Кузницы Марса. Трилогия (ЛП) - Макнилл Грэм - Страница 203

Они расцепились. Ульданаишь перекатился, поднялся и покачнулся, когда правая нога, наконец, не выдержала. Психоактивная соединительная ткань в суставе стёрлась до состояния разбитого стекла и никакая сила не могла заставить её выдержать его вес.

Тиндалосы стояли перед ним: он – раненый гигант, они – механизированные убийцы, которые восстанавливались с каждой секундой.

Потянувшись вдоль настила моста на одном колене, Ульданаишь сумел принять вертикальное положение. Спектральное зрение призрачного взора тускнело, и всё же неровные очертания тиндалосов оставались резкими и чёрными.

Жестокий смех стал ещё ближе, словно один из эльдарит иннеас пришёл насладиться гибелью своей жертвы.

Теперь этот момент настал.

– Подходите, гончие Морай-Хег, – произнёс он. – Мы умрём вместе!

Ульданаишь вытянул левую руку и разрезал толстые подвесные тросы пилящим взрывом высокоэнергичных лазерных импульсов. Одновременно призрачный клинок рассёк переплетённый узел тросов возле плеча.

Настил моста пошёл волнами, в одно мгновение, лишившись основных опор. Тиндалосы увидели опасность и бросились мимо него, но было уже слишком поздно.

С криком разрываемого металла мост переломился пополам, сбросив сражавшихся во взрывоопасные ядовитые облака у основания башни. Падающие тиндалосы выли, пока их металлические шкуры покрывались волдырями в едком тумане.

Ульданаишь Странствующий Призрак не издал не единого звука.

Его душа больше ему не принадлежала.

Глоссарий:

Balhaut – Бальгаут

Certus Minor – Цертус Минор

Hellabore – Хеллабор

Thanatos – Танатос

Микроконтент 11

Аура заброшенности, которую ощутил Виталий при взгляде на вход-шестерёнку в кузню “Электрус”, напомнила ему пропитанные чумой храмы-отстойники Страданий Скиапарелли на Ацидалийской равнине. В галерее Забытого внутри горы Олимп огромное хранилище было изображено в период рассвета: высокая пирамида, заполненная данными с самых ранних дней, когда человечество овладело наукой.

Согласно марсианской легенде, магистр войны лично наслал фрактальную чуму, известную как Потеря Целомудрия, которая уничтожила двадцать тысяч лет изучения и превратила знания целой расы в воющий неразборчивый код.

Виталий и Таркис Блейлок тщательно исследовали несколько самых глубоких хранилищ памяти, пытаясь найти частицы этого знания. Чума развивалась во тьме в течение почти десяти тысячелетий, и они нашли только поражённое порчей оборудование, безумные логические машины и бродившую среди расплавленных инфоядер заражённую смертоносным скрапкодом кибернетику.

Нельзя сказать, что здесь всё было также, но оказавшийся ниже ватерлинии “Сперанцы” во время атаки Виталий пережил то же самое чувство угрозы за каждым углом.

Судя по окружавшему его невидимому коктейлю боевых стимуляторов, двадцать скитариев, которых он реквизировал в одной из резервных зон Дахана, явно испытывали аналогичное чувство.

Виталий хотел забрать когорту преторианцев, но Дахан решительно отказал, а символы звания не сработали. После жарких бинарных переговоров секутор неохотно предоставил в распоряжение Виталия полуманипулу.

Каждый скитарий был облачён в архаичную штурмовую броню, благодаря которой они почти не уступали в росте космическим десантникам. Украшенные множеством потрёпанных вымпелов и механических амулетов они приобрели воистину дикий вид, напомнив Виталию Громовых Воинов Старой Земли, выцветшие изображения которых сохранились на пыльном блоке, по слухам, некогда являвшимся частью врат Аннапурны.

Непропорционально большие перчатки сжимали настоящий арсенал, состоявший из бласт-карабинов, крупнокалиберных дробовиков или тяжёлых электрокопий. У некоторых было силовое оружие или скорострельные бронебойные гранатомёты, сопоставимые с болтерами Адептус Астартес.

Они быстро продвигались по “Сперанце” вдоль коридоров со следами лазерных попаданий и усыпанных стекловидными обломками, сворачивая, чтобы избежать колонн бегущих солдат, не обращая внимания на звуки перестрелок и взрывов.

Пересекая подвешенную на суспензорах платформу, которая образовывала дугу над сводчатым ремонтным доком для левиафанов, Виталий мельком увидел врага. Кристаллические воины, такие же, каких он заочно встретил на борту “Томиоки”. Резкие зелёные разряды устремились в сторону платформы, но прежде чем в дело вступила реальная огневая мощь, из противоположных поперечных транзитных коридоров появились отряды вооружённых сервиторов и атаковали противника с флангов. Они пробились сквозь врагов в тщательно скоординированной атаке с двух направлений. Виталий не остался следить за заключительным уничтожением захватчиков, спускаясь всё глубже к месту назначения.

Залы подхода к кузне “Электрус” казались тёмными и неприветливыми, их духи сбоили и с опаской поглядывали на незваных гостей. Виталий ощутил новый восстановленный код в оборудовании за стенами, что удивило в столь явно запущенном месте.

Чёрный как смоль сервочереп, точная копия его головы, парил рядом, словно беспокойный ребёнок. Боевой робот фактически уничтожил его на “Томиоке”, но Линья подобрала и по крупицам восстановила устройство за время путешествия к Экснихлио.

Скитарии не разделяли осторожность черепа и рассредоточились в вестибюле, как если бы собрались штурмовать “Электрус”. Они укрылись за выступающими лонжеронами переборки и направили весь свой арсенал на вход в форме зубчатой шестерёнки. Над дверью располагался плачущий череп, символ Механикус, который капал машинным маслом на перфорированную палубу. Встроенный в челюсть вокс загудел, и люмены замерцали от враждебного бинарного рычания.

Виталий подошёл к двери и посмотрел на череп:

– Я – магос Виталий Тихон и хочу получить разрешение войти в кузню “Электрус”, – произнёс он, прижал руку к запирающей пластине и позволил считать символы звания. – Я должен встретиться со старшим магосом внутри.

Череп выплюнул комок помех:

– Для переговоров или боя? – сказал он. – Я слышу отчёты о захватчиках на корабле и заметила за вашей спиной множество угрожающе выглядящих людей. Если не ошибаюсь, две истребительных группы касты сюзеренов?

– От картографического купола до кузни “Электрус” путь не близкий, – ответил Виталий. – И как вы уже сами заметили “Сперанца” атакована. Я хотел быть уверенным, что переживу путешествие.

– Учитывая, настолько вы безумны раз вообще отправились в это путешествие, скажите мне, почему вас нужно впускать, – заявил череп.

– Хорошо. У меня есть основания полагать, что в вашей кузне находится что-то или кто-то, способный спасти корабль, – сказал Виталий.

Череп замолчал, и почти тридцать секунд единственным звуком было шипение сжатого воздуха, затем дверь откатилась в сторону, и повеяло ароматом ладана для помазания недавно освящённых машин. Виталий понял, что стоит перед удивительно симпатичным адептом, чьё лицо настолько сильно напоминало Линью, что это вызывало резкий скачок высокого напряжения в его искусственном теле. Алую мантию незнакомки покрывали пятна масла. Золотой свет омывал её. В одной бронзовой руке она сжимала увенчанный лавровым венком и силками для ловли маленьких зверей посох адепта, а в другой – гудящий гравитонный пистолет.

– Магос Хирона Манубия к вашим услугам, – произнесла она, и указала на кузню стволом пистолета. – Вы можете войти, но истребительные группы останутся снаружи.

Виталий кивнул и отдал приказ скитариям остаться, прежде чем последовал за Манубией. Дверь покатилась, закрываясь за ним, но в самый последний момент сервочереп всё же успел проскользнуть за хозяином.

– Внутри кузня “Электрус” не похожа на себя снаружи, адепт Манубия, – произнёс Виталий, удивлённо смотря на десяток омытых золотым светом машин, расположившихся вдоль мозаичного нефа.

– В этом не моя заслуга, – ответила она.

Удивлённый её загадочным высказыванием, Виталий зашагал по нефу.