К.С.В... (СИ) - Григорьева Светлана - Страница 82

   -Интересно, а как я отличу, что это не просто физическая реакция моего тела на твое воздействие, а нечто большее? - скривилась я.

   -А давай попробуем, и ты мне сама об этом расскажешь, - склонился он ко мне, широко улыбаясь.

   -Ты все свои проблемы с девушками решал подобным способом? - не удержалась я.

   -Не все, хотя этот способ мне всегда нравился не в пример больше всех остальных. Человек в такие минуты наиболее раскрепощен и искренен, хотя бы по отношению к самому себе.

   -Что-то этот способ решения проблем не сильно помог тебе с Кветой, - сказала я и немедленно прикусила себе язык. Улыбка пропала.

   "Это было грубо!" - холодно заметил он, отстраняясь и садясь на край кровати.

   "Прости, прости, прости! Я просто так ляпнула, не подумав! Я знаю, как это неприятно для тебя. Прости. Больше ни слова не скажу."

   Я подползла к нему поближе и как кошка просунула голову ему под руку. Он непроизвольно зарылся ладонью ко мне в волосы и начал задумчиво перебирать их.

   "Ничья?" - кое-как вывернувшись, я улеглась головой ему на колени и посмотрела в его лицо, снизу вверх.

   -Что ж с тобой сделаешь, ребенок, - произнес он, поглаживая мой лоб и перебирая волосы. - Ты знаешь, никто на свете еще не дарил мне столько радости и боли одновременно. Мир?

   -Мяу, - ответила я, млея под его руками. - В смысле перемирие.

   -Почему перемирие? - удивился он.

   -Потому что точка еще не поставлена, - заметила я. - Мне уже интересно, что будет завтра, а точнее уже сегодня, когда на божий свет выползет еще пара томов "страшной" тайны имени меня. Владь, не сердись, но мне, правда, нужно еще немного времени теперь, наверное, уже на осознание самое-себя.

   -Ладно, ребенок, - склонился он ко мне и поцеловал в лоб. - Пей свое молоко и ложись спать.

   -А ты? - непроизвольно вырвалось у меня.

   -И я, - вздохнул он. - Куда ж я от тебя теперь денусь!

   На этот раз, когда я свернулась калачиком, и ко мне сзади прижалось теплое тело моего демона, обнимающего меня подобно плюшевой игрушке, и я спокойно закрыла глаза, поняв, что кошмары сегодня меня больше не побеспокоят. Будущее все еще пугало меня своей неотвратимостью и мрачным предчувствием, но теперь у меня появилась надежда на то, что чтобы не ждало нас там с ним, мы все сумеем преодолеть, потому что искренне хотим этого, не смотря на все подначки наших неугомонных и неистощимых на фантазию судеб.

Глава 19

Печати

   -Тома, открой, пожалуйста, - крикнул Влад вслед за раздавшейся короткой трелью его дверного звонка. Я и так знала, кто стоит там за дверью, потому без колебаний распахнула ее.

   -Привет, бабуль, - немного настороженно произнесла я. - Как дедушка?

   -Здравствуй, Омичка, - проговорила она и поцеловала меня в щеку. - С ним все будет нормально. Меня в данный момент больше заботишь ты. Тебе лучше?

   -Более или менее, - пожала я плечами.

   -Добрый день, пани Софья, - раздался позади меня голос сероглазого, и Влад положил руки мне на плечи. - Хотите чаю или, может, вы предпочитаете кофе?

   -Кофе, пожалуйста, - ответила она. Влад помог снять ей верхнюю одежду и ушел на кухню.

   -Омичка, прости меня, пожалуйста, - начала моя бабушка, - мне правда не хотелось, чтобы ты узнала все это вот так.

   -Я подразумеваю, в ваши планы входило, чтобы я вообще ничего не узнала, так или иначе, - не удержалась я и, развернувшись, пошла на кухню.  Во мне новой ядовитой волной растекалась обида.

   Усевшись на диванчик, подогнув одну ногу под себя и положив подбородок на вторую, согнутую в колене, я невидящим взглядом уставилась перед собой.

   -Тома, - подал голос Влад. - Ты обещала, что для начала выслушаешь все стороны, а уж потом будешь делать выводы. Не надо возвращаться во вчера, пожалуйста.

   -Ладно, я вас слушаю, - скрестила я руки на груди.

   Бабушка села напротив меня и, бросив задумчивый взгляд на сероглазого, глубоко вздохнула и произнесла:

   -Ничего не поделаешь, видимо, мне придется смириться с твоим наличием в жизни Тамары, но знай, теперь я с тебя глаз не спущу. И если я узнаю, что ты причинил ей боль, - она одарила его яростным взглядом, - лучше тебе не знать, на что я способна. Учти, я в любой момент могу насовсем вернуться в ваш мир, и Совет меня не остановит. Впрочем, он и раньше не особо мог мне помешать.

   Я заинтересованно посмотрела на двоих самых близких, на данный момент времени, людей и поняла, что оказалась меж двух огней. Не надо быть гением, чтобы понять, что моя бабушка Влада, мягко говоря, недолюбливала.

   -Я люблю ее, пани Софья, и сам кому угодно укажу на его место, если он обидит ее, - ответил он.

   -Да, но только ты способен ранить ее в самое сердце, - парировала она. - Я предупредила.

   -Может, хватит, - устало произнесла я. - Никто никого ни за что не бьет и, вроде, пока даже не посылает. Меня сейчас больше интересуют детали моей собственной биографии. Буду задавать вопросы в порядке их важности, по меньшей мере, для меня. Итак, - я посмотрела на двоих хранителей, в данном случае, моих секретов. - Во-первых, почему от меня столько лет скрывалась моя причастность к вашему миру, и почему, в конце концов, я не имела о них никакого понятия. Во-вторых, почему меня никоим образом не видно на изнанке мира, и если я все же такая крутая, как вы оба утверждаете, я не могу делать даже такие элементарные вещи, как чтение ваших мыслей. Судя по твоим словам, - я посмотрела на Влада, - этой простейшей способностью обладают даже младенцы. И, наконец, в-третьих, хотя, наверное, это надо поставить на второе место, а возможно, даже на первое - какого хрена получилось так, что ни сном не духом не знавшая о том, что я хранитель, умудрилась заполучить вашу мифическую связь, для которой, судя по всему, помимо чтения мыслей, требуется еще и ваш дурацкий мифический знак. И объясните мне, в конце концов, в деталях, что это такое и с чем ее едят. Пока все! Остальное по ходу!

   Как я ни старалась держать себя под контролем, последние слова я произнесла все же несколько более эмоционально, чем планировала.

   -Омичка, успокойся, - мягко проговорила бабушка.

   -Я спокойна, как дохлый слон, - огрызнулась я. Вчерашние обиды вернулись с лихвой.

   Влад отвернулся к плите и начал готовить кофе. Его кажущаяся невозмутимость могла провести кого угодно, но не меня. От него буквально волнами исходило сомнение, вина и... неуемное любопытство. Я с интересом глянула на него, и он, поняв, что я раскусила его, усмехнулся и пожал плечами. Хотя я и так знала, что это одна из его самых странных положительно-отрицательных, в зависимости от конкретной ситуации, черт характера, потому в ответ только покачала головой.

   -Я смотрю, ты не менее Тамары заинтересован в получении ответов на эти вопросы, - усмехнулась моя бабушка, тоже посмотрев на него, и на этот раз он просто развел руками.

-Я могу уйти, - отозвался он.

   -А смысл? - усмехнулась она. - Она все равно тебе все выложит потом, - и бабушка улыбнулась мне и задумчиво произнесла: - Все твои вопросы, Омичка, на самом деле, есть суть одного и того же и тесно взаимосвязаны друг с другом. Так с чего же начать?

   -Почему вы ушли? - неожиданно спросил Влад. - Тогда, девяносто лет назад.

   Цифра невольно резанула мой слух, и я с интересом посмотрела на родную бабку. Может, я приемная? Или Влад ошибся. Столько не живут! Во всяком случае, на столетнюю она уж точно не тянула, я ей с большим сомнением дала бы даже половину этой цифры. Забавно, я только сейчас подумала, что не знаю, сколько лет на самом деле моей бабушке.

   -Омичка, не смотри на меня такими большими глазами. Да, я несколько старше, чем ты думала, но, с учетом сложившейся ситуации, тебя впереди ждет еще более продолжительная жизнь, - немного печально произнесла она. - А ушла я потому, что устала. Тот мир отнял у меня кое-что, что было мне дороже жизни, и я так и не смогла смириться с этой потерей. Лишать себя жизни, на мой, даже теперешний взгляд - это самая большая глупость, на которую только способна человеческая особь. Хотя, тогда, девяносто лет назад, не скрою, меня посещали подобные мысли. Неужели так много времени прошло? А ведь оно не лечит, вопреки всем утверждениям. Время всего лишь создает легкую пленку на твоей душевной боли, что-то вроде патины, не более того. Вся боль все равно навечно остается с тобой, особенно, когда неосторожно касаешься этого места, невольно обращаясь к воспоминаниям. Тогда выжить мне помогла именно вера в то, что дальше будет легче. Ерунда это все.