Олимпиада. Дом трех городов (СИ) - Гринь Анна Геннадьевна - Страница 2

Сначала хотела постучать, но, рассудив, что никакого обхождения маг не заслуживает, открыла дверь едва ли не коленкой и прямо с порога приступила к высказыванию своего недовольства.

«Сел Иванушка на коня и поскакал!» – хмыкнула я про себя, а вслух заявила:

– Тебе делать нечего? Ночь, если не заметил! Шиш, ну ложись уже спать, а?

Маг перестал истязать гитару, повернулся ко мне и с каким-то отстраненным видом наблюдал за мной несколько минут, прежде чем встать. Я, не умолкая ни на секунду, продолжала обиженно бухтеть, переминаясь в тапочках на пороге, уверенная, что Шишень обязательно меня выставит, но даже с места не сдвинулась, когда парень направился ко мне.

Вместо того чтобы развернуть меня на сто восемьдесят градусов и придать ускорения дверью, маг вдруг наклонился и крепко меня обнял.

– Эй! – воскликнула я, пытаясь отпихнуть молодого человека. – Ты чего?

Поведение Шиша не укладывалось в мое представление о нем. Парень просто обнял меня и замер в этой нелепой позе.

– Шиш…

– Помолчи, а? – вздохнул маг и распрямился, так что я тряпичной куклой повисла в его объятиях, не касаясь ногами пола.

В такой позе мы простояли минуты три, Шиш молчал и только крепко прижимал меня к себе, а я едва сдерживалась от желания ударить мага по коленке и высвободиться.

– Шиш, ну чего ты? – выждав еще немного и поболтав в воздухе ногами, спросила я уже обычным тоном. – На тебя это не похоже.

С магом на самом деле подобное поведение никак не стыковалось. Мы могли поссориться, подраться, он мог ободряюще меня обнять или сжать руку, но никак не подходило Шишу стоять молча на пороге своей комнаты, уткнувшись мне в шею.

– Эй? – повторила я попытку высвободиться, и парень меня отпустил. Мягко поставил на пол и отошел, вернувшись на свой диван.

«Что это с ним?» – мысленно спросила я у гитары и прошла вслед за напарником в комнату.

Шиш никак не отреагировал на то, что я села рядом и, склонив голову, принялась его рассматривать. Он откинулся на спинку дивана и закрыл глаза, вызывая у меня еще больше подозрений.

Шиш? Это тот самый маг, что не мог не озвучить какую-нибудь колкость в мой адрес? Тот самый парень, что без труда проходил испытания Ардуса, глядя на остальных чуть свысока?

Молодой человек выглядел измотанным и немного осунувшимся: под глазами синеют мешки, кожа бледная, нездорово зеленоватая, волосы взлохмачены.

– Шиш… что-то случилось? – обеспокоенно спросила я, поджав под себя ноги в коротких пижамных штанишках. – Ты… отвратительно выглядишь, знаешь?

Маг невесело усмехнулся, открыл глаза и уставился в потолок.

– Эй! – Я помахала у него перед носом пальцами, но молодой человек будто и не заметил этого. – Да что такое? Ты меня пугаешь! Где злорадный, беспринципный, вечно хмурый, злой и раздражающий Шиш? Куда ты его дел? И почему на диване сидит эта вареная креветка? Даже не вареная! Вареная бодрого позитивного оранжевого цвета, а ты весь зеленый, будто помирать собрался.

Я тараторила и следила за реакцией напарника, но он даже не шелохнулся, напугав меня этим еще больше.

– Шишик, – проныла я, – ну скажи какую-нибудь гадость, а? Верни мне веру в постоянство этого мира.

Наконец маг чуть усмехнулся и посмотрел на меня:

– Ладно, иди спать, я не буду мешать.

Моя челюсть упала куда-то на пол от такого неожиданного и несвойственного Шишу заявления.

– У тебя что-то случилось? – все еще надеясь на ответ, уточнила я, пытаясь заглянуть парню в глаза.

– Просто небольшие семейные дрязги, – отмахнулся маг. – Иди спать.

– Бабушка всегда повторяет, что лучше выговориться, – осторожно намекнула я, хотя подставлять уши под поток из чужого болота не хотелось.

«Не хочешь – заставим», – напомнила я себе, прекрасно осознавая, что злющий и язвящий партнер по занятиям для меня лучше, чем закопавшийся в собственные переживания.

