Светлячок и Пламя (СИ) - Крутская Ксения - Страница 42

Киран все-таки набралась храбрости и спросила у Гоха, не в курсе ли он, куда и зачем отправился Арториас. Гох ответил, что точно не знает, но Арториаса с отрядом в двадцать рыцарей отправили куда-то в окрестности Нового Лондо, якобы кто-то видел там некие демонические сущности. Больше он ничего не знал, потому что речь шла не о драконах, вивернах или дрейках, а значит, ему и вникать не стоило.

Киран поблагодарила за ответ и собралась выйти из мастерской.

- Не переживай, Мотылек, насколько я понимаю, большой опасности там нет, - неожиданно сочувственно произнес Гох ей вслед. - Все с ним будет в порядке, - он шумно вздохнул и отвернулся к столу с инструментами. Киран почувствовала, как щеки ее начинают предательски розоветь, и поспешно покинула мастерскую.

Совершенно вымотавшись за день, посвященный переезду, Киран улеглась спать на новом месте достаточно рано. Большая комната с двумя окнами, высокая кровать с балдахином, портреты на стенах, легкий запах свежей краски - все было непривычным и не способствовало расслаблению. Киран долго не могла уснуть, ворочаясь и борясь с беспокойными мыслями. Когда она наконец провалилась в сон, ее встретил рой путаных, тревожных сновидений, в которых она то падала в пропасть, то поднималась в небо в когтях гигантской птицы, то просто стояла на месте, не в силах пошевелиться, и беспомощно смотрела на что-то невыразимое, пугающее, чему нужно было непременно помешать - но она не могла двинуться и только отчаянно и беззвучно кричала.

Около полуночи она рывком села на кровати, схватившись за грудь чуть ниже левой ключицы, которую внезапно пронзила острая боль, и с колотящимся сердцем поняла, что разбудил ее собственный крик: «Стой!..».

Скатившись с непривычно высокой кровати, Киран, пошатываясь, добрела до стола, налила в кубок воды из графина и выпила. В сознании с ужасающей ясностью всплыл прерванный сон - или видение?

... Тропа огибает скальный уступ, змейкой поднимаясь к перевалу. Над головой темно-синее, почти черное небо с огромным молочно-серебристым кругом луны. Ночное солнце неплохо освещает дорогу, но дает такие глубокие и резкие тени, что их легко можно спутать с черными камнями и изломами скалы. В таких тенях нетрудно спрятаться врагу...

Арториас идет по тропе первым, держа наготове щит и меч. За ним, в тени скалы, с интервалом в два шага поднимаются рыцари отряда. Приблизившись к перевалу, Арториас замирает на месте и осторожно, двигаясь в тени, заглядывает за гребень скалы. Видно, что тропа дальше расширяется, образуя небольшую площадку, один край которой обрывается в пропасть, а два других тонут в тенях. Жестом приказав рыцарям остановиться, он беззвучно поднимается на гребень и начинает спуск на площадку. Он не видит, но в густой тени справа нечто начинает движение. Стоит абсолютная тишина. И вдруг, словно услышав резкий звук, Арториас отшатывается, отклонившись назад - и вовремя: из черноты теней справа вырывается пучок ледяных игл и с ужасающей скоростью устремляется к нему. Одна из игл ударяет его в грудь чуть ниже левой ключицы, остальные пролетают над плечом, не причинив вреда. Заклинание света озаряет площадку, теперь он готов к сражению...

Киран тяжело дышала, обхватив обеими ладонями кубок с водой. Что это было?.. Эхо боли в груди затухало, но собственный крик до сих пор звенел в ушах.

Просто кошмарный сон на новом месте?..

Киран вернулась в постель и несколько часов лежала без сна, вслушиваясь в отдаленные звуки ночного города, мысленно всматриваясь в каждую деталь посетившего ее видения. Постепенно сердцебиение успокоилось, боль в груди забылась. Под утро Киран наконец уснула, и на этот раз сновидения были к ней милосердны: она увидела залитую рассветными лучами солнца долину среди гор, поросшую прекрасными белыми цветами, накрытую, как пологом, чистым небом, спокойствием и вековечной тишиной.

Настал день экзамена. Кандидаты и несколько командиров отрядов стражи собрались на главной арене. Киран еще раз огласила критерии отбора и предложила установить очередность. Всего в первый день экзамена попробовать свои силы намеревались двадцать пять солдат, но Киран, увидев список, всплеснула руками и заявила, что после такого количества проверочных боев она явно будет не в состоянии на своих ногах покинуть арену, и предложила разбить экзамен на несколько дней.

В течение первого дня сил у Киран хватило на восемь часов боев с перерывами, она проэкзаменовала девять кандидатов и отсеяла пятерых из них. Поблагодарив собравшихся, она назвала имена тех, кому надлежало явиться на экзамен на следующий день, поклонилась и покинула арену, уже практически держась за стены. Вернувшись в свои комнаты, она без сил упала в кресло, даже не сняв доспех, и только посидев так с полчаса, со стоном поднялась и отправилась приводить себя в порядок.

Приняв ванну, она переоделась в простое длинное синее платье с неброской вышивкой на лифе - на солдатскую одежду у нее просто уже не было сил смотреть. Расплетя косу и расчесав волосы цвета золотистой соломы, доходившие до пояса, она опустилась в кресло, взяв книгу, но так и не открыла ее и просто сидела, глядя в окно, на крыши города, по которым скользили оранжевые лучи заходящего солнца.

Неожиданно раздался стук в дверь. Киран, стряхнув оцепенение, выпрямилась в кресле и отозвалась: - Кто там?

- Доброго вечера, Киран, - раздался из-за двери знакомый глуховатый голос, - можно тебя на минутку?

Киран коротко вздохнула и бросилась к двери, забыв об усталости.

Отодвинув засов, она распахнула дверь и, улыбаясь, отступила назад в комнату.

- Доброго вечера, Арториас! Входи!

Арториас застыл на месте, глядя на нее округлившимися глазами. Киран смутилась, сообразив, что он ни разу еще не видел ее в гражданской одежде и со свободно распущенными по плечам волосами.

- Входи же, - повторила она, и, чтобы скрыть смущение, отступила еще на шаг вглубь комнаты.

Арториас вошел, закрыл за собой дверь, но не прошел в комнату, а остановился сразу за порогом.

- Ты непозволительно красива для воина, - наконец произнес он. Киран смутилась еще больше - она не привыкла к таким словам и не знала, что сказать. Арториас тоже молчал и не отрываясь смотрел на нее.

- Ты давно вернулся? - спросила Киран, чтобы прервать молчание, которое уже начинало ее пугать.

- Только что, - отозвался Арториас, - еще даже не заходил к Орнштейну.

- Это ты зря, - улыбнулась Киран, - узнает он - будет ругаться...

- Он будет ругаться в любом случае, - невесело усмехнулся Арториас, - есть за что... Но это все неважно. Я зашел к тебе ненадолго, просто чтобы отдать вот это, - он достал из кармана плаща небольшой предмет, завернутый в лоскуток мягкой кожи, развернул и протянул Киран на раскрытой ладони.

Киран подошла ближе, рассмотрела этот предмет и ахнула. На ладони Арториаса лежал белый цветок из ее сна, с пятью заостренными выгнутыми лепестками, только не живой, а искусно выкованный из серебра. Она изумленно уставилась на Арториаса.

- В чем дело?.. - удивленно спросил тот.

- Ничего, не обращай внимания, - прошептала Киран и осторожно взяла цветок. - Какой он красивый... Спасибо, - она приколола цветок к платью и подняла глаза на Арториаса. Она совершенно не понимала, что происходит, но чувствовала, что готова навеки застыть в этом мгновении. - Спасибо, - повторила она, глаза ее светились.

- Там была целая поляна, целое море таких цветов, - тихо сказал Арториас. - Солнце вставало, снежные вершины сверкали так, что слепило глаза... Я почему-то сразу вспомнил о тебе. У подножия горы живет отшельник, я увидел у него этот цветок и купил. Живые цветы завяли бы, не дожили до Анор Лондо...

- Ты был в горах... Поляна с цветами... - Киран отпрянула, прижав руки ко рту, и отвернулась. - Ты был ранен! - полувопросительно-полуутвердительно выдохнула она, резко оборачиваясь к Арториасу. Тот непроизвольно коснулся груди чуть ниже левой ключицы, от чего Киран ахнула. - Ледяные стрелы?!