Стылая (СИ) - Корнилова Веда - Страница 147

Ну, то, что произошло с нами, когда мы только шли к Птичьей Гряде – это дело прошлое, и меня сейчас куда больше интересует тот факт, что от этого места до города идти нам осталось добираться где-то на час с небольшим. Вон, увидев обгоревшие развалины среди высокой травы, старатели настолько обрадовались, что даже не пытались скрыть свои эмоции. Люди словно разом стряхнули со своих плеч немалую тяжесть, пошли шутки и разговоры, пропала настороженность, которая не отпускала нас все время пути от поселка Удача. Вообще-то еще совсем недавно люди постоянно были начеку, ведь в дороге на нас не раз пытались напасть хищные звери, но когда движется такая большая группа людей, то зверье не всегда рискнет напасть на отряд.

Не меньше, чем нападения хищников, люди боялись того, что на них налетят местные жители – подобное происходило не так и редко, потому как ценный груз чужаков был весьма желанной добычей для здешних обитателей, ведь они считали (и не безосновательно), что пришлые нагло увозят богатства их земель. Понятно, что когда движется такой большой обоз, то добра у иноземцев должно быть собрано немало. Однако нам повезло – никто на нас не напал, и наше общение с местными ограничилось лишь небольшой платой за проезд по их землям. Не знаю, что думали остальные, но мне кажется, что местные не трогали нас по приказу чончона – ведь мы же обещали извести на землях Зайроса тех зверей, что выпустило в мир Проклятое Око. Вот теперь и думай, как это сделать...

Сейчас же старатели неприкрыто радовались тому, что тяжелый путь остался позади, удалось избежать тех немалых опасностей, что подстерегают нас в здешних необжитых местах, впереди отдых и путь домой. Конечно, дорога по морю тоже очень опасна, но сейчас об этом никому не хотелось думать – главное, люди дошли до тех мест, где имеется какая-никакая, а цивилизация вкупе с крышей над головой. Еще всех невольно радовал вид хорошо укатанной дороги, ведущей в Сейлс, которая словно говорила о том, что ухабистая лесная стезя теперь точно осталась позади.

Меня же сейчас куда больше беспокоило другое: если корабль из Польнии, и верно, прибыл по наши души, то, на мой взгляд, первым делом приехавшие должны взять под свой контроль всех, кто возвращается в город из леса. Как сказал Коннел, это сделать совсем несложно: дорога тут всего одна, каждый приходящий на виду, нужных людей вычислить не составит никакого труда. Проще говоря, если дать знающим людишкам наколку на интересующих кого-то персон, и попросить не выпускать этих особ из вида, то можно быть уверенным, что исполнители не подведут своих заказчиков. К тому же в таких местах, как Сейлс, всегда хватает тех, кто готов взяться за пусть не очень сложную, немного рискованную, но, тем не менее, неплохо оплачиваемую работенку.

Единственное, что радовало в этих рассуждениях – так это понимание того, что сейчас на нас в открытую, да еще и совсем близко от города, вряд ли решится напасть хоть кто-то. Почему? Просто такие дела надо проворачивать там, где нет свидетелей и лишних глаз, то бишь вдали от людей, в глухой чаще, а туда вряд ли кто-то рискнет пойти надолго. В здешних лесных местах (пусть даже они находятся неподалеку от города) нет смысла устраивать засады – слишком опасно: все понимают, что вполне может случиться такое, что пока ты всматриваешься вперед, кто-либо из местного зверья может посчитать тебя своим обедом, и напасть сзади. Проще говоря, охотник в два счета сам легко может стать жертвой. И потом, в Сейлсе, как в большой деревне, все на виду, и там быстро станет известно, что кого-то наняли для темных дел, а нападать на возвращающихся старателей возле города выйдет себе дороже – за этим делом стража следит строго, их все равно заставят расследовать это дело и наказать виновных. К тому же долго прятаться в кустах или лежать на земле тоже небезопасно – в здешних зарослях ползающей гадости в избытке, еще тяпнет походя какая-нибудь ядовитая дрянь, и велика вероятность того, что лечиться будешь до конца жизни, если, конечно, после этих укусов тебе повезет выжить.

