Светлячок и Пламя (СИ) - Крутская Ксения - Страница 17

Согласованные действия двоих вооруженных мечами рыцарей принесли закономерный результат - Капра был повержен с первого захода. Подобрав с трупа ключ, Базил с поклоном торжественно вручил его Лидии.

- Я восхищен вашим боевым мастерством, миледи, - улыбаясь до ушей, сказал он, - а попросту говоря - ну ты даешь! Такого шустрого мечника в тяжелой броне я в жизни еще не видел! Ты как муха вокруг него летала! Даже не просто муха, а огненная муха, - добавил он, подняв палец, - ты как будто огнем его обжигала с каждым ударом!

- Огненная муха, хм... - морщась от боли, Лидия уселась на землю, привалившись спиной к стене, и достала флягу с эстусом (пару ударов от чудовищного меча Капры она все-таки пропустила, хорошо, что доспех хотя бы частично принял удары на себя). - Еще немного - и он бы прихлопнул меня, как муху, и пришлось бы снова тащиться сюда по вонючим закоулкам мимо этих проклятущих полых с их мерзопакостными собаками ...

- А еще ты замечательно ворчишь и ругаешься, - уважительно сказал Базил. - Теперь я всем по пути буду рассказывать, что сражался с демоном бок о бок с замечательным храбрым асторским рыцарем Лидией по прозвищу Светлячок...

- ...Которая во время сражения ругалась как последний свинопас. И именно таким образом я войду в историю, - кивнула Лидия, отхлебнув эстуса и зажмурившись от жжения в затягивающихся ранах, - обо мне сложат легенды, баллады, новеллы и что там еще полагается слагать...

Базил молча с восхищенной улыбкой смотрел на нее и только качал головой.

Ядовитые испарения болота уже настолько впитались в ткань одежды, волосы и, казалось, даже в металл доспехов, что даже сидя у костра в пещере, Светлячок продолжала чувствовать зловоние и сырость. Попытки отчистить доспехи от липкой грязи она давно уже оставила как безнадежные, только меч после каждого возвращения к костру чистила и затачивала, не столько для восстановления его остроты, сколько из уважения к оружию. Исследование болота заняло неожиданно много времени, а запасы фиолетового мха истощались. Пора было переходить к главной задаче.

Путь к цели был хорошо знаком и изучен - от количества шагов по отравляющей жиже между каждой парой островков до мест наиболее вероятного появления облаков ядовитых москитов. Светлячок пробежала мимо дощатой конструкции с колесом, по которой можно было подняться на верхние уровни Чумного Города (более мерзопакостного места Светлячку в Лордране еще не попадалось), затем мимо гигантских величественных колонн, поддерживающих сводчатые укрепления Чумного Города. Колонны возносились так высоко, что увидеть их вершины можно было, только задрав голову, и Светлячок в очередной раз удивилась мастерству и силе древних строителей, которые в незапамятные времена воздвигли эти сооружения. Когда-то Чумной Город был могущественным и процветающим поселением, но близость к проклятому Изалиту не могла не наложить на него свой разрушительный отпечаток.

Выбравшись из ядовитой жижи на твердую землю, Светлячок начала подниматься по склону холма, на ходу жуя комок фиолетового мха - противоядия от отравы, которой был пропитан воздух. К слову, противоядие на вкус было ненамного приятнее, чем сама душная болотная вонь.

Уже в нескольких шагах от входа в пещеру ноги запутались в липкой паутине. Войдя под свод пещеры, Светлячок невольно поморщилась: не то чтобы она боялась пауков, но, учитывая количество паутины и огромных паучьих яиц на полу, стенах и потолке пещеры, в данном случае было чего бояться.

Осторожно пройдя мимо нескольких ползавших по полу бедолаг с огромными горбами на спинах, полными паучьих яиц, Светлячок подошла к белесому туману, скрывающему вход в новую пещеру. Задержавшись лишь на долю секунды, Светлячок сделала глубокий вдох и шагнула в туман.

К тому, что она увидела, никакие рассказы, слухи и легенды ее совершенно не подготовили. Дочь Ведьмы Изалита, Квилааг, выглядела так, что у немало повидавшей на своем веку Светлячка появилось непреодолимое желание выскочить через туманную пелену назад. Но отступить было невозможно, даже если бы она и в самом деле собралась трусливо сбежать. Туманные врата с обратной стороны открывает только победа - или смерть.

