Королевский путь - Плейди Джин - Страница 84

Крейг отказался зачитать документ, но сказал:

— Меня заставит это сделать только единственная вещь — письменный указ королевы!

Босуэл расхохотался. Письменный указ королевы?! Да что может быть проще!

Босуэл и Мария все еще как-то пытались выкрутиться из той истории, в которую попали, и Мария теперь заявляла, что такой поступок заслуживает прощения, если женщина впоследствии согласилась сама, что и произошло в их с Босуэлом истории. Она старалась оказать ему как можно больше почестей. Босуэл получил титулы графа Оркнейского и лорда Шетланда. Но слухи лишь разрастались, и вот уже вся Шотландия обсуждает распутство королевы и ее любовника.

— Королева-то оказалась, — говорили они, — не намного лучше Бесси Краффорд.

Мария ничего не могла ни сделать, ни сказать, чтобы переубедить людей по отношению к Босуэлу. Они видели в нем только совратителя, развратника да убийцу, но никак не будущего короля…

В ночь накануне свадьбы на ворота дворца повесили плакат. Он гласил:

«Mense malas Maio nubre vugus ai».[42]

Однако майским утром в присутствии Хантлея, Глеймиса, Флеминг, Ливингстонов и многих других в церкви Холируда Мария обвенчалась с Босуэлом.

* * *

Но где же то блаженство, которого она искала? Босуэл никогда ни в чем не притворялся… И вот сейчас времени на нежности у него не было; ему нужно было удержаться на той высоте, куда вознесся. По всей стране знать открыто выражала свое недовольство им. И он приготовился к бою… Он ведь любитель подраться, а уж за корону Шотландии — тем более…

А Мария тем временем начала наконец понимать, какое зло она сотворила своими же руками. Она вышла замуж за возлюбленного с репутацией совратителя… Она унизила весь королевский род, а ведь это — грех вообще непростительный…

Вся французская родня, казалось, была просто в шоке. Екатерина Медичи на людях заявила, что так потрясена и расстроена, что у нее даже и слов-то никаких не находится… А в частных разговорах было видно, до чего же она довольна происходящим в Шотландии. Филипп Испанский ответил на все презрительным молчанием. А вот Елизавета Английская, с одной стороны, радовалась, а с другой, была действительно страшно потрясена тем, что Мария продала честь короны и саму себя… Елизавета все время вспоминала, как сама была в точно такой же ситуации, но, хвала Господу, у нее хватило мудрости вовремя остановиться.

А в Марии продолжали кипеть страсти. Теперь ей не давала покоя холодность Босуэла. Для него она оказалась просто женщиной с короной. А сейчас эта корона в его руках, а он достиг того, о чем мечтал. Ах, если бы только Мария смогла разлюбить его… Тогда ведь и страданий было бы меньше… Но сделать такое было не в ее власти, его равнодушие лишь раздувало тот огонь, что горел в ее сердце…

В последнее время он частенько надолго оставлял ее, и она была абсолютно уверена, что он ездит к Джин. Бывало, бессонными ночами она лежала в постели, представляя их вместе…

Однажды по возвращении она учинила ему допрос, а он лишь рассмеялся в ответ, ни подтвердив, но и не опровергнув ее подозрения.

— Да как ты можешь заводить разговоры о Джин, когда вокруг нас страшная опасность?! — вскричал он. — Тебе известно, что наши враги объединяются против нас?

— Но ты ведь виделся с ней! Я просто уверена, что ты до сих пор воспринимаешь ее как жену!

— Точно, в ней есть кое-что, заставляющее меня воспринимать ее именно так… А ты всегда для меня была только любовницей.

Он действительно думал, как говорил, или это его извечная грубость? — Ответа Мария не знала.

Бессонница совершенно измучила ее. Ей все грезился призрак Дарнлея, насмехающегося над нею:

— Ну вот ты и поменяла мужей… Но неужели замена лучше того, что было?

Однажды, не в силах более терпеть его отчуждение, она оттолкнула его руки от себя, бросилась к дверям и, выбежав в коридор, стала звать Джейн Кеннеди, прося, чтобы та принесла нож.

— Нож, Мадам?! — с недоумением переспросила Джейн.

— Да… Я вырежу себе сердце… Я не могу так больше жить… Лучше умереть…

…Потом она бросилась на кровать и горько расплакалась.

* * *

По всей стране знать объединялась против королевы и Босуэла. Граф Меррейский томился ожиданием, чтобы вернуться в Шотландию и принять регентство. Мортон собрал Аргайла, Атолла и графа Марского и сообщил, что Керколди готов возглавить армию. В этой же компании были Гленкэйрн, Кассиллис, Монтроуз, и много других.

Мэйтленд сидел пока в Холируде, дожидаясь удобного случая улизнуть и присоединиться к мятежникам. Он сделал свой выбор. Королева, по его мнению, была совершенно не в состоянии править страной. Год назад она собрала армию в защиту будущего мужа и подняла страну против графа Меррейского. А сейчас это уже совершенно другая женщина, больная любовью и не замечающая ничего вокруг. Год назад она была так близка к величию, потрясающее будущее было просто заказано ей, но, увы, она пошла по иному пути.

Все эти приготовления в стране встревожили Босуэла, и он, оставив Эдинбургский замок под присмотром Джеймса Бэлфора, уехал вместе с Марией в Бортвик.

Он сделал это не из-за любви к ней, а потому что побаивался, что мятежники возьмут ее в плен.

Крепость, где они спрятались, стояла на краю обрыва, окруженная крепостным рвом. Она выглядела совершенно неприступной, но они не провели там и нескольких дней, как заявился лорд Хьюм и потребовал, чтобы Босуэл сдался. А Босуэл ожидал, что вот-вот прибудут его южане на подмогу, и потому прорычал, что никакой капитуляции не будет. Однако время шло, а помощь не появлялась, и он начал считать, как долго он сможет выдержать осаду. Эта крепость смотрелась суровой, снаружи к ним никто не пробьется, но Босуэлу совершенно не хотелось умереть здесь от голода, так как запасы еды были очень скудные. Он решил бежать из замка.

— Возьми меня с собой, — взмолилась Мария.

Он затряс головой и сказал:

— Это невозможно. Выбраться может только один человек. Двоих наверняка схватят. Если мне удастся пробиться через охрану, я поскачу в Данбар, соберу людей и, клянусь, Хьюм лишится своей головы! Я заполучу головы всех мятежников!

— Милый мой, будь осторожен, чтобы они не обошлись с тобой так, как ты хочешь поступить с ними.

— Мои голова и плечи в таком же союзе, как мы с тобой!

Она бросилась к нему, утопая в собственной нежности и моля его об осторожности.

…Ему удалось вырваться из осадного кольца и ускакать в Данбар за подмогой.

Охрана замка, обнаружив, что Босуэл обвел их вокруг пальца, не решилась тронуть королеву и отправилась в погоню за Босуэлом, но… в Эдинбург, думая, что он отправился туда.

Когда все уехали, Мария, переодевшись в мужское платье, выбралась из замка через окошко банкетного зала, спустилась с обрыва и там, в низине, нашла приготовленную для себя оседланную лошадь. Прошло много часов, прежде чем она добралась до Данбара. Услыхав о ее прибытии, Босуэл вышел встретить ее. Она так устала, что ему пришлось снять ее с лошади и отнести в замок на руках.

— Какой же славный из тебя мальчишка! — произнес он с улыбкой, неся в замок.

Проведенная в замке ночь вновь сделала ее счастливой…

Они любили друг друга… строили планы на будущее… а потом вновь любили…

Позднее Босуэл сказал:

— Здесь оставаться нельзя. Мы должны выехать им навстречу.

— Милый, мы победим! — воскликнула она. — Ты просто не можешь не победить! Ты получишь все, о чем мечтаешь!

— К сожалению, трон не такая легкая добыча, как королева.

— А королева совсем нелегкая добыча, — ответила она. — Вот если королева любит кого-то, то для этого человека она — легкая добыча… А вот для тех, кого любит Фортуна, трона иногда добиться проще, чем любви королевы…

Он начал целовать ее, и они вновь любили друг друга…

Не потому ли он так страстен этой ночью, — подумала Мария, — что потом у нас просто не будет на это времени?..