Время вьюги (часть первая) (СИ) - "Кулак Петрович И Ада" - Страница 94

      - Что за комедия? - поинтересовался незнакомый Эрвину писклявый голосок.

      - Не знаю, - гаркнул в ответ человек, мгновением позже опознанный как Ярцек. Жандарм вышел в коридор первым. Анна к тому моменту уже успела прижаться спиной к двери и уставиться на представителя правопорядка, как кролик на змею.

      - Поскользнулась, - почти беззвучно выдохнула она. Эрвин кивнул. Потом сообразил, что выглядит, как последний олух, чем подводит под монастырь не только себя, но и Анну. Плохо было дело.

      - Добрый день, господа, - как мог твердо произнес лейтенант. - Я могу быть вам чем-то полезным?

      - Не мне, - покачал головой Ярцек. Он смотрел на Эрвина спокойно, без неприязни. Из-за его спины выскользнул невзрачный человечек, с бледной, какой-то рыбьей физиономией, сам напоминающий вампира даже сильнее, чем Эрвин. Человечек пригладил слипшиеся волосы, потер руки и возвестил:

      - Третье отделение. Проверка.

      Нордэнвейдэ механически кивнул.

      - Вот ордер, - человек протянул лейтенанту бумагу. Спокойный, деловитый Ярцек тем временем вышел в кухню, явился с еще одним канделябром и поинтересовался:

      - Где ваш саквояж?

      - На крыльце, - отозвался Эрвин, в тусклом свете свечей пытаясь разобрать строчки ордера. - Госпожа Тирье, мне кажется, вам с дочерью лучше уйти.

      - Пойдемте, мама, - поддержала его Анна. - Мне страшно.

      - Нет уж, останьтесь, барышня, - растянул человечек безгубый рот в подобии улыбки.

      - С кем честь имею? - довольно грубым тоном поинтересовался лейтенант, возвращая бумагу. Ордер, увы, был в полном порядке. Чистильщику разрешался досмотр личных вещей гражданина второго класса Эрвина Нордэнвейдэ и обыск его жилища.

      - Вы не возражаете, если за вашим саквояжем схожу я? - тем временем вполне любезно спросил Ярцек. Эрвин невозмутимо выдержал его взгляд:

      - Не возражаю. Но я возражаю, чтобы любители копаться в грязном белье, выворачивали содержимое моего саквояжа при юной барышне.

      Человечек вспыхнул:

      - Это неуважение к служителю закона!

      - Не то чтобы лейтенант пока проявил какое-то неуважение, - буркнул Ярцек. У Эрвина сложилось впечатление, что рыбоподобный субъект и тому неприятен. В конце концов, жандармы и чистильщики традиционно питали друг к другу мало симпатии, хотя порой и работали сообща. Ярцека сюда захватили скорее всего потому, что опасались сопротивления. Так уж исторически повелось, что в массе своей борцы за чистоту калладской крови были заморышами, гонять воров и убийц по улицам не способными. И, по глубокому убеждению Эрвина, негодяями они были всегда. В конце концов, от избытка желания помочь стране можно было пойти в армию или жандармерию. Какие причины заставляли людей потрошить чужие чемоданы и регулярно проверять трущобных девиц, Нордэнвейдэ оставалось только гадать. Жандармов в Каллад, в отличие от армейских, не то чтобы любили, но хотя бы уважали через одного. Чистильщиков же просто боялись. Причем не столько их самих, сколько стоящую за ними машину и всесильного Герхарда Винтергольда.

       Пока чистильщик, вероятно впервые в жизни столкнувшийся с откровенным хамством, беззвучно хлопал ртом, все больше напоминая карпа, жандарм сходил за саквояжем, вернулся и опустил его на пол. Застежки тихо клацнули.

      - Мама, мне дурно..., - простонала Анна. Эрвин с изумлением понял, что в этой бесцветной девушке пропала отменная актриса. Даже он уже начинал верить, что Анне и вправду очень плохо. Та почти висела на руках у матери. И вот тут Тирье пошла в атаку. Хозяйка лихо боднула воздух чепчиком и громко возмутилась:

      - Я позволила обыск в моем доме! Пошла на сотрудничество! Что вам еще от меня и моей дочери надо?

      - Ваша дочь находилась наедине с подозреваемым, - с нескрываемой радостью ввернул человечек.

