Стылая (СИ) - Корнилова Веда - Страница 140

Пока Коннел и Якуб помогали забраться в телегу отцу Витору и отцу Арну, появился и принц Гордвин в сопровождении все тех же монахов. Если Павлен выглядел даже хуже святых отцов, и мало чем напоминал того уверенного в себе человека, каким был при нашей первой встрече, то Его Высочество был полон злости, которая, казалось, прибавляла ему сил.

– Долго меня еще будут держать в этом мерзком месте?.. – заорал опальный принц, увидев нас. – И вас, монахи, я отныне тоже считаю полным дерьмом, которому не место в этом мире!

– Чем же мы заслужили подобное отношение к себе?.. – спокойный голос настоятеля звучал куда более убедительно, чем очередной вопль Гордвина.

– Вы еще спрашиваете? Я же велел снять с меня ошейник, а вы и не подумали это сделать! Ничего, святоши с ханжескими мордами, скоро не только эту вашу уродливую постройку по камешкам разнесут, но и каждого из вас на кол посадят! Может, при виде этого зрелища кое-кто из местных призадумается... Да, я требую, чтоб мне развязали руки!

– Требовать будете где угодно, но не здесь... – отрезала я. – А пока что забирайтесь в телегу.

– Да кто ты такая, чтоб мне приказывать?! – опальный принц и не думал хоть немного убавить громкость своего голоса. – И неужели хоть кто-то из вас считает, что я заберусь в эту грязную повозку? Можно подумать, я не догадываюсь, что вы меня там еще и свяжете, чтоб я не сбежал!

– Прежде всего, вы сами только что громогласно заявили, что вам более не хочется находиться в монастыре Святого Нодима... – пожала я плечами, понимая, что Гордвину надо дать высказаться – вон, недовольство из него, можно сказать, так и выпирает. – Более того, вы ясно дали нам понять, что желаете как можно скорей оказаться у родного порога, вот мы и пошли навстречу вашим просьбам. Вернее, вашим требованиям, а иначе все мы с удовольствием провели бы здесь седмицу – другую. А что – тишина, покой, отдых, крепкая крыша над головой... В здешних условиях это мечта, а не жизнь.

– Повторяю: в эту мерзкую телегу я не сяду!.. – лицо Гордвина побелело от злости.

– Не хотите – и не надо. Специально для вас мы устроили так, что сидеть в этой телеге вы вряд ли сможете... – я старалась, чтоб в моем голосе не было видно насмешки. – В ней можно только лежать.

– Кроме того, я не желаю ехать вместе с инквизитором!.. – на лице опального принца заходили желваки.

– Извините, но другой компании мы вам предложить не можем. Вы и сами понимаете, что сейчас все мы находимся в дикой стране, выбор средств передвижения у нас невелик, а раз дела обстоят таким невеселым образом, то не надо гнуть передо мной пальцы с высокомерным видом... – посоветовала я разозленному принцу. – Если вы не желаете ехать – это дело поправимое, враз привяжем вас ремнем к телеге, пойдете пешком. Надеюсь, многодневная прогулка до Сейлса остудит вашу разгоряченную голову, и вы начнете хоть немного думать, прежде чем заявлять подобную чушь. Правда, если вы выразите желание пройти весь путь до Сейлса пешком, то я, естественно, возражать не стану, да и лошади будет полегче катить повозку.

– Если кто-то из вас забыл, то вынужден напомнить: я – будущий король!.. – Гордвин еле сдерживал свое недовольство. – И я требую к себе уважения, и потому приказываю: выпрягите лошадь из телеги, и я буду путешествовать верхом, как и подобает монарху. А некоторых наглых особ на родине ждет пыточная камера!

– Помню, не забыла... – махнула я рукой, в очередной раз подумав о том, что этого человека и близко к трону подпускать нельзя. – Только вот не может быть и речи о том, чтоб предоставить лично вам одну из наших лошадей. Это даже не обсуждается.

– Повторяю, я не желаю ехать в этой грязной телеге!.. – продолжал упираться принц. – Лучше пешком пойду.

