Два мира. Том 2 (СИ) - "Lutea" - Страница 184

Однако Мадара не дрогнул, выдержал взгляд.

— Лишь то, что сейчас не время, — произнёс он, не отводя глаз, с силой сжав плечо друга.

Хаширама вцепился в его руку, но застыл, словно бы сомневался. Хотел ударить? Отбросить? В конце концов опустил голову и шумно выдохнул.

— Ты прав, Мадара, — очень тихо сказал он. Первый разжал пальцы, и Мадара отступил чуть в сторону, всё равно оставаясь рядом с ним.

За происходящим Рикудо Сеннин наблюдал с поистине вселенским спокойствием и не проявлял желания вмешаться в перепалку. Разве что ему было любопытно и чуть горько наблюдать за сценой, и то Саске был не уверен, что правильно угадал эмоции за индифферентным взглядом Риннегана.

— Я понимаю твои чувства, Хаширама, — наконец произнёс он, — ровно как и то, как мои действия выглядят со стороны. Однако у меня есть причины поступать именно так.

— Какие? — спросил Первый; его давящая Ки улеглась, успокоилась, однако голос оставался твёрже скалы. — Вы можете объяснить, Хагоромо-сама? В противном случае нам будет ещё сложнее доверять вам.

«Ещё сложнее…» Первый был прав, и Саске кивнул, выражая поддержку его просьбе-требованию. Если он чему-то и научился в жизни, так это не доверять, не имея на то веских оснований.

— Что ж, — вздохнул Мудрец, складывая руки на груди, — чего и следовало ожидать от шиноби, какими последователи учения Ниншу стали после моей смерти… Но в этом есть и моя вина. И это — одна из причин.

На какое-то время он замолчал, отрешённо глядя в переливающееся всполохами энергии пространство. Сейчас, получив возможность сосредоточиться, Саске с удивлением понял, что не может со стопроцентной уверенностью назвать эту силу чакрой — чакра словно была её составляющей, но то, что струилось здесь, имело ещё много, много таких отдельных дуновений. «Неужели могут существовать и ещё миры? — вдруг подумал Саске, замирая. — С другими силами, подобными чакре и магии?..»

Мадара мимолётно наклонил голову, привлекая внимание, и Саске повернулся, встретился взглядом с его Мангекью.

«Оставь анализ окружающего Хашираме и Наруто, — прозвучал голос предка в его голове тихим шумом прибоя — тонкое гендзюцу для обмена мыслями, незаметное постороннему. — Они сильнее как сенсоры. Сосредоточь внимание на старике».

«Вы же не хотите его атаковать?» — таким же образом спросил Саске, скрывая применение техники в общем фоне собственной чакры.

«Нет, но я хочу иметь время на то, чтобы попытаться открыть портал и вытащить нас отсюда в случае чего».

«Я понял».

— Я знаю, что вы читали книгу, которую я перед уходом оставил в мире волшебников, — заговорил Рикудо Сеннин. — Она должна была поведать вам о моей юности и моей семье. О том, как мы с братом выяснили правду об ужасном ритуале, проводимом матерью для подпитки Божественного Древа, и решили противостоять ей. Как в конце того жуткого боя сила, что была мне неведома, разверзла портал и перебросила меня в другое измерение.

— Ага, мы читали это, даттебаё, — покивал Наруто, взявшийся за обычную роль простака, чтобы сгладить напряжение. — И про Годрика с компанией, и про основание Хогвартса. Вот только, — он неуверенно взглянул на старших, и Первый кивнул, — кое-где текст был зашифрован так, что даже с Мангекью было не разобрать.

— Зашифрован? — Мудрец чуть расширил глаза в удивлении.

— Мы так и поняли, что вы не знали, даттебаё, — наклонил голову Наруто.

— Вопрос в том, — протянул Саске, заставляя себя не коситься на Мадару, не проверять, не приступил ли тот к делу, — кто мог это сделать?

— Это действительно стоит отдельного внимания, — мрачно сказал Мудрец. — И чужое вмешательство могло бы объяснить… — он прервал себя, на мгновенье прикрыл глаза очень человеческим жестом. — Так или иначе, я всё равно собирался поведать вам историю о том, что происходило со мной в мире волшебников и после возвращения из него.

