Королевский путь - Плейди Джин - Страница 38

— Говорят, у меня очень много детей. Если бы я всеми ими занимался, у меня больше бы не оставалось времени на что-нибудь еще.

— Если это не Джанет, то кто это?

— Она восхитительна — это все, что я могу тебе сказать.

— Кто она, я тебя спрашиваю.

— Попробуй догадаться.

Она выдернула из его тисков руку, и глаза ее сверкали.

— Я тебе скажу, — произнес он. — Ее зовут Мария. Она — шотландская королева.

— Королева?!

— Она призывает меня устроить безопасное возвращение в Шотландию.

— Тебя?! Так она…

Он засмеялся.

— Анна, ты все-таки дура. Ты везде видишь страсть. Это приказ королевы своему подданному.

— Ты… но почему именно ты?

— Потому что ее мать знала, что мне можно доверять. Ей известно, что я ненавижу англичан. Возможно, она считает, что я буду надежно оберегать ее, потому что я — с юга Шотландии и заклятый враг тех, кто по другую сторону границы. В Шотландии сложно отыскать человека, который не куплен англичанами. Граф Джеймс собственной персоной… Мэйтленд… Да ты и сама можешь назвать имена. Я никогда не брал у них взяток. Я брал их скот, их женщин. Я — враг им, и они это знают, и королева это знает. Поэтому она и обращается ко мне обеспечить безопасность, и я, моя милая Анна, бегу со всех ног.

— Королева наградит тебя, — произнесла Анна.

— Несомненно!

— Когда она сделает это, будешь ли ты порядочен по отношению к нашему ребенку? Будешь ли ты порядочен в отношениях со мной?

Он пристально посмотрел на нее.

— Кто знает, Анна? Кто знает?

Ее глаза вновь вспыхнули гневом, а он рассмеялся. Да, действительно, она, когда злится, нравится ему значительно больше.

* * *

Был август. Через французские деревушки неслась ослепительная кавалькада, во главе которой в дивной повозке, украшенной золотом и серебром с гербами Гизов Лотарингских, ехали великий граф и его брат, кардинал. За ними в роскошной карете следовала Мария Стюарт, а за ней — ее четыре подруги в окружении французской знати, поэтов и музыкантов.

Мария знала, в Шале они расстанутся. Три их брата, тоже дяди Марии, граф д’Амвель, Франсуа, великий приор Лотарингии, и маркиз Рене де Эльбоф, присоединятся к ней в Шотландии. Предстоящая встреча радовала ее. Особенно ей был приятен дядя Рене. Она любила его за легкий нрав, что делало пребывание с ним очень легким.

Рядом с нею все время был Генрих де Монморанси граф д’Амвилль. Он старался во всем угодить Марии. Генрих познакомил ее с очень славным молодым человеком, который очаровательно играл на лютне, сочинял стихи, очень похожие на стихи Ронсара. Звали его Пьер де Шателяр. Она решила по прибытии в Шотландию назначить его на хорошую должность. Он нравился ей; был таким веселым и приятным, а его стихи приводили ее в восторг. К сожалению, она прослышала, что он гугенот, но решила, что их религиозные взгляды никак не должны повлиять на дружбу между ними.

Она чувствовала себя лучше, чем ожидала, и все это из-за тех людей, что ехали вместе с нею. Она оглядела всю компанию. Вокруг было множество знакомых лиц.

Вот граф Босуэл… Она еще не разобралась толком в своих чувствах к нему… он был все-таки грубоват, но всем своим видом внушал такую мощь и власть, что когда она задумалась о предстоящем путешествии, то обрадовалась, что он едет вместе с нею.

Он без промедления явился по ее вызову, приехав вместе с графом Элингтоном. Она не сомневалась в том, что они ее не подведут ни в чем.

Флем сказала, что Босуэл должен плыть на одном корабле вместе с ними, но Марии совсем не хотелось этого.

— Нет, — сказала она, — достаточно того, что он среди нас.

— Но, — настаивала Флем, — Ваше Величество говорит, что чувствует себя спокойнее, когда граф Босуэл совсем рядом.

— Да, это так, но пусть он будет на другом корабле. А на моем корабле я хочу быть среди тех, кого люблю… с моими друзьями и теми, с кем люблю общаться. А все остальные пусть следуют за нами, и граф-южанин в том числе.

Флем так пристально посмотрела на Марию, что та улыбнулась.

— Да вроде бы ты должна быть от него в восторге, — начала Флем подразнивать Марию. — Будь осторожна. Я слышала, его репутация весьма впечатляет. Это все естественно. Он хвастался, что может совратить любую… включая королеву Англии.

— Да, куражится он много, это правда, — согласилась Мария, — но королеву Шотландии ему не совратить. Нет! Пусть он путешествует с себе подобными на одном из прочих кораблей.

Так и было сделано.

И вот Мария ступила на корабль… Она выглядела восхитительно в траурном одеянии. Вуаль касалась плеч; головной убор в виде морского гребешка был украшен жемчугом, а вокруг шеи обвивалось жемчужное ожерелье. Длинное платье было сделано из ткани с серебром. Рукава платья, пышные у плеч, сужались к запястьям. Кружевной воротник подчеркивал совершенство черт лица.

Дурное предчувствие охватило Марию… Она была встревожена печальным происшествием, разыгравшимся у нее на глазах. Еще не до конца были поставлены паруса и королевский корабль не вышел из гавани, когда входившая в порт лодка неожиданно перевернулась, и люди оказались за бортом.

Мария закричала, что нужно что-то сделать, чтобы помочь им, нужно повернуть королевский корабль обратно. Но это было невозможно, и ничего не оставалось, кроме как смотреть на бьющиеся в воде тела или, содрогаясь, отвернуться.

Пронесся шепоток, что это дурной знак; удача не будет сопутствовать шотландской королеве…

Мария ходила из конца в конец палубы и не отрываясь смотрела на землю, которую покидает. Господи, если бы можно было не видеть, как исчезает берег… Ведь это так больно…

Она не могла забыть ужасающих криков людей в воде. Она попыталась отыскать что-нибудь на корабле, что отвлечет ее. Но печаль не ушла: перед глазами у нее были рабы на веслах. Она видела их бритые головы и измученные лица. Вид обнаженных в следах от плетей спин был невыносим. Она задумалась о них, потеющих на веслах, с цепями на ногах. Должно быть, эти люди желали только смерти.

В порыве она вызвала капитана и сказала:

— Пока я на борту корабля, не смейте бить рабов. Что бы ни случилось… я говорю вам… не должна использоваться плеть. Вы поняли меня?

Она резко развернулась и пошла прочь, а те, кто оказался рядом, видели слезы, струящиеся по королевским щекам.

Смеркалось, и ее четыре подруги стали упрашивать Марию спуститься в королевскую каюту, но она была не в силах оторвать взгляд от последних очертаний земли, которую любила.

— Ну вот, моя дорогая Франция, — сказала она, — я теряю тебя. Завистливая темнота, как черная вуаль, прячет тебя от моих глаз. Моя любимая Франция, прощай! Я никогда не увижу тебя вновь.

— Ваше Величество, — стала упрашивать Марию Сетон, — еда и питье ждут вас. Нехорошо оставаться здесь.

Но Мария затрясла головой. Она повернулась к капитану и сказала:

— Поставьте мою кровать здесь.

— Здесь, Ваше Величество?! На палубе?!

— Да, здесь, — приказала она. — Когда вновь рассветет, может, я увижу берега Франции…

Кровать была поставлена на палубе, и Мария легла.

— Как только начнет светать, разбудите меня, — потребовала она.

Ночью ветер утих, и, когда занялась заря, корабль был все еще рядом с французскими берегами.

Разбудила Марию Флем. Молодая королева вскочила в постели с глазами, покрасневшими от ночных слез. Ее печаль вернулась к ней, как только она вспомнила, где она.

Занавеси, что были вокруг кровати, убрали в сторону, и она, внимательно приглядевшись, увидела исчезающую французскую землю и вновь расплакалась.

— Ну вот и все, — произнесла она. — Франция, прощай!

А потом она поняла, что очертания земли исчезли.

Опасное путешествие в Шотландию началось.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Пробуждение женщины

ГЛАВА I