Кузницы Марса. Трилогия (ЛП) - Макнилл Грэм - Страница 200

Войну в космосе нельзя назвать чистой. Она оставляла огромные облака обломков и дрейфующие корпуса, за которыми тянулся след из топлива и кислорода. Она на десятилетия загрязняла космос электромагнитными воплями и редко велась до победного конца. Дистанции, на которых обычно разворачивались сражения, предоставляли неспособному продолжать бой кораблю относительно простую возможность отступить во мрак и сбежать.

Но из этого сражения сбежать было невозможно.

“Дитя Луны” последовательно взорвался вдоль всего корпуса. Сначала клиновидный нос исчез в безмолвном ударе синего огня, затем его средняя часть и, наконец, секция двигателя перестала существовать в иссушающем плазменном шаре. Несколько коротких секунд он ярко горел, пока не закончился кислород.

Пожары быстро потухли, оставив от “Дитя Луны” обугленный остов дрейфующих обломков. Безжизненный. Инертный. С десятью тысячами погибших в мгновение ока.

Ещё пара дуговых молний протянулась от Экснихлио.

И “Дитя Гнева” и “Мортис Фосс” разделили участь “Дитя Луны”.

Ещё больше молний устремилось к “Сперанце”.

Микроконтент 10

Робаут тащил Павельку за мантию, но с таким же успехом он мог бы попытаться сдвинуть саму башню. Магос “Ренарда” непоколебимо стояла на месте, подключив инфошипы к центру управления. Мерцающий инфосвет прокручивался в оптике под капюшоном, а конечности подёргивались от непроизвольных спазмов. Она боролось с кодом центра, словно с необъезженным сопротивлявшимся жеребёнком.

Яростные вспышки электрических разрядов протянулись по механодендритам, вонзаясь в тело. Робаут поморщился от омерзительно аппетитного запаха запечённого мяса.

– Иланна! Отключайся! – крикнул он, чередуя внимание между неистовым столкновением клинков и когтей на вершине эстакады и треском лазерного огня из ружей кадианцев. – Нам нужно уходить!

– Просто. Не подпускайте. Их. Ко мне… – прошипела Павелька.

– У нас нет на это времени, – ответил Вен Андерс, одной рукой сжимая ружьё, а другой рукоять силового меча. – Оттащите её, Сюркуф, или я сам разберусь с этим.

Робаут кивнул. У него не было ни малейшего желания здесь оставаться. Он видел жаждущие, ребристые и клыкастые силуэты врагов на эстакаде, но внушительные фигуры Чёрных Храмовников и призрачного властелина мешали рассмотреть их вблизи.

Подобное развитие вещей его вполне устраивало.

Браха и Яэль стояли на противоположной стороне центра управления, вгоняя болты во врага каждый раз, когда появлялась цель.

Дела у мечников-Храмовников обстояли хуже. Танна опустился на колено. Его левая рука безвольно висела вдоль тела, а расплавленные остатки пистолета валялись на полу. Иссур подёргивался в хватке потрескивающего электрического поля, которое заживо сжигало его в доспехах.

Только Аттик Варда продолжал сражаться непокорённый.

Его чёрный клинок разрубал броню тиндалосов, разбрасывая во все стороны вращавшиеся серебряные и бронзовые осколки. Чемпион Императора сражался с точностью дуэлянта и мощью берсерка, оба воплощения войны слились в единое целое. Это было самым удивительным и рациональным искусством владения мечом, которое видел Робаут.

Но даже столь безупречный воин не мог сражаться вечно.

– Иланна, пожалуйста, – взмолился Робаут, рискнув коснуться её плеча. Он почувствовал яростную микродрожь тела, которое в основном состояло из работавших на пределе машин.

Исходящий от Павельки жар был почти невыносимым.

– Не трогайте меня! – рявкнула она. – Почти. Вот.

– Слишком поздно! – крикнул Вен Андерс, когда два тиндалоса перепрыгнули через ограждения на платформу. Одного поймали в воздухе очереди Яэля и Брахи из трёх болтов. Взрывное воздействие массреактивных снарядов отшвырнуло гончую ада, и Робаут не смог сдержать ликующий вопль, пока она падала с горестным воем.

