Дороги Аннуина (СИ) - Бичем Джулс - Страница 41

— Ты сводишь меня с ума, женщина. Сперва ты была для меня просто подарком богов, которые решили позволить мне вернуться домой, — голос Киана становился глуше, словно ему было достаточно сложно говорить, — но потом я понял, что ты — не только шанс на свободу. Я хочу, чтобы ты была всегда со мной — здесь и там, дома.

При первых его словах Сага решила, что вот — вот разучится дышать. Она жадно вслушивалась в них, боясь пропустить хоть единый звук, слог. Казалось, весь мир вокруг остановился, позволяя ей с головой окунуться в невероятное ощущение волшебства, звучащее голосом Киана.

Затем она словно упала вниз, с огромной высоты. То, что только что произнёс Киан, разбило вдребезги предыдущее очарование его признания. Лишь на какую — то секунду Сага вообразила, что всё это вот — правда, и сразу оказалось, что она была наивной желторотой дурой.

Она — его счастливый билет на свободу.

Вот зачем он терпел её и её выходки всё это время. Он жил надеждой вернуться домой, в свою далекую Тару, и после сотен лет заключения в Ином Мире был готов выносить вынужденное соседство с Сагой, которая должна была помочь ему выбраться на свободу.

Ощущение стыда, разочарования и обжигающего унижения было похоже на увесистую пощечину, которую Саге влепили со всего размаху. Она закрыла глаза, не желая позволить Киану увидеть всю глубину своего поражения, и слабо улыбнулась.

Наверно он решил, что она в кои — то веки, как добропорядочные девицы его Тары, испытывает смущение от его признания. Она должна была ощутить величайшее блаженство от того, что он видит в ней не только транспортное средство, но и рад её компании. Однако, Сага почему — то ожидала чего — то совсем другого. Других слов, возможно. Нет, серьезно, она думала, что он признается ей в любви?

К её позору и стыду — да.

Она совсем забыла о том, чего ради отправилась сама в своё путешествие по Аннуину. Где — то далеко на земле был её далекий друг Эдуард, за жизнь которого она хотела побороться. К её глубочайшему стыду, она забыла о нём, всецело ударившись в дурацкие страдания и мысли о кельтском генерале, который в отличие от неё не тратил времени на бессмысленные надежды.

Надо признать, эта оплеуха судьбы была весьма отрезвляющей.

Сага завязала в небольшой узелок провизию, которую монахи принесли в гостевой дом. Сейчас, когда до наступления вечера и новой атаки оставалось совсем немного времени, путешественникам следовало покинуть крепость как можно скорей.

Она потуже завязала веревкой свой плащ, радуясь тому, что штаны и рубашка не мешают движению так, как до этого — платье. Путающиеся в ногах подолы красивы лишь в замках, но не при бегстве. При виде небольших ножниц руки Саги так и зачесались расправиться с длинными волосами, но это желание Сага отмела в сторону. Пока волосы не стали угрозой для её безопасности, пусть живут. Она заколола их парой шпилек, которые монах — кузнец протянул девушке тогда, когда все обитатели крепости пришли попрощаться в гостевой дом с путешественниками.

Стараясь не встречаться взглядом с Кианом, Сага подхватила узел и направилась к дверям. Он явно не понял причин перемены в её поведении и остановил девушку, разворачивая лицом к себе.

— Что случилось? — Судя по тому, как Киан хмурил брови, Сага прекрасно понимала — он испытывает неловкость от собственного признания. Для него оно означало невероятный факт того, что генерал осознает желание быть постоянно рядом с ведьмой и магией, которую он плохо переносил на дух.

Для всех было бы лучше, если бы он никогда не говорил этого.

— Тебе неприятно то, что я сказал?

— Я устала, — Сага больше не испытывала ни раздражения, ни желания поддеть его. Слова Киана не просто ранили её, они словно выжгли в ней ощутимую дыру. — Больше всего мне хочется поскорее добраться до Каэр Сиди.

Подозрение в глазах Киана явно свидетельствовало о том, что он ей не поверил.

Да и наплевать.

