Мальчик с открытки (СИ) - Медведева Татьяна Леонидовна "Стелванда" - Страница 6

Тинка не осталась в стороне от общего поединка в острословии, съязвила:

- Расстреляево не Нагуляево и даже не Париж, и не Уфа, что же вы хотели!

Потом сравнила шофёра с Незнайкой, угнавшем машину у Фунтика и Шпунтика. Вадим слушал, как шутили ребята, и радовался, что не дал бабушке уговорить себя не ехать на картошку. Она рисовала страшные картины каторжного труда, утверждала, что Вадим с его хрупким телосложением и отсутствием огородного опыта не выдержит. Но он всё же настоял на поездке. И вот со всеми вместе трясётся в машине – и невероятно счастлив!

После часовой дороги, пролетевшей как миг, оказались в небольшой деревне, названной Расстреляевым из-за расстрела здесь красных большевиков белыми в 1919 году. Правда, говорят, позже красные тоже постреляли тут всех приверженцев белой власти. Такая вот кровавая земля была в этой деревне, считавшейся центром колхоза, где караярским школьникам предстояло убирать картошку.

Расселили их по домам колхозников группами по пять человек. Тинка с Милочкой и ещё две девочки из их класса попали на житьё к бригадиру, соблазнившись антенной на крыше. «Будем телевизор смотреть», - обрадовалась Милочка, но напрасно: постоялиц хозяйка поселила в комнате двух молодых учительниц, снимавших у семьи бригадира квартиру. Вход в комнату был сразу из прихожей. Хозяйская горница, где стоял телевизор, плотно закрывалась, и туда девочек не пускали.

Другим одноклассникам повезло больше, хотя они попали в избы победнее; там их угощали семечками, молоком и яблоками из сада. А бригадирша их ничем не угощала и даже возмущалась, когда девочки долго не ложились спать, корила их, что слишком много жгут электричества. За жадность они её прозвали мадам Плюшкиной. «Ах, гасите свет скорей, мадам Плюшкина у дверей!» - иронизировала Тинка.

Спали на полу, лишь учительницы - на своих кроватях. Они, в сущности, не были настоящими учительницами. Окончили в этом году караярскую школу, провалились в институт; и районный отдел образования направил их в расстреляевскую школу учительствовать, так как в деревнях не хватало педагогов. Фарида вела английский язык, а Раиса – химию и биологию, хотя ничего в них не смыслила.

Они были весёлыми, смешливыми девушками. К ним по вечерам приходил их одноклассник Юра Пермяков, тоже не поступивший в институт и вынужденный учить юных расстреляевцев физкультуре. Он сразу положил глаз на красивую Милочку, чем страшно был недоволен Володя Усатов, по-прежнему ухаживающий за Ланиной, хотя Милочка сказала девочкам, что он ей надоел своей навязчивостью. Пермяков был красивым парнем - спортивно сложенный, мускулистый, стройный, высокий, не в пример приземистому, низкорослому Усатову, хотя и привлекательному на лицо. Милочке очень нравилось внимание Юры, и она с удовольствием кокетничала с ним.

На поле Эмма разделила класс по парам на каждый картофельный ряд: парни копали, а девочки собирали. Собранная картошка сваливалась в общую кучу. Володя Усатов напросился в копальщики к 9 «а». Поскольку девочек в классе было больше, Эмма с радостью его приняла, договорившись с классным руководителем Володи. Помогал копать 9 «а» и её сын Сергей.

Тинка с Милочкой не захотели расставаться, и Володя согласился копать два ряда. Вадима учительница поставила с Быковой, та сама попросила её об этом и была на седьмом небе, когда услышала при распределении рядов их фамилии вместе.

Люська беспрестанно трещала о всяких глупостях и давала бестолковые советы, чем отвлекала Вадима и мешала копать; он никак не мог приспособиться к лопате, и их пара постоянно тащилась в хвосте. У него не было сноровки и опыта, и лопата упрямо его не слушалась, сразу натёрла на ладонях водянистые мозоли, которые в первый же вечер лопнули и не давали покоя.

Обедали прямо на поле, вернее в леске, прилепившемся к полю. Установили там временные столы и лавки из досок. Привозили на лошадях фляги с супом и картошку с мясом. Ели вдоволь, уплетая за обе щёки. После обеда с час отдыхали и снова рассыпались, раскатывались горошинками по полю и ползли по своим рядам, оставляя позади себя пустую землю и общую гору картошки.

Кто первым доходил до конца ряда, с победным криком кидался к стожкам соломы на соседнем поле. Приятно было растянуться на мягкой соломе и почувствовать, как покидает тело усталость. Тинка, Милочка и их копальщик Володя обычно первыми оказывались у соломенной кучи. Развалившись на ней, ожидали всех остальных и момента, когда можно будет идти в деревню. Ужинали в колхозной столовой.

Люська Быкова, собирая картошку, бесцеремонно подгоняла Вадима, завидуя растянувшимся на соломе ребятам. А он выбивался из сил и нервничал. В глазах всё плыло, спина и руки болели и не хотели сгибаться. Когда же этот ад закончится, вот уже три дня нет ему конца! Вадим копает-копает эту проклятую картошку и всё равно не успевает за всеми; он даже во сне видит, как копает поле, а кусты картошки постоянно стоят перед ним, лишь прикроет глаза.

- Отстающим браздарям конфузный привет и почёт глубокого невосхищения! - поддел своим острым язычком Вадима и Люську Эммин рыжий сынок Сергей Раевский, когда те, наконец, преодолев свой картофельный ряд, подошли к ожидающим их одноклассникам. Круглые щёки Быковой вспыхнули гневом.

- И вовсе я не отстающая! – огрызнулась она. – Это Вадковский не умеет копать, я же не виновата, что он впервые держит лопату в руках!

От слов Быковой Вадиму стало обидно, ведь он старается как может. Тем более не напрашивался к ней в пару, напротив, сама она к нему напросилась. Самое неприятное, что всё происходит на глазах у Тинки. Она смотрит на него одновременно насмешливо и жалеючи: что ж опять тонешь, утопленничек? Как тут промолчишь!

- Если б ты, Быкова, меньше болтала, то мы не ползли бы как черепахи, - нашелся, наконец, что сказать он.

В ответ Люська обиженно возмутилась:

- Это я-то только болтаю! Да ты сам-то едва лопатой двигаешь, копаешь в час по чайной ложке, а я от скуки изнываю в ожидании. Завтра, Эмма Степановна, поставьте меня с кем-нибудь другим. Я отказываюсь копать с Вадковским. Пусть все убедятся, кто тормоз в нашей паре!

Прямо сказать, неприятная ситуация. Вадим знал, что сам создал её, но как выйти из неё, не представлял. На выручку ему пришла учительница:

- Просто у вас, Быкова и Вадковский, трудовая несовместимость. Завтра я вас разделю, и вы оба заработаете быстрее.

Вадим был благодарен классной руководительнице, но завтрашнего утра ожидал со страхом. Он знал, что Быкова права: с кем его ни поставь – останется черепахой.

Вечером в деревенском клубе показывали французский фильм «Граф Монте-Кристо». Клуб был забит школьниками и колхозниками. Вадим занял место для Риммы Хасановой, она попросила его об этом. Он знал её с пяти лет, их матери были подругами, и, когда он изредка летом появлялся у бабушки в Караяре, они играли вместе.

Но место не удалось сохранить. Пока Вадим разговаривал с Серёгой Петровым, повернувшись к нему, рядом, без зазрения совести, уселась Люська Быкова, даже не спросив разрешения, словно и не было между ними ссоры. Пришедшая следом за ней Римма, удивлённая бесцеремонностью Люськи, не стала поднимать скандала, села на последний ряд с Русланом Кузнецовым, Максимом Моисеенко и Сергеем Раевским.

Их компания шумно захихикала и зашепталась, лукаво поглядывая на Быкову и Вадковского. Вадим не чувствовал никакой обиды на них, наоборот, ощущал себя с ними как бы в одном заговоре; нарочито глубоко вздохнул и заговорщически подмигнул им, потом развёл руками, дескать, не выталкивать же дуру. Он не сомневался, что Раевский уже всем выболтал о конфликтной сцене на поле.

Утром следующего дня Эмма, как обычно, стала расставлять ребят по картофельным рядам. Все чувства Вадима были обострены и напряжены в ожидании своей участи.

- Поставьте меня снова с Вадковским, - попросила Люська, - мы уже с ним помирились.

- Ну, уж нет, - заупрямилась классная руководительница, - пусть копает с Масловой, а ты займи её место.