Терапия (ЛП) - Перес Кэтрин - Страница 61

— Какого черта ты делаешь, Джесс? Ты пьяна. Я отвезу тебя домой.

Я не могу удержаться от смеха. Слезы наворачиваются в уголках моих глаз, вот как сильно я хохочу.

— Конечно, Джейс. Конечно, я пойду с тобой домой! Как ты вообще узнал, что я здесь? Ты знаешь, что я получила сегодня? Не бери в голову, не пытайся думать об этом, я скажу тебе. Я получила твое приглашение на великолеееепную свадьбу, — я опрокидываю свою рюмку и проливаю часть жидкости на пол прежде, чем делаю глоток и продолжаю: — Как мило с твоей стороны пригласить твой маленький грязный секрет на этот особенный день.

— Черт! — он запускает обе руки в свои волосы, качая головой взад и вперед. — Черт, прости. Я не знаю, почему она это сделала. Просто позволь мне отвезти тебя домой. Ты пьяна и одета как проститутка, тебе небезопасно здесь находиться.

— Ха! Небезопасно? Проститутка? — я снова смеюсь. — Ты не ответил на мой вопрос, Джейс. Как ты узнал, что я здесь? Может быть, мне небезопасно быть с тобой, — издеваюсь я, делая это специально, чтобы позлить его. Вот в таком настроении я сегодня.

Он фыркает, прежде чем ответить:

— Я пошел к тебе, но тебя не было дома, поэтому решил попробовать прийти на твою работу. Я рад, что пришел сюда, Джесс. Тебе действительно нужно идти домой.

— Она никуда с тобой не поедет. Она едет со мной, так что иди к черту, — я наклоняюсь в сторону и вижу очень большого Кингсли в своей фирменной шапочке с большей щетиной, чем обычно. Он протягивает мне руку. — Джессика, давай. Давай вытащим тебя отсюда. Мой мотоцикл у входа.

Боже, у меня что GPS на заднице, и эти двое подключены к ней?

Джейс смотрит на меня, затем на Кингсли, а затем снова на меня.

— Это тот, с кем ты сейчас? Ты издеваешься надо мной, Джесс?

Какого черта это должно значить?

— Да, собственно говоря, я с ним. В чем проблема? Он недостаточно опрятный, недостаточно чисто выбрит или недостаточно, черт побери, крутой для тебя? Посмотри на него. Посмотри внимательным взглядом, потому что вот так должен выглядеть мужчина! Плюс у тебя нет права расспрашивать, с кем я сплю или не сплю. Ты скоро женишься. Иди домой, Джейс, иди трахай свою суку-невесту, — я бросаю деньги на стойку. — Я ухожу отсюда, Кев. Увидимся в следующий раз, — я спрыгиваю вниз со стула, пытаясь сохранить равновесие на своих черных, высоких каблуках. Это нелегко после нескольких стопок «151».

— Вот, возьми мою руку. Тебе нужно добраться домой и уснуть, — Кингсли берет мою руку и крепко прижимает меня к своему телу, оборачивая свою руку вокруг моей талии и бережно помогая мне идти. Я смотрю на Джейса и показываю ему самую противную ехидную улыбку, которую могу изобразить.

— Нет, Кингсли, детка, я не буду спать, когда мы туда доберемся, не буду спать вообще, не с такой секси-задницей как твоя. Мы поиграем, — мои слова звучат как оскорбление, и хотя я сама себе неприятна, меня это просто не волнует. Глаза Джейса сказали все, что не сказали губы. Я вижу, как мои слова жалят и причиняют ему боль. Мне должно быть стыдно, но нет.

Я уничтожаю все хорошее в своей жизни, одним импульсивным выбором.

Кингсли поворачивается к Джейсу в последний раз и говорит:

— Оставь ее в покое. Ты не можешь больше так с ней играть. Я не позволю тебе. Ты сделал свой выбор, мужик. Иди домой к своей женщине. Джессика больше не твоя, она моя.

Я?

Джейс смотрит на Кингсли, изучая его внимательно, и я вижу гнев и боль в его глазах, вся его поза излучает это. Я должна чувствовать себя плохо из-за него, но прямо сейчас все, что я чувствую — это злость. Он движется в сторону Кингсли, и я вдруг чувствую страх, так как пространство между ними наполнено тестостероном.

— Нет, тут ты не прав, мужик. Она не твоя. Она, бл*дь, не имущество. Но я скажу тебе, что я ее люблю, всегда любил. Ты можешь претендовать на нее, если хочешь, но ты ничего не сможешь сделать, чтобы стереть тот факт, что она любит меня.

Он переводит свой взгляд на меня и до моего разума доходит смысл его слов. Словно весь алкоголь бежит по моим венам.

— Я пришел сюда, чтобы сказать тебе, что я выбираю тебя. Я люблю тебя, Джесс, и хочу быть с тобой. Я пришел сюда, чтобы сказать тебе, что я разрываю помолвку с Викторией, и сказать лично, что я даже на минуту не переставал желать, чтобы ты была моей женщиной.

Мой рот непроизвольно раскрывается.

— Пойдем, Джессика. Он просто над тобой издевается, и ты это знаешь. Давай просто уйдем.

Я смотрю на Кингсли, и я в замешательстве, так как все еще перевариваю то, что только что сказал Джейс.

— Я ухожу, Джесс. Ты можешь пойти со мной или с ним, если ты действительно этого хочешь, но когда ты проснешься завтра и вспомнишь этот вечер, просто знай, я действительно имел в виду то, что сказал. Все, что тебе нужно сделать, это сказать слово, и я буду тут. Мы можем разобраться во всем и попробовать исправить то, что сломали, — говорит Джейс. Я хочу верить ему. Он хочет верить себе в это время.

Кингсли берет меня за руку.

— Давай, пошли.

Я просто киваю и иду рядом с Кингсли, пока он направляет меня. Я оглядываюсь на Джейса, но ничего не говорю. Мне нечего сказать прямо сейчас. Я не верю его обещаниям.

***

В голове стучит, когда я открываю глаза, и свет, мерцающий сквозь окна, почти ослепляет меня. Я стону, сжимая закрытые глаза, и переворачиваюсь в позу эмбриона. Во рту такое ощущение, будто я жевала ватные шарики, а в моем горле как в пустыне сахара.

— Ой, смотрите, кто проснулся. Проснись и пой, пьянчужка, — говорит он слишком громко, и я просто хочу вернуться в сон.

— Уходи, Кингсли. Мне нужно еще поспать.

— Ни за что, поднимай свою задницу. Уже почти полдень, а мы должны кое-где быть через час, — он раздвигает шторы, что делает эту чертову комнату еще светлее. — Иди прими холодный душ, а я приготовлю тебе что-нибудь поесть. Никаких отговорок, особенно после той гадости, что я занимался с тобой прошлой ночью. Ты, похоже, худшая пьяная женщина, которую я когда-либо встречал, настоящая заноза в заднице.

У меня кружится голова, когда я пытаюсь вспомнить все, что произошло прошлой ночью. Я помню бар, Джейса, Кингсли и меня, выставляющую себя полной дурой. После этого я помню только то, как я изо всех сил держалась за Кингсли, пока он мчался по темным улицам города ко мне домой.

Дерьмо! Я не помню, что случилось, когда мы попали сюда.

— Что я сделала? Боже, я почти боюсь услышать ответ. Мы занимались сексом? Было ли это ужасно? Я блевала? Что? — спрашиваю я отчаянно.

Смех наполняет комнату, гремя в моей больной голове, и я смотрю на него в упор. Он стоит у подножия моей кровати в той же одежде что и вчера вечером, только без шапочки. Его волосы в беспорядке, и если он не побреется в ближайшее время, у него появится борода. Из-за щетины едва можно увидеть его большие ямочки.

— Что смешного? Прекрати смеяться надо мной, — дуюсь я.

— Ты действительно не помнишь?

Я осторожно качаю головой из стороны в сторону и подтягиваю колени ближе к груди, обнимая их.

— Ты заблевала все вокруг себя, весь подол передней части этого распутного красного платья. Ну и скатертью дорожка. Я просто выбросил его.

— Что ты сделал? Боже мой, Кингсли! Мне нравится это платье.

Вдруг, до меня доходит, что я нахожусь в одной из моих футболок и паре трусов. Я смотрю вниз и вижу надпись «Еr Мher Gherd», украшающую мою старую футболку. Я осматриваю пол и вижу рядом свои каблуки и черные кружевные стринги, в которых я вчера была...

— Ты меня раздевал? Ты снял мои трусики? Что за черт, Кингсли! Как неловко! — я чувствую, как краска стыда окрашивает мое лицо.

Что еще, черт побери, случилось прошлой ночью?

Он скрещивает руки на своей широкой груди и говорит с ухмылкой Чеширского кота:

— Собственно говоря, ты сама сняла их с себя. Чтобы быть более конкретным, ты попыталась станцевать небольшой стриптиз для меня, хотя едва ли могла стоять в этих нелепых туфлях, — он выгибает бровь, и я затихаю. — Ты сняла туфли, нагнулась спиной ко мне прямо в этом платье, все время двигая попкой, и сняла стринги. Ты крутила их на кончике пальца, а затем продолжила блевать перед собой.