Возвращение чудес - Крышталев Владимир Анатольевич - Страница 110

Теория сильных фигур едва ли доказуема на практике. Однако у всех людей, с которыми мне довелось близко общаться на Фриде, оказались весьма интересные судьбы.

Барона Этвика мое "воскресение" впечатлило настолько, что он забыл старые притязания и поставил свой меч на службу королеве. Это его уму в конечном счете обязано королевство своим процветанием. По сути, Этвик добился желаемого, просто другим путем: он всё равно сосредоточил в своих руках королевскую политику.

Анастасия с Жераром постепенно сходились. Когда было объявлено о женитьбе, никто уже не удивлялся. Эта пара нарушала традиции, но правителям многое бывает дозволено. Особенно хорошим правителям и в благоприятной ситуации.

У королевы родился мальчик. Правда, гораздо позже, чем она предполагала. Подозрения, о которых в свое время узнал Виктор, были беспочвенными.

Особого рассказа заслуживает судьба барона де Лири и Эрмины. История долгих скитаний и удивительной преданности, ненависти, перешедшей в любовь, и безразличия; история, закончившаяся более хорошо, чем можно было ожидать, - но уже через много-много лет.

Одной из наиболее выдающихся личностей я уделил совсем мало внимания. Что поделать: мальчишка-оруженосец для меня всегда маячил где-то на втором плане, даже если его помощь была значительной. А между тем этот человек оставил глубочайший след в истории Фриды. Легенды о нем появлялись и продолжают появляться на огромном пространстве между двумя океанами - их слагают самые разные народы, используя различные слова и языки. Но чем-то все эти легенды схожи: они признают в графе Оро героя.

Луиза… Вот о Луизе промолчу. Во-первых, для мужчины всегда трудно описывать женские похождения. А во-вторых… она сама мне запретила.

…Делая шаг на "Аркадию", я лишь смутно догадывался о судьбах моих знакомых. Равно как и о том, что мне еще придется заглянуть на Фриду. Даже не раз. Хотя бы для того, чтобы мягко разделаться с культом Азара.

Не люблю фанатизма. Особенно когда на его знаменах написано мое имя.

Но были вещи, которые я в тот момент знал наверняка. Мне предстояло снова хорошенько удивить Клода и разобраться с любовью сразу троих женщин.

И первое, и второе куда сложнее, чем спасение мира.