— Это, — вновь встрял Наруто, — у нас там вообще-то война, и по новой слушать то, про что уже читали…

— В книге не всё правда и не вся правда, — возразил Мудрец. — Я писал её при волшебниках и давал им читать; Кандида внимательно следила за тем, чтобы в моих записях не появилось ничего, бросившего бы тень на них или школу, — он распрямился, встал на ноги в пустоте, напоенной силой. — Будет лучше, если вы увидите всё своими глазами — сможете составить собственное мнение о событиях.

— Всё? — Саске дёрнул бровью. — Наруто прав, у нас идут войны…

— Я покажу лишь важное, — проронил Мудрец. — То, что вам нужно знать для дальнейшего разговора о моей матери и предстоящем вам.

И прежде, чем кто-либо успел что-то сказать, он взмахнул посохом — зазвенели стальные кольца, и Саске ощутил, как проваливается сквозь время и пространство.

Он осознал себя посреди леса. Покрутив головой, пытаясь найти остальных, Саске обнаружил возле себя только человека в порванных и испачканных одеждах, когда-то, должно быть, белых, теперь нёсших следы тяжёлого боя. Его правая рука была повреждена, на боку не хватало куска мяса — однако человек, очнувшись, попробовал встать, что выдавало его недюжинную силу.

Саске молча наблюдал за тем, как Оцуцуки Хагоромо медленно поднимался на ноги. Прикоснувшись к ране на боку, он выпустил из ладони зеленоватую чакру, остановившую кровь и подлатавшую повреждение; однако свет медицинской техники был неровным и вскоре погас — Хагоромо был обессилен. Это навело Саске на мысль, куда именно Мудрец его (или их всех четверых, но по отдельности) забросил: в момент своего прибытия в мир магов, в самое начало книги. «Надеюсь, он всё же не решил показать нам её всю», — с определённым раздражением подумал Саске, пока Хагоромо из воспоминаний крутил головой, озираясь.

— Хамура?.. — шёпот, сорвавшийся с его губ, был больше похож на стон. Хагоромо ждал ответа почти минуту, поворачивая голову, а после вздохнул с заметным облегчением.

…в самый последний миг боя монстр разверз под нами пространство и время; я успел лишь толкнуть прочь обессилевшего брата — и провалился во мрак…

Хагоромо медленно двинулся через лес, и Саске последовал за ним, держась поблизости. Ему было интересно — когда ещё доведётся поближе рассмотреть молодого Рикудо Сеннина, в особенности его глаза? Глаза действительно захватывали; даже так, являясь сторонним наблюдателем в сцене давно минувшего, Саске чётко видел собственным додзюцу силу Риннегана. «Будь у меня такие глаза, наше будущее было бы обеспечено», — подумалось главе клана Учиха. Что ж, по крайней мере у них есть Риннеган Мадары, а благодаря предосторожности Итачи с Кото Амацуками за то, что предок опять поднимет восстание и пойдёт против клана, можно не волноваться.

«Нии-сан должен был стать во главе семьи, — Саске не сразу заметил, как крепко сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. — Он лучше меня, он всегда знает, как нужно действовать…»

В нескольких шагах от него Хагоромо застонал и упал на колени, согнувшись, прижимая руку к животу. Он сидел так несколько минут, тяжело дыша и жмурясь, пока не совладал с болью, причиняемой Джуби, которого запечатал в себе. После Хагоромо поднялся и возобновил медленный ход в сторону, где в лесной чаще наметился просвет.

…Вскоре вышел я к великому озеру, столь большому, что не было видно ему конца. В кольце из гор оно лежало, блестя в лунном свете, и, залюбовавшись красотой природы, не сразу заметил я на одном из утёсов его берега каменные стены…

Что ж, насчёт того, что в книге не всё правда, Мудрец не наврал — в реальности любованием красотами Чёрного озера и не пахло. Завидев озеро, Хагоромо по возможности быстро заковылял к нему, рухнул на мокрый песок и принялся жадно пить кристальную и наверняка холодную воду — ночи в Шотландии не отличались теплом, а тогда, судя по всем признакам, разворачивалась осень. Однако холод земли не остановил Хагоромо от того, чтобы завалиться на ней на неповреждённый бок — Саске тихо хмыкнул, он сам нашёл бы в себе силы отползти хотя бы на начавшую жухнуть траву, где хоть немного, но теплее, чем на мокром песке.