Шиш не ответил, явно надеясь, что я устану и сама оставлю его в покое. Наивный!

Подождав еще немного, я сбегала в кладовку, отыскала там саморазогревающиеся чашки, снять которые с верхней полки у меня не доходили руки, распотрошила большую стеклянную банку с чаем, этикетка на котором обещала успокаивающий эффект, и собрала несколько видов маленьких пирожных на одной тарелке.

– Ну-с, больной, поведайте, о чем тоскуете, – всучив магу кружку с чаем и поставив поближе сладости, я села на ковер, помешивая сахар в своей порции горячего напитка.

– Липа, отстань, – вздохнул маг, но взялся за ложечку, повторяя мое медитативное движение.

Пусть кто угодно утверждает обратное, но есть что-то невероятно успокаивающее в самом процессе чаепития. Древние это подметили очень верно, а нам, потомкам, память об этом впечаталась в мозг не хуже, чем условные рефлексы. Совсем не важно, какая именно жидкость исходит вкусным паром над чашкой. Главное – момент, когда можно сидеть, согревая заледеневшие ладони о керамику и думать о чем-нибудь бессмысленном, но таком одновременно важном.

– Так что печалит, друг милый? – включая бабушкин любимый тон, мягко спросила я. – Давай, расскажи. Не носи за пазухой грусть и тоску. Открой душу, да выложи все.

Посмотрим, подумаем.

Дальше баба Верия еще добавляла что-нибудь про сердце, дорогу и успокоение тоски.

Вспомнив про ведьму, я улыбнулась и утащила с тарелки круглую вафельку с кремом.

– Да ничего особенного, – сдавшись, промямлил Шишень, – просто дядя все рассказал родителям, мать устроила истерику…

– Уф-ф-ф… – вздохнула я.

Сейчас по всем писанным и неписанным законам и правилам что-либо говорить не стоило, достаточно банальных одобрительных кивков, сочувственных вздохов и огорченного сопения. И не важно, приходится ли слушать девушку или парня, правила для всех одинаковы. Разница лишь в одном: девушке по итогу выплеска эмоций нельзя давать советы, если частью их не является решение всех проблем за нее. Рассказывая, как лучше всего справится с чем-то, вы рискуете из утешения сразу перейти в ссору, миновав другие остановки!

– Она тут же вспомнила, что не хотела отпускать меня в академию и что лишь усилиями Думрана и Доруса я здесь, – отхлебнув из чашки, Шиш сбросил ботинки и устроился на диване поудобнее, скрестив ноги.

Мне очень хотелось спросить из-за чего так расстроилась Медеа Бок, но маг и сам жаждал рассказать про излишне эмоциональную реакцию матери на похождения старшего сына.

– Отпуская меня сюда, мать требовала, чтобы я ни во что не ввязывался. – Шиш потрепал пальцами челку и уставился в чашку. – Участие в делах Надзора как-то не вяжется у нее с обликом сына, который тихо и спокойно учится в Академии магического искусства.

– Но ведь ты не закон нарушил, – удивленно заметила я. – Ко всему прочему… Всем и каждому понятно, что Надзор не пустит даже тень слуха за пределы своих стен, а значит, в газетах никто не упомянет ни твоего, ни моего имени.

Шиш криво усмехнулся и заметил бархатным от презрения голосом:

– Ты и правда ничего не понимаешь.

Хотелось обидеться, но я сдержалась, поймав себя на мысли, что рада этой злобе в голосе мага. Так он больше напоминал себя привычного, чем бесхребетный овощ, устроивший мне неожиданный сеанс обнимашек!

– Так растолкуй, раз я не понимаю, – с капелькой обиды в голосе предложила я.

Шиш отставил чашку на подлокотник дивана и поднялся. Я проследила взглядом за его движениями, увлеченно подмечая детали. Похоже, у напарника была привычка раздумывать в движении, попутно, будто случайно касаясь вещей. Склонив голову на бок и прихлебывая чай, я следила, как Шишень провел длинными пальцами по столбику кровати, по подоконнику и раме окна, прищурился на темное небо за стеклом и только после этого повернулся ко мне.

– Это совсем разные уровни, – медленно произнес он, скорее объясняя себе, чем мне. – Газеты – это для масс. Для людей, не обладающих магическим дарованием. Для тех, кого можно напугать любым упоминанием про колдунов, ведьм, магов и волшебниц.