Разрушенный дворец - Уатт Эрин - Страница 3

– Почему?

– Потому что…

Уф, в этом доме слишком много секретов! Но я больше не хочу ничего скрывать. Из-за них нам всем только хуже.

– Он сделал вазэктомию.

Себ прищуривается.

– Папа сам тебе сказал?

Я киваю.

– Сказал, что сделал операцию после вашего рождения, потому что ваша мама хотела еще детей, но ей запретили рожать по каким-то медицинским показаниям.

Близнецы снова переглядываются, ведя молчаливый диалог.

Истон потирает подбородок.

– Мама всегда хотела девочку. Она много раз об этом говорила, считала, что девочка сделает нас мягче. – Он кривит губы. – Хотя, как по мне, девчонки ни в каком месте не делают меня мягким.

От раздражения у меня ком подступает к горлу. Конечно, Истону нужно обязательно сморозить какую-нибудь пошлость, иначе это будет не он.

Сойер прикрывает улыбку ладонью, но Себ смеется в открытую.

– Ладно, предположим, и Рид, и папа оба говорят правду – тогда кто же отец?

– Может, его и нет? – предлагает версию Истон.

– Но он должен быть, – отвечаю я.

Ни Рид, ни Каллум никогда не сомневались в том, что Брук беременна, значит, это было правдой.

– Необязательно, – возражает Истон. – Она могла врать. А после того, как папа женился бы на ней, притвориться, что у нее случился выкидыш.

– Нездо́рово, но возможно, – кивает Себ, явно поддерживая брата.

– Почему ты считаешь, что Рид ее не убивал? – спрашивает меня Истон, и в его голубых глазах вспыхивает озадаченность.

– А ты веришь, что он на это способен? – огрызаюсь я.

Он пожимает плечами и смотрит на близнецов, но не на меня.

– Если она угрожала нашей семье, он мог это сделать. Или они начали ссориться, и произошел несчастный случай. Объяснений куча.

Противное чувство в животе усиливается. Картина, которую Истон нарисовал таким обыденным тоном, вдруг начинает казаться возможной. У Рида порвались швы. На нем была кровь. Так что если он…

– Нет, – выдавливаю я из себя, – он этого не делал. И я не хочу, чтобы кто-то из вас думал иначе. Он невиновен. Точка.

– Тогда почему ты готовишься сбежать из города?

Тихий вопрос Истона повисает в комнате. Я проглатываю страдальческий стон и обеими руками тру глаза. Он прав. Какая-то часть меня уже решила, что Рид может оказаться виновным. Не поэтому ли я собрала его чемодан и свой рюкзак?

Молчание затягивается, но вдруг его нарушает ясный звук шагов, доносящийся с первого этажа. У Ройалов нет прислуги, и мальчишки тут же напрягаются, услышав внизу признаки жизни.

– Это была входная дверь? – спрашивает Себ.

– Они вернулись? – спрашивает Сойер.

Я закусываю губу.

– Нет, это не входная дверь. Это…

Мне снова трудно говорить. Боже, я совсем забыла про Стива! Проклятье, как я могла?!

– Кто это? – переспрашивает Истон.

– Стив, – сознаюсь я.

Братья дружно смотрят на меня, округлив глаза.

– Это Стив там внизу. Он появился на пороге в ту же секунду, как увезли Рида.

– Стив, – недоверчиво повторяет за мной Истон. – Дядя Стив?

Себастиан издает какой-то хриплый звук.

– Покойный дядя Стив?

Я стискиваю зубы.

– Он не умер. Немного похож на Тома Хэнкса в фильме «Изгой», только без волейбольного мяча.

– Охренеть!

Когда Истон поворачивается к двери, я хватаю его за запястье и пытаюсь потянуть назад. Сил для этого у меня уже не осталось, но мое прикосновение заставляет его остановиться.

Он наклоняет голову и секунду пристально смотрит на меня.

– Разве ты не хочешь спуститься вниз и поговорить с ним? Это твой папа, Элла.

Паника обрушивается на меня новой волной.

– Нет, он просто мужик, от которого забеременела моя мама. Сейчас я не в силах разбираться с ним. Я… – Я снова сглатываю ком в горле. – Мне кажется, он не понял, что я его дочь.

– Ты не сказала ему?! – восклицает Сойер.

Я медленно качаю головой.

– Может, кто-то из вас спустится туда и… не знаю… отведет его в гостевую комнату, что ли?

– Давай я, – тут же отвечает Себ.

– Я пойду с тобой, – подхватывает его брат. – Хочу увидеть его своими глазами.

Мальчишки несутся к двери, и я быстро окликаю их.

– Ребята, только не говорите ему про меня. Серьезно, я еще не готова. Давайте подождем, пока Каллум вернется.

Близнецы снова обмениваются взглядами, что, похоже, заменяет им разговоры.

– Не вопрос, – отвечает Себ, и они уходят, а потом сбегают вниз по лестнице, чтобы встретиться со своим воскресшим из мертвых крестным отцом.

Истон подходит ко мне. Его взгляд опускается на чемодан, лежащий у шкафа, потом поднимается на меня. Одним быстрым движением он хватает мою руку и сплетает наши пальцы.

– Ты не станешь сбегать, сестричка. Ты же сама понимаешь, что это дурацкая идея.

Я смотрю на наши переплетенные пальцы.

– Я всегда сбегаю, Ист.

– Нет, ты борешься.

– Я могу бороться за других: за маму, Рида или за тебя – но с собственными проблемами я не очень умею справляться. – Я еще сильнее закусываю нижнюю губу. – Откуда здесь взялся Стив? Разве он не умер? И как они могли арестовать Рида? – Мой голос начинает дрожать. – А что если из-за этого он и правда попадет в тюрьму?

– Не попадет. – Пальцы Истона сильнее сжимают мои. – Рид вернется, Элла. Папа обо всем позаботится.

– А если он не сможет?

– Сможет.

Но что если все-таки нет?

Глава 3

После бессонной ночи я захожу в гостиную, окна которой выходят на двор перед домом. В одном из проемов между бесконечной чередой окон, образующих фасад, втиснута мягкая скамейка. Я плюхаюсь на подушки и впиваюсь взглядом в круглую подъездную дорожку. Телефон лежит на коленях, но он молчит всю ночь и все утро. Ни единого звонка, ни одного сообщения. Ничего.

Мое разбушевавшееся воображение подкидывает всевозможные картины того, что могло случиться. Он в камере. Он в комнате для допросов. Его запястья и лодыжки скованы наручниками. Он не отвечал на вопросы, и полицейский избил его. Придется ли ему сидеть в тюрьме до суда? Я понятия не имею, как работает весь этот процесс: арест, обвинение, суд.

Зато я прекрасно понимаю, что чем дольше нет Рида и Каллума, тем хуже мне становится.

– Доброе утро.

От звука незнакомого мужского голоса я чуть не падаю со скамейки. На секунду мелькает мысль, что в дом кто-то залез или вернулись детективы, чтобы провести обыск. Но, повернувшись к двери, я вижу Стива О’Халлорана.

Со сбритой бородой, в слаксах и рубашке поло он уже не напоминает бездомного и больше похож на отца какого-нибудь ученика Астор-Парка, частной школы, где мы с Ройалами учимся.

– Элла, верно? – На его лице проступает неуверенная улыбка.

Я отрывисто киваю и, положив телефон экраном вниз, отворачиваюсь обратно к окну. Совершенно не представляю, как мне себя с ним вести.

Вчера вечером я спряталась в спальне, предоставив заботу о Стиве Истону и близнецам. Не знаю, что они ему про меня рассказали, но очевидно, что он не понимает, кто я, и не помнит про письмо, которое получил от моей мамы, перед тем как отправиться в путешествие и полетать на дельтаплане, где, как предполагали, он и погиб.

Истон зашел ко мне, перед тем как пойти спать, и сообщил, что Стив в зеленой комнате для гостей. Я понятия не имела, что у них есть зеленая комната для гостей, и уж тем более не знала, где она находится.

От мучительного чувства беспокойства мне хочется убежать и спрятаться. Вообще-то, я и так пряталась. Но он все равно нашел меня, и встреча с собственным отцом пугает меня в миллион раз больше, чем стычка с сотней грубых девчонок в школе.

– Хорошо, Элла, я слегка растерян.

Я вздрагиваю, потому что его голос звучит совсем рядом. Глянув через плечо, вижу, что он стоит всего в паре шагов от меня.

Я упираюсь пятками в подушку на скамейке, заставляя себя не двигаться. Он обычный человек: две ноги, две руки, – который, получив от умирающей женщины письмо о том, что у него есть дочь, вместо того чтобы отыскать эту женщину и ребенка, отправляется в путешествие. Вот такой человек.