Оставался ещё один враг и кадианцы направили на него хеллганы. Сверкающие потоки лазерного огня ударили со скоростью и точностью, которых можно было добиться только тренируясь всю жизнь.

Ни один выстрел не попал в цель.

Мгновение спустя тиндалос уже был среди них.

Водан перекусил живое тело пополам, отбросил в сторону и рассёк когтями другое на две части от плеча до таза. Вот, что он любил больше всего. Вот какими врагами он наслаждался.

Мягкие, смертные, сочные и без малейшего отвлекающего кодового аромата, который мог выпустить гейс. Когти рубили и шесть тел истекали кровью. Шкура хлестала электричеством. Он сжигал, рассекал и плавил врагов. Крючья с ядовитыми маслами вырывали мясо из кричащих животов.

Некоторые были жёсткими и жилистыми, другие лёгкими, словно пушинка.

Разные расы?

Это не имело значения, обе оказались одинаково хрупкими.

Энергетические лучи кололи его. Незначительные раздражители. Его броня была непроницаемой для такого примитивного оружия с низкой излучательной способностью. Потрескивающие дуги странных штормовых огней поразили его сокрушительным психическим ударом гибельной энергии. Сработала древняя нулевая схема в теле, рассеяв эти атаки без всякого вреда.

Неужели эти мясные существа ничего не знали о Водане?

Воины в зелёной броне танцевали вокруг него, жаля из потрескивающих устройств возле ртов и рубя гудящими клинками. Он взорвал их внутренние органы электромагнитными микроимпульсами.

Он услышал их крики, ужасные крики, источником которых не являлись никакие органы речи. Он записал информацию для дальнейшего изучения. Никакие из ранее убитых им рас не вели себя так после смерти.

Он сжал челюсти на голове смертного и повернулся из стороны в сторону, позволяя зазубренным зубам сделать остальное. Быстрые мясные существа продолжали атаковать его, даже не понимая, что не могли убить Водана. Их вспыхивающее оружие было столь же эффективно против его брони, как жала веспидов против левиафана.

Двое воинов в чёрных доспехах окружили Водана – в данных Телока они назывались космическими десантниками – вместе со стройной охотницей, вооружённой мечом с визжащими зубьями. Оружие явно было слишком велико для неё, но Водан признал, что и она являлась грозным противником.

Эти космические десантники были жёстче и смертоноснее, чем все, кого пожелали увидеть мёртвыми его давно забытые хозяева. Каждый был облачён в ядовитые доспехи с духами-машинами, которые могли стоить гончей ада жизни, стоило хоть раз укусить за неправильное место или уступить искушению попировать. Водан не боялся этих убийц, но знал, что их стоило опасаться.

Добыча находилась в пределах видимости, убегая по мосту из стальной сети и тросов. Уже в пределах досягаемости, но первым правилом любой охоты являлось не оставлять в живых тех, кто мог бы охотиться на охотника.

Пара громких ударов замедлила его атаку, когда космические десантники выстрелили из своего тяжёлого оружия. Водан изогнулся в воздухе, прикончив ещё один мешок мяса с кричащей душой резким движением крючковатой задней ноги. Разрывные боеприпасы следовали за ним, отскакивая от изогнутых пластин плеча, когда он приземлился перед тремя воинами, которые стоили его внимания.

Он взвыл от ярости, но они не побежали, что и делало их уникальными.

Все бежали от Водана.

Но Водан напомнил себе, что эти существа не знали, кто он.

Ещё один залп разрывных снарядов обрушился на его броню.

Один взорвался в груди, и мгновенная боль пронзила его. Водан не знал такой боли тысячелетия. Боль изоляции и безумия, да. Знание, что его сознание медленно, но верно, распадается, конечно.

Но боль от раны?

Она вызвала старые воспоминания, пережитые страдания и былые радости.

Сила, которой Телок наполнил его из древней машины, начала свою отвратительную работу, пожирая минеральные запасы в теле, восстанавливая повреждения и затягивая раны.

Водан прыгнул вперёд, быстрее, чем они могли бы увернуться. Одна рука с когтями пробила грудь космического десантника со всей мощью, на которую он был способен. Чёрное и белое стало красным. Таким ярким, таким живым. Таким непередаваемым.