Настоящий Хаос. Потоки лавы, извергаемые паучьей головой ведьмы, покрыли почти весь пол пещеры, источаемый ими жар сдавливал грудь, мешая дышать и делая и без того тяжелые доспехи, казалось, еще тяжелее, а тело неповоротливее. Огненный меч, который сжимали изящные человеческие ладошки дочери Хаоса, со свистом и шипением рассекал плотный раскаленный воздух и безошибочно находил уязвимые места в броне Светлячка. Но хуже всего была ударная волна, которая распространялась по арене, когда Квилааг приподнималась в воздух и изо всей силы обрушивалась своей тушей на пол. Щит просто вырывало из руки, и следующий удар ведьмы неизменно находил свою цель.

Лава обжигает ноги, кровь из раны брызжет во все стороны, шипит на огненном клинке ведьмы, от боли перехватывает дыхание. Фляга с эстусом пустеет, красный туман застилает глаза, в ушах нарастает противный звон...

Одна смерть, вторая, третья...

Путь через болото, скальные пауки, москиты, фиолетовый мох.

«Квилааг, что с тобой сделали? Почему ты стала такой?»

Удар, перекат, отбежать. Выждать, пока в руку вернется сила.

«Почему за то, что стало с твоими сестрами и братом, ты мстишь тем, кто в этом не виноват?»

Обойти справа, поднырнув под яростно размахивающую мечом руку, нанести пару быстрых ударов и отскочить подальше от брюха чудовища, приподнимающегося для удара о землю. Мельком увидеть лицо дочери Хаоса и поразиться его отрешенному выражению, так не соответствующему ее действиям.

«Я очень хотела бы помочь тебе. Но это не в моих силах. Я лишь могу избавить тебя от дальнейших страданий».

Огненный меч выпал из бледной руки и со звоном отлетел к стене. Человеческая голова ведьмы бессильно поникла, длинные черные волосы волной упали на грудь. Гигантская паучья туша вздрогнула в агонии и всем весом обрушилась на каменный пол, рассыпаясь на светящиеся искры.

Светлячок отползла к стене и бессильно привалилась к ней спиной. Кривясь от боли и беззвучно ругаясь, она дотянулась до фляги с эстусом, вылила себе в рот последние несколько глотков и тут же застонала в голос от нестерпимого жжения в затягивающихся ранах. Теперь нужно собраться с силами и идти дальше, цель еще не достигнута...

Убрав меч в ножны, Светлячок вошла под свод небольшой пещеры, стены и потолок которой также были облеплены паутиной и гроздьями яиц. Посреди пещеры горел костер, к которому Светлячок устремилась в первую очередь, наплевав на хорошие манеры, о которых настоятельно предупреждал ее на входе горемыка-служитель Прекрасной Госпожи. Впитав живительное тепло огня и наполнив флягу эстусом, Светлячок поднялась и подошла к стене пещеры, возле которой стояло (сидело? лежало?) создание, которое вызывало ужас, отвращение... и бесконечное сочувствие.

Бесформенная паучья туша со множеством лап, изломанных под самыми неожиданными углами. Синевато-бледный девичий торс, пепельные волосы, плотно сжатые бледные губы, полуприкрытые в изнеможении глаза. Квиалан, Прекрасная Госпожа, дочь Хаоса, пожертвовавшая тем, что осталось от ее жизни, ради своих подданных. Обхватив себя тонкими руками, она словно бы пыталась согреться. Какие мучения она испытывала - сложно было вообразить, но при взгляде на ее напряженное лицо Светлячок вмиг забыла о своих недавних ранениях и ушибах.

- Приветствую вас, леди Квиалан, - произнесла Светлячок и поклонилась. Квиалан слабо шевельнулась, не открывая глаз, и издала тихое шипение.

- Госпожа не может ответить, она не знает человеческого языка, - раздался низкий хриплый голос из дальнего углубления пещеры. Голос не принадлежал зараженному яйцами служителю Энги, и Светлячок от неожиданности резко обернулась, выхватывая из ножен меч.

- Вложите оружие в ножны, в этом месте запрещено обнажать клинки, - выходя из тени, властно произнес рыцарь в странном доспехе, покрытом острыми стальными шипами. Он подошел к Светлячку и слегка наклонил голову, затем тоном, не терпящим возражений, спросил: