Светлячок и Пламя (СИ) - Крутская Ксения - Страница 23

- Вот это да! - сказала она, - моя мать - настоящий мастер клинка! Вот бы мне у тебя поучиться! Я чувствую себя какой-то уткой на льду!

- Да, я вижу, что с этим оружием ты еще не привыкла работать, - кивнула Светлячок. - Теперь давай проверим, что ты противопоставишь длинному мечу, если возьмешь привычную учигатану.

Во второй части поединка Ингинн и в самом деле выглядела намного лучше. Учигатана бешено мелькала, рассекая воздух, и намного чаще касалась доспеха Светлячка.

- К этому типу оружия у тебя прямо-таки прирожденная склонность, - заметила после остановки боя Светлячок, - пожалуй, клинки леди Киран скорее подойдут тебе, чем мне. Когда окажемся в Храме Огня, отдам их тебе. Мне тяжелые мечи больше по руке, - и она с уважением провела рукой по ножнам клеймора.

- Я привыкла сражаться учигатаной, я хорошо ее чувствую. Но против тяжелого доспеха она мало годится, как я уже убедилась, - с сожалением вздохнула Ингинн, убирая клинок в ножны.

- В общем и целом я довольна твоими боевыми навыками, - заметила Светлячок. - Видно, что у тебя есть еще много скрытых возможностей, и с хорошими учителями ты достигнешь уровня, до которого мне вряд ли дотянуться. Очень надеюсь, что леди Киран согласится взять тебя на обучение в Анор Лондо. Гвину нужны такие воины, как ты.

- Я тоже надеюсь, - тихо сказала Ингинн, - и я не подведу. И тебя, и леди Киран, и Гвина. Я уже поняла, что у меня нет другого пути. Но мне это даже нравится, я же твоя дочь... - она хитро глянула на мать.

Светлячок молча обняла дочь за плечи.

На следующий день на рассвете Светлячок в сопровождении двух Охотников выступила в направлении башни, в которой располагались туманные врата - вход на арену с обелиском сира Арториаса. Ингинн крепко обняла ее на прощание, потом укрылась в своей землянке и приготовилась ждать.

Через два часа в землянку заглянул Сайрус. Ингинн лежала на дощатом настиле, заменявшем кровать, и смотрела в потолок.

- Что ты тут валяешься? Поднимайся, пойдем тренироваться! - он обеспокоенно заглянул ей в лицо. - Тем, что ты лежишь здесь, съежившись и считая часы, ты матери не поможешь. Пойдем к палатке Шивы, скорее всего, туда придут сопровождающие твоей матери, когда сменятся с караула.

- Да, точно, может, кто-то уже вернулся! - оживилась Ингинн и вскочила на ноги. - Пойдем!

У палатки командира и в самом деле сидели двое Охотников, которые сопровождали Светлячка до туманных врат. Ингинн бросилась к ним.

- Ну, что слышно?

- Леди Светлячок проследовала через туманные врата уже третий раз, - вздохнул один из Охотников. - Ее привели те, кто с рассвета стоял в карауле у Врат Арториаса. Сейчас мы отправимся туда - судя по всему, нам весь день придется встречать ее там и провожать к месту боя...

- И как она? - перебила его Ингинн.

- Ну, внешне по ней ничего не понять, - солдат почесал нос. - Она ведь... как бы это сказать... Ну, в общем, оживает на костре. Поэтому выходит из Врат как новенькая. Улыбается и ругается. - Он покосился на Ингинн. - Чудно это все...

- А с арены что слышно? Какие-то звуки?..

- Звуки сражения, - пожал плечами солдат. - Лязг стали, рычание - там же огромный волк. Бывает, что и стоны, крики... - он снова виновато глянул на Ингинн, та закусила губу.

- Понятно, - проговорила она. - Третий раз, говорите? Ну что ж, остается только ждать. Пойдем, Сайрус, займемся фехтованием... Или привяжи меня к дереву, что ли, а то я сбегу сама посмотреть, что там творится...

День клонился к закату, сопровождающие сменяли друг друга, Светлячок все не возвращалась. Ингинн, чтобы отвлечься, фехтовала с Сайрусом, с тенью, со всеми, кто попадался ей под руку и был при оружии, и в конце концов даже Шива согласился провести с ней тренировочный поединок, в ходе которого он постарался довести ее до той степени утомления, чтобы наконец снизить ее активность до минимума, потому что Сайрус уже склонялся к тому, чтобы принять ее утреннее предложение и привязать ее к дереву. После этого боя Ингинн без сил свалилась у стены палатки Шивы и начала шепотом ругаться, причем выражения и интонации показались бы знакомыми всем, кто имел удовольствие сражаться бок о бок со Светлячком.

Впрочем, лежать и ругаться ей пришлось недолго - именно в этот момент на краю поселения показался один из сопровождающих Светлячка и замахал руками. Ингинн вскочила на ноги и бросилась к нему, забыв о сковавшей тело усталости. Из палатки вышел Шива и побежал за ней.

Охотник указал куда-то себе за спину. Ингинн глянула туда, и с сердца ее словно свалился тяжелый камень: привалившись к дереву, там стояла Светлячок и устало улыбалась. Доспехи ее были помяты и поцарапаны, но видимых ран на теле не было (эстус, вспомнила Ингинн). Светлячок увидела Ингинн и Шиву, и улыбка ее стала торжествующей. Она разжала кулак левой руки и показала им - на ладони лежало тонкое, по виду очень древнее кольцо из позеленевшего металла с маленьким камнем глубокого синего цвета.

10. Кирк (тогда и сейчас)

Кирк, ныне известный как Рыцарь Шипов, был родом из Торлунда, происходил из семьи потомственных клириков Белого Пути, и поэтому, как и его четыре брата и две сестры, не имел в жизни иного выбора, кроме как тоже стать клириком и присягнуть на верность упомянутому ордену. При этом магия не слишком интересовала Кирка; с самого детства он с гораздо большим увлечением занимался фехтованием и достиг в искусстве боя на мечах значительных успехов, чем поначалу вызывал праведный гнев родителей, но последующие события показали, что он был на верном пути, и этот навык позднее пришелся очень кстати.

В описываемые времена орден Белого Пути в числе прочего занимался поисками носителей Проклятия Нежити и препровождением их в специально созданные Прибежища - по сути своей темницы, где им предстояло ожидать конца времен - раз уж умертвить немертвых невозможно, нужно хотя бы оградить живых от контактов с ними, чтобы остановить распространение заразы.

Когда Кирку исполнилось восемнадцать лет, он в составе одного из отрядов направился в Лордран - выполнять свой долг перед орденом. Командиром отряда был его старший брат Маррей, старше Кирка на десять лет. Маррей оказался очень жестким командиром, а впоследствии Кирк с горечью убедился, что и милосердие к поверженным и заведомо более слабым противникам было ему совершенно чуждо.

Поначалу жестокость собратьев по ордену казалась Кирку оправданной: носители Темной Метки представляли угрозу и отказывались добровольно сдаться, следовательно, применение силы выглядело необходимым. Но затем, несколько раз став свидетелем того, как именно применяли силу его сотоварищи в ходе захвата пленников, Кирк усомнился в необходимости подобной жестокости. Немертвых - стариков, женщин, детей - всех одинаково швыряли оземь, раздирали на них одежду, чтобы убедиться в наличии Темной Метки - и отправляли в короткое состояние не-жизни всевозможными мучительными способами, после чего связывали, лишая возможности двигаться, и везли в Прибежища на повозках не более аккуратно, чем сваленные в кучу бревна. После, впервые побывав в Северном Прибежище Нежити, Кирк еще больше задумался: так ли уж заслуживают подобной жестокости эти несчастные, чья жизнь и так в одночасье обратилась в кошмар без малейшей надежды на избавление?

Горестные стоны, причитания и рыдания пленников, разносившиеся по коридорам Прибежища, наполняли сердце холодом и страхом: в конце концов, никто из клириков не был защищен от подобной участи, а учитывая их постоянные близкие контакты с немертвыми, вероятность заражения была для них весьма высока. В конце концов так и получилось: в отряде Маррея заразились и добровольно остались в Прибежище трое клириков. Потом до братьев дошла горькая весть: их сестра, которая служила в другом отряде, также обратилась в Нежить.

При этом, несмотря на определенные сомнения, мысли изменить присяге у Кирка никогда не возникало - он исправно выполнял свой долг, лично изловил и препроводил в Убежища более четырех сотен немертвых. Единственное, что отличало его от других членов отряда - предпочтительное использование оглушающих заклинаний, которые сокращали мучения жертвы и облегчали доставку в Убежища как конвоирам, так и самому пленнику.