова начинает болеть. Расскажи с самого начала как всё было. Только медленно и по порядку.

 Дардарон рассказал. Медленно и по порядку. Когда он произнёс последнее слово, Трилон всё ещё не сводил взгляда с окна и молчал.

 - Знаешь, что он сказал перед смертью? Он сказал, что считает нашей миссией защиту людей...

 - Хватит о Палтаноне, - резко оборвал директор. - Мы достаточно его почтили. Теперь поговорим об убийце.

 Дардарон проглотил комок, терзавший горло.

 - Что можно сказать об убийце? Только то, что он умеет передвигаться бесшумно и легко обдуривает двоих магов. Ты ведь знаешь, это не может быть заклинание, которое приглушает шаги. Мы ведь пробовали, это слишком сложно, чтобы можно было передвигаться хоть со сколько-нибудь пригодной скоростью.