Путь по лесу в сопровождении старателей и надетую на себя холодную маску мне было бы сложно удерживать постоянно, если б не помощь Коннела. Парень постоянно оказывался рядом в трудную минуту, и именно его поддержка помогла мне держать отряд в строгости и послушании. Конечно, во время пути бывало всякое, но Коннел каким-то необъяснимым образом всегда оказывался в нужном месте, и вместе с ним мы гасили все конфликты и решали возможные проблемы.

Почему мне иногда требовалась помощь Коннела, хотя я всячески пыталась ее избежать? Просто я в какой-то момент с недоумением осознала, что с того времени, когда была вынуждена отправилась к Птичьей Гряде, я словно несколько... ну, оттаяла, что ли. Подобное вполне объяснимо: в таких путешествиях в первую очередь необходимы взаимопомощь и понимание, а уж никак не стремление быть самой по себе, держаться обособлено и на расстоянии от других. Во время наших странствий по Зайросу я словно приоткрыла для себя запертую дверь, разрешила выйти наружу кое-каким из тех своих эмоций, которые постоянно держала под спудом, и, как это ни странно, сейчас не имею ничего против того, чтоб все это продолжалось и впредь. В глубине души я понимала, что сейчас с удовольствием посидела бы вечерами у костра с мужчинами, поговорила с ними о всякой ерунде, или бы просто посмеялась над незамысловатыми шутками. Никак не ожидала, что мне, рассудительной выдержанной женщине, иногда захочется просто подурачиться и не думать о том, что надо быть серьезной, холодной, и держать людей на расстоянии от себя. Теперь надо еще хорошо подумать, как суметь вогнать себя в прежние рамки, так, чтоб чужие проблемы шли мимо меня, не задевая души и разума.

Тем не менее, пока что, идя с отрядом старателей, я вновь делала все возможное, чтоб выглядеть бессердечной и жесткой особой, которая все держит под своим контролем, и не склонна к лишним эмоциям. Что ни говори, но в большом отряде, прежде всего, необходимы порядок и дисциплина, а потому лучше снова стать той Стылой, которую слушаются, подчиняются, но не любят.

Коннел и отец Витор... Наверное, со мной творится что-то неправильное, но все одно мне почему-то хотелось нравиться обоим парням. Конечно, в двадцать девять лет надо быть умнее, не забивать себе голову разными глупостями, но уж если я позволила себе впустить немного тепла в свою душу, то тут уже само собой появляется желание быть по сердцу мужчинам, нравиться им, да еще и вести себя несколько безрассудно. Правда, это относилось только к тем, кого я хорошо знала, то есть к мужчинам из нашего маленького отряда, а вот малознакомых людей я по-прежнему могу обдавать стужей.

Святые отцы и Пес Веры по-прежнему самостоятельно не могли встать со своих телег, хотя чувствовали себя сейчас немного лучше. Правда, после Удачи продолжать путь им было далеко не так удобно – на телегах лежали дорожные мешки старателей, причем некоторые из этих мешков были просто неподъемные – теперь ясно, отчего эти люди ждали хоть какого-то средства передвижения, чтоб добраться до Сейлса. Похоже, золота и драгоценных камней некоторые из старателей сумели раздобыть немало. Да, с таким грузом далеко не уйдешь. Правда, тут уже пришлось поступиться удобствами нашим святым отцам – не очень-то приятно путешествовать, когда ты едва ли не с обеих сторон обложен тяжелыми мешками, но парни помалкивали. Молодые люди понимали, что старатели – это надежная охрана в пути, не чета нам троим, которые все еще оставались на ногах, а раз так, то можно на какое-то время смириться с вынужденными неудобствами. Впрочем, старатели относились к лежащим на телегах мужчинам с заметной долей сочувствия и снисходительности – мол, не повезло вам, парни, теперь от укуса рыжего клеща еще долго лечиться будете!.. Все, что могли ответить на это святые отцы, так это вспоминать молитвы, да утверждать, что они уповают на волю и милость Небес.

Отец Витор... Мы с ним иногда перекидывались парой слов – не более того. Увы, но мой образ ледяной особы не позволял никаких чувств, даже улыбки или доброго слова – мол, у этого человека, то бишь у меня, в голове нет никаких лишних дум, все только по делу. В наших условиях это единственно верное поведение, потому как битые жизнью мужчины будут слушаться женщину только в том случае, если по властности и жесткости характера она равна им. Вот я и старалась соответствовать нужному образу, и, кажется, отец Витор меня правильно понял.