      - Чушь, - с ходу отмел это предположение Эрвин. - Госпожа Анна подвернула ногу у крыльца, только и всего. Если уж вам так нравится лазить по чужим карманам, приступайте, но дайте девушке уйти.

      - Пусть сперва вывернет карманы, - улыбнулся чистильщик. Присутствие жандарма явно добавляло ему смелости.

      - Вы пошутили? - мягко уточнил Эрвин. Ему необыкновенно хорошо представилось, как с хрустом ломается тонкая шейка, торчащая из серого мундира. Один хороший удар в трахею решил бы проблему. А вот Анна у стены, кажется, и вправду начала задыхаться.

      - Астма? - коротко спросил жандарм. Нордэнвейдэ быстро кивнул. Ярцек насупился, потом пробурчал:

      - Уведите девицу, мадам. Не дело это.

      - Пусть сперва карманы вывернет!

      Анна втянула воздух с каким-то страшноватым присвистом. Эрвин мысленно сосчитал до трех и любезно спросил:

      - Сударь, уж не знаю вашего имени, вас когда-нибудь оскорбляли? Например, называли ублюдком в лицо? Нет? Мне кажется, самое время.

      Чистильщик пошел густыми красными пятнами:

      - Что?!

      - Что слышали. Господин Ярцек, я уже кого-нибудь оскорбил?

      Ярцек усмехнулся, но усмешку быстро подавил:

      - Пожалуй, еще нет. Флауэрс, преступайте к обыску. Мадам, уведите дочь.

      - Но...

      - На нее ордера нет. И оснований я не вижу.

      - Не вашего ума дело, Ярцек!

      - Флауэрс, если уж в вас взыграло такое служебное рвение, пойдите и обыщите извозчика. Он пробыл наедине с подозреваемым никак не меньше, чем барышня.

      Чистильщик, вероятно, хотел еще что-то сказать, но только дернул подбородком и занялся замками саквояжа. Эрвин равнодушно взирал, как сменные сорочки летели на не слишком чистый пол. И благословлял Зондэр Мондум.

      - Рэдская самогонка. Три бутылки.

      - Это преступление? - угрюмо полюбопытствовал Эрвин.

      - Да! Она на два градуса крепче, чем позволительно напиткам, ввозимым в Каллад.

      - Прелестно. Пятнадцать марок штрафа, конфискация и я свободен?

      Флауэрс ожесточенно тормошил остальное содержимое саквояжа. Никаких сногсшибательных открытий его не ожидало. Лейтенант демонстративно уставился в потолок.

      - Ничего, указывающего на порфирию, в саквояже, - подвел итог десятиминутной работы чистильщика Ярцек. - Вашу комнату мы уже осмотрели. Там тоже чисто. Вы возражаете против личного досмотра?

      Брезгливый от природы Эрвин еще как возражал, но делать было нечего:

      - Не обещаю случайно не дать в зубы означенному господину, если он станет распускать руки больше необходимого, - пожал плечами лейтенант. Ярцек снова тихо хмыкнул:

      - Ладно уж, служба, извините.

      - Снимайте шинель, сапоги и мундир!

      - Я вам от всей души сочувствую, если раздевание представителя вашего же пола вызывает у вас такой прилив энтузиазма, - процедил Эрвин, но требование выполнил. Шинель Флауэрс перетряхивал долго и тщательно, лейтенант уже замерз стоять на холодном полу.

      - Если вы ищете заначку, она не там. Сколько вам не хватает до получки?

      - Молчать!

      - Господин Ярцек, я обязан хранить молчание во время обыска?

      - В принципе, нет. Флауэрс, вы ее по швам распороть решили? У меня дежурство сегодня в два заканчивается, давайте скорее. Господин Нордэнвейдэ, будьте любезны, выверните карманы брюк.

      По выполнении просьбы Эрвин явил жандарму горсть мелочи и трофейную карамельку в зеленой обертке. Флауэрс был жестоко разочарован, потому что карамелька оказалась не капсулой с наркотиками или ядом, а именно яблочной карамелькой. Чистильщик раздраженно швырнул ни в чем не повинную конфету на пол. Снова взялся за шинель. Ярцек хмыкнул и махнул рукой, мол, все. Порядок.

      - Да нет там ничего! - взвился чистильщик, все еще страдавший над шинелью и мундиром. - Говорю же, он что-то передал, когда светильник грохнулся! Пошли девку проверим.