– Ваше дело... – вздохнула я, понимая, что пора кончать со всеми разговорами, то есть мне следует немного поднажать, а не то наша беседа затягивается, потому как принц Гордвин со своими постоянными истериками переходит все разумные пределы. Вон, даже монахи, несмотря на свою выдержку, смотрят на принца едва ли не с неприязнью, а уж на лице Коннела читается неприкрытое желание как следует тряхнуть высокородного. – Только вот, Ваше Высочество, перед тем, как принять окончательное решение, советую вам все же хорошо подумать, как это будет выглядеть со стороны – будущий король нашей страны бредет за телегами, словно простой работяга, да еще и привязанный к одной из телег за веревку... И потом, извините за откровение, но сейчас вы выглядите ничуть не лучше любого из нас, смахиваете на обычного бродягу, которых в Зайросе видимо-невидимо. Конечно, это ваше дело, но, на мой взгляд, подобное вряд ли будет выглядеть уважительно в глазах ваших будущих подданных. Такие картины запоминаются надолго, да и увидевшие вас люди впоследствии будут передавать всем родным, знакомым и друзьям-приятелям историю о том, что видели короля в нищенском облачении, связанного и идущего за телегой. Возможно, кое-кого это и приведет в умиление, но куда большая часть подданных будет относиться к вам едва ли не с ухмылками. Оно вам надо? Согласна: до мнения черни вам и дела нет, но любовь народа – это то, на чем держится трон.

– Вот стерва!.. – только что не зашипел принц, но мне стало понятно, что он уже готов согласиться с моими словами.

– Вам со стороны виднее... – я чуть пожала плечами. – А потому предлагаю хотя бы изображать видимость мира между нами, тем более что ваше путешествие именно в телеге мы расцениваем только как заботу о вашем здоровье. Что ни говори, а всем нам еще предстоит долгий путь на родину, и вы должны появиться перед своими будущими подданными полным сил и здоровья. Когда станете королем, тогда можете разъезжать хоть в золотой карете, запряженной восьмеркой лошадей, а пока что придется довольствоваться тем, что имеется.

– Похоже, я вынужден согласиться на подобное унижение... – скривил губы принц.

– Ну, Ваше Высочество, не передергивайте. Когда вы, вместе со своим приятелем, впервые шли на Птичью Гряду, то вряд ли у вас была карета с гербами и лакеями. Наверняка пришлось идти пешком, и лишь иногда, когда очень везло, присаживались на чью-то повозку. Разве не так?

– Я не намерен отвечать на вопросы всякой черни!

– Вас тоже сейчас не назовешь интересным собеседником, так что давайте прекратим наш разговор... – я кивнула в сторону повозки. – Выбор у вас небольшой: вы или забираетесь в телегу, или идете вслед за ней. Конечно, я не могу настаивать на окончательном принятии вашего решения, но мне на память то и дело приходит старая поговорка: лучше плохо ехать, чем хорошо идти.

– Если вопрос поставлен таким образом, то я хотел бы ехать в одной телеге с братом... – начал, было Гордвин, но мне пришлось резко оборвать его речь.

– То, что вы хотите, не всегда означает, что вы это получите... – терпение у меня было на исходе. – С нас хватит недавнего происшествия, когда вы едва ли не придушили отца Витора. Впрочем, даже если б наш все прощающий отец Витор внезапно захотел бы путешествовать не с отцом Арном, а с вами, дорогим и любимым братцем, то я бы вас к его телеге и близко не подпустила.

– Наглость много возомнившей о себе черни превосходит все мыслимые и немыслимые пределы... – процедил опальный принц. – Вы не много на себя берете?

– Я скажу вам более того: даже если бы отец Витор вздумал рыдать и утверждать, что должен постоянно находиться с вами, ненаглядным и обожаемым родственником – даже в этом случае ничего подобного мы бы ему не дозволили. Увы, Выше Высочество, вы не тот человек, которому можно безоглядно доверять. Надеюсь, повторять все это дважды мне не придется.

– Должен сказать, что у некоторых хамоватых особ язык подвешен неплохо, и уговаривать они умеют... – криво улыбнулся принц, неохотно направляясь к своей телеге. – Что ж, будем считать, что я решил принять во внимание некие весомые доводы. Хотя от пыточной камеры это никого из вас не убережет.

– Я тоже всегда знала, что вы разумный человек... – любезным тоном отметила я, глядя на то, как принц забирается в телегу, а Коннел направляется к нему с веревкой в руках, чтоб покрепче связать нашего пленника. Ну, наконец-то дело сдвинулось с мертвой точки, и Его Высочество соблаговолил прислушаться к нашим словам. Про себя же я вновь подумала о том, что очень сложно вдолбить в голову этого высокомерного типа хоть одну толковую мысль.