Старик — настоятель тепло обнял Сагу прежде, чем они забрались в лодку. Несколько монахов пришли на берег попрощаться со своими гостями и сейчас стояли на песке, не обращая внимания на волны, накатывающие прямо на их ноги. За стенами Каэр Пендривана, в подземном зале покоился котел богов, озаряющий своим светом каменные своды. Ещё одно из чудес Аннуина оставалось позади на пути Саги.

Монахи оттолкнули лодку от берега, позволяя ей вырваться в воды озера. Киан навалился на весла, и нос лодки врезался в волны, заставляя их раздвоиться пенным следом позади них. Каэр Пендриван медленно удалялся, сливаясь с голубой гладью, его ждала очередная ночная схватка и очередное чудо воскрешения.

Глава 12

Киан оглядывал окрестности с уступа скалы, пытаясь определить — в каком направлении им стоит двигаться дальше. Прямо перед глазами маячили лишь кривые уступы и отвесные склоны, покрытые кустарниками и мхами.

На самом деле он совершенно не мог сосредоточиться на пейзаже перед глазами. После того, как они с Сагой покинули островную крепость, между ними словно пролегла огромная пропасть. Киан прислушивался к интуиции, которая подсказывала ему, что с каждым новым шагом, приближающим их к замку повелителя Иного Мира, Сага словно удаляется от него на миллионы световых лет.

Не имея должного опыта в понимании женщин, несмотря на весь свой возраст, Киан признавал тот факт, что владение оружием и искусство войны совершенно не помогают понять поведение Саги. После того, как он почти признался ей в том, что она занимает все его мысли, Киан полагал, что это сделает их отношения проще. Он был готов к тому, что несносная колючка продолжит по — прежнему испытывать его терпение, и не мог не испытывать ощущения гордости за то, что несгибаемое упорство у неё в крови.

Однако всё пошло не так.

Сага вышла из крепости другим человеком. Совершенно непонятным для Киана, что начинало приводить его в крайнее беспокойство. Она больше не подзадоривала его язвительными замечаниями и не стремилась отстаивать своё право на принятие решений. Сага делала то, что говорил Киан, и чаще всего молчала или пожимала плечами в знак согласия или выражения своего мнения.

Они выбрались из озера несколько дней назад, и Киан решил, что им стоит выбрать наиболее безопасный путь к горной цепи. Он больше не хотел рисковать жизнью Саги да и своей тоже. В тот момент, когда один из нападавших на Каэр Пендриван проткнул его кривым мечом, Киан понял, что больше не видит смысла в войне. Он не был готов потерять возможность быть с ведьмой только потому, что сражения оставались его единственной отдушиной все эти годы.

Пора было оставить прошлое позади и двигаться вперед. На мгновение он решил, что вспыхнувшая тяга к ведьме — результат её магии, однако потом, когда очнулся в крепости и слышал в её голосе непритворное отчаяние, Киан понял — она действительно испытывает к нему чувства. И сейчас он испытывал невероятное желание в прямом смысле свернуть горы ради того, чтобы заставить Сагу понять, что он никогда и ни за что её не отпустит от себя.

Глядя на то, как она упрямо бредет по каменистым склонам, не желая показывать усталость, или сидит на привале, закрыв глаза и наслаждаясь минутами отдыха, Киан затаивал дыхание. Раньше он и не подозревал, что один только вид женщины способен действовать как хорошо выдержанное вино — сбивать с ног и дурманить.

Однако к вечеру второго дня Киан убедился в том, что что — то идёт не так. Сага отказалась от своей доли их нехитрого ужина и улеглась спать, завернувшись в свой друидский плащ. Киан всегда доверял чутью, и сейчас оно предупреждало его о том, что Сага не просто утомлена дорогой.

За огромным озером раскинулись достаточно крутые холмы, и их количество свидетельствовало о том, что путешественники почти добрались до начала гор. Киан старался сделать их маршрут как можно более доступным и легким, понимая, что им стоит беречь силы для последних рывков к свободе. Нетерпение, которое он испытывал в последнее время, лишь усиливалось при мысли о том, что вернется он не один. Ему хотелось, чтобы Сага увидела прекрасные земли Тары его глазами и оценила по достоинству то, чем